Лекция по кораблевождению. 1 н возобновил в этом году чтение лекций в Ленинграде



страница24/40
Дата01.05.2016
Размер2.9 Mb.
ТипЛекция
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   40

Дети, большеглазые, худенькие, с гомоном и писком носились вокруг.

Громыхнул гром, первый, майский. Мальчик лет пяти, бросив мяч, кинулся к

своей матери, сидевшей на скамейке, уткнулся в ее колени.

- Налет, мама? Налет?

- Что ты, лапушка! Это гром.
Малыш пугливо, из-под материнской руки, посмотрел на небо:

- А чей это гром, мама? Наш или немецкий?

Сидевшие на скамейках с удивлением подняли глаза на женщину в морском

кителе с погонами капитана. Она вскочила и, нагнув голову, быстро пошла,

почти побежала в сторону Садовой.

Так жаль - до слез - стало этого малыша, который не знал еще, что такое

гром, но уже знал, что такое налет!

И было жаль себя. Мучительно ныло, разламывалось на куски сердце: сына бы

ей, сына! Чтобы хмурился, как Шубин, и улыбался, как он, и, протягивая ей

осколок, говорил: "Если будешь бояться за меня, посмотри - и пройдет!"

Вот уж прозвучали и салюты девятого мая. Виктория ходила по празднично

украшенным улицам и радовалась вместе со всеми. Но привкус горечи оставался

на губах. Теперь он, этот привкус, всегда был с нею, чего бы ни коснулись

губы.


И она безошибочно угадывала своих товарок, по признакам, почти

неуловимым. Одна низко опустила голову, уступая дорогу мужчине и женщине,

которые об руку шагали по тротуару, натыкаясь на прохожих, ослепленные своим

счастьем. Другая поднесла платок к глазам. Почему? А! Увидала малыша,

который подскакивает на руках у отца, загорелого, улыбающегося!

То был как бы тайный орден вдов - наподобие масонского. Стоило женщинам

обменяться взглядом в празднично-шумной толпе, чтобы без слов понять друг

друга...


Снотворным Виктория оглушала себя на ночь, но тем страшнее были

пробуждения. Воющая тоска охватывала по утрам. Все делалось пугающе ясным,

отчетливым, как при свете медленно опускающихся немецких "люстр".

Хотелось спрятаться с головой под одеяло, чтоб продлить немного миг

забвения.

Потом снотворные перестали помогать. Виктория начала просыпаться по

ночам. Это было ужасно. Во сне видела Шубина, разговаривала с ним, и вот

пробуждалась одна - в тихой темной комнате!

Подушка, казалось, еще хранит вмятину от его головы. Губы пересохли и

щемят, жаждая его губ. Плечи и руки тоскуют и томятся по его твердым

ласковым пальцам.

Но его нет. По левую сторону кровати - стена, по правую - пустота.

Безнадежно тикают часы-браслет у изголовья...

3

Да, время в ее внутреннем мирке остановилось. Оно остановилось на



семнадцати двадцати - столько показывали круглые вокзальные часы, когда

Виктория провожала Шубина.

А в большом, окружавшем Викторию мире время продолжало торопливо бежать

вперед и вперед. Миновал 1945 год, за ним и 46-й. Осенью 47-го года вернулся

из эвакуации Грибов и прочел вводную лекцию по кораблевождению, после чего у

него побывал курсант Ластиков.

Начались поиски разгадки "Летучего Голландца". Но они, как и все

остальное в мире, шли мимо Виктории.

На имя Шубина между тем продолжали приходить письма.

Виктория, не читая, с раздражением швыряла их в вазу на этажерке. Писали

однокашники Шубина, которые, служа на Северном, Черноморском, Тихоокеанском

флотах, еще не знали о его гибели. Но как не стыдно им не знать об этом? За

что они так мучают ее, Викторию?

А весной 1948 года пришло письмо от Нэйла - почему-то из Западной

Германии. Нераспечатанное, оно также отправилось в вазу и легло поверх груды

других, пылившихся на этажерке писем...

Виктория нахмурилась, когда Шура Ластиков робко передал о желании Грибова

навестить ее.

Этот-то ведь знает, что Шубина нет! Утешать хочет? Не нужны ей утешения!

Но потом она одумалась. Шубин всегда с любовью и уважением отзывался о

своем профессоре. Отказать ему во встрече было бы неудобно.

Скрепя сердце Виктория согласилась.

Профессор был суховат и замкнут с виду и очень прямо держался. При нем

нельзя было плакать - Шура предупредил, что он не выносит слез.

Однако и поведение его было таково, что не давало повода к слезам. Он не

расспрашивал о Борисе, не заглядывал участливо в глаза. Поздоровавшись,

коротко попросил извинить за беспокойство. Курсант Ластиков сказал, что у

Виктории Павловны есть письма от друзей Шубина, возможно связанные с

"Летучим Голландцем", а поскольку он, Грибов, занимается "Летучим

Голландцем"...

Просматривая письмо Нэйла, он удивленно поднял брови, потом с

неудовольствием покачал головой.

Лишь под конец визита профессор уделил внимание хозяйке.

- Вам переслали из Пиллау вещи Шубина?

- Некоторые.

- Не было ли среди них блокнотов, планов, карт?

- Нет. Вот его вещи. - Виктория указала на стену, где висела пустая

порыжелая кобура на длинном ремне, а рядом тикали часы-браслет. - Часы идут.

Завожу каждый день. Говорят, портятся, если не заводить.

Голос ее дрогнул.

Грибов посмотрел на Викторию и добавил мягче:

- Может показаться странным, что я не выражаю соболезнований. Это

принцип. По-моему, соболезнования расслабляют.

- Да?


- Уверяю вас, - сказал Грибов еще мягче. - В горе понимаю толк.

Виктория наклонила голову - от Ластикова знала, что Грибов во время

блокады потерял семью.

- Буду говорить лишь о деле. Это, - профессор поднял письмо, - полагалось

передать мне без промедления. И уж во всяком случае вскрыть.

Слова его прозвучали как выговор.

- На вашем месте, - сказал он, - я бы обязательно поинтересовался тем,

что пишет Нэйл. Ведь указан обратный адрес: Западная Германия, город

такой-то, улица такая-то. И вы знаете, что Нэйл разделял ненависть Шубина к

"Летучему Голландцу". Да, полагалось сразу вскрыть, прочесть и передать мне.

Было бы лучше, чем предаваться никчемным самоистязаниям.

- Никчемным?! - Виктория выпрямилась. Шура Ластиков, присутствовавший при

разговоре, привстал и с беспокойством оглянулся на шкафчик, где находились

лекарства.

Но Грибов продолжал так же спокойно:

- Этот Нэйл входит, по его словам, в одну из комиссий, которые ищут в

Западной Германии секретные немецкие архивы. Вам известно, что там охотятся

за архивами? Так вот, комиссии Нэйла посчастливилось наткнуться недавно на

очень важный документ. Это шифрованная радиограмма с борта "Летучего

Голландца", по-видимому последняя.

Шура не удержался от возгласа радости. Виктория промолчала, угрюмо

кутаясь в шерстяной платок.

- Текст радиограммы... - Профессор заглянул в письмо: - Текст ее таков:

"FH" докладывает: Бельты закрыты, отстаиваюсь Винете, случае невозможности

прорваться положу подлодку грунт Винете, рассредоточив команду, буду

пытаться уйти по суше". "РН" - это, понятно, инициалы "Летучего Голландца"

("дер флигенде Холлендер"). "Винета" - условное наименование тайной стоянки.

- Где же эта стоянка?

- А вспомните гонца, перехваченного накануне штурма Пиллау. Рассказывал

вам товарищ Ластиков о гонце?

Шура снова привстал:

- Я рассказывал, товарищ капитан первого ранга.

- На клочке бумаги, который удалось вырвать у немца, упоминался Пиллау.

Сопоставьте это с радиограммой. Есть все основания предполагать, что тайная

стоянка - в Пиллау.

Виктория промолчала.

- Я полагал, что это будет вам интересно, - сказал Грибов с упреком.

Она не усмехнулась, только уголок ее рта нервно дернулся.

Грибов кивнул:

- Понимаю вас.

Виктория недоверчиво прищурилась.

- Конечно, находка Винеты не вернет вам Шубина, - продолжал Грибов. - Но

учтите: "Летучий Голландец", вероятно, цел до сих пор. Разыскав и обезвредив

его, мы предотвратим гибель тысяч, сотен тысяч людей. Подумайте о других

женщинах, которые, подобно вам, будут тосковать и мучиться в расцвете лет.

Грибов выждал минуту или две, надеясь, что Виктория скажет что-нибудь.

Она по-прежнему молчала. Но отсутствующее выражение в ее глазах исчезло.

Сейчас эти прекрасные сумрачные глаза были широко открыты и не отрывались от

Грибова.

- Американцам, - сказал Грибов, - было, оказывается, известно о

существовании "Летучего Голландца". Поэтому радиограмма произвела сенсацию.

Особенно поразило комиссию известие о том, что тайная стоянка - в Пиллау...

- Я перебью вас. Второй раз вы говорите: в Пиллау. Была в Пиллау, хотите

сказать?


- Хочу сказать то, что говорю: была в Пиллау и осталась там.

- Но Пиллау вот уже три года, как переименован в Балтийск. В его гавани

стоят наши корабли. И Винета

не найдена?

- Надо думать, чрезвычайно искусно запрятана. И Шубин знал об этом.

- Неужели?

- Он пробивался именно к Винете во время уличных боев. Мне это совершенно

ясно теперь. Шура нетерпеливо подался вперед:

- Разрешите, товарищ капитан первого ранга? На клочке бумаги было еще

слово "кладбище".

- Да. Мне это вначале представлялось условным наименованием.

- А разве слово "кладбище" можно понимать буквально?

- По-видимому, нет, - осторожно сказал Грибов.

- Наверняка нет. Есть же условное наименование "Винета". А что это,

по-вашему?

- Пока не знаю. Найдем - узнаем. - Он неожиданно спросил: - Вы так и не

побывали в Балтийске на могиле Шубина?

Глаза Виктории потускнели.

- Боюсь, - помедлив, сказала она. - Боюсь увидеть его могилу.

Она зябко повела плечами.

- Сам Шубин всегда шел навстречу опасности, - возразил Грибов. - И потом,

поверьте, невозможно долго прожить зажмурившись.

- А зачем вообще жить?

- Не говорите так! Если бы Шубин услышал, ему стало бы стыдно за вас.

Позволите сказать прямо, что я думаю?

- Пожалуйста.

- По-моему, вы загипнотизировали себя своим горем... Нет, выслушайте до

конца! Я, понятно, не врач, всего лишь немолодой человек, много переживший.

Но я бы вас лечил Балтийском.

- Как это - Балтийском?

- Конечно, Винету и затопленную в ней подлодку будут искать без вас, и

можно не сомневаться, что найдут. Но неужели вы хотите остаться в стороне от

поисков? Найти Винету - ваш долг перед Шубиным.

- Долг? Почему?

- Еще Цезарь сказал: "Недоделанное не сделано". В Пиллау Шубин, так

сказать, уронил нить. Ее надо найти и поднять.

- Именно мне?

- Кому же еще, как не вам? При очень сильной взаимной любви - извините,

что я вспоминаю об этом, - подразумевается и полное взаимное понимание. А

это имеет значение в данном случае. На многое в Балтийске, бывшем Пиллау,

надо взглянуть как бы глазами Шубина.

- Его глазами?..

- Да, это важно. Но кто сможет сделать это лучше вас?

Виктория, опершись подбородком на руку, задумчиво смотрела на Грибова.

- Просьбу о переводе в Балтийск могут не удовлетворить, - сказала она

наконец.


- Я напишу вашему начальству. Кто это? А! Мой бывший курсант. Большинство

нынешних адмиралов - мои бывшие курсанты. Не забывайте, я как-никак человек

со связями!

Он улыбнулся. И от этого суровое, печальное, иссеченное морщинами лицо

его сделалось таким добрым, что Виктории ужасно захотелось поплакать у

Грибова на груди.

Но плакать было уже поздно - гости прощались, стоя у порога...

Вскоре, воспользовавшись "связями" Грибова, Виктория уехала к новому

месту службы - в Балтийск. И кто знает, быть может, это спасло ее рассудок.

Глава вторая. ПРАВДА СИЛЬНЕЕ БОМБ.

1

Вечером, на исходе знаменательного дня, когда Грибов побывал у Виктории и



прочитал о Винете, он дольше обычного засиделся за своим письменным столом.

Картотека (о ней пока знают лишь он да Ластиков) очень увеличилась за

зиму.

Почти каждый вечер зажигается лампа под зеленым абажуром. Словно бы



опускается колокол света, и Грибов со своей работой оказывается под ним, -

вернее, внутри него.

Да, очерчен магический круг! Все, что вне круга, погружено во мрак. Но

тем ярче отблеск жизни на столе: все эти исписанные мелким штурманским

почерком четырехугольники картона, газетные и журнальные вырезки, обведенные

красным карандашом, а также пометки на географической карте.

Профессор любит повторять изречение Декарта: "Порядок освобождает мысль".

И на столе у него образцовым порядок.

Здесь нет книг с торчащими из них лохмотьями закладок, хотя за зиму

Грибов прочел уйму мемуарной, военной и военно-политической литературы. Нет

и писем, хотя осенью еще была завязана и доныне поддерживается переписка с

Князевым, Фоминым и другими сослуживцами Шубина. Их сообщения значительно

дополнили и уточнили рассказ бывшего юнги.

На письменном столе профессора лишь его картотека. Факты тщательно

отобраны, "спрессованы" и разнесены по отдельным листкам. Их можно сразу

окинуть взглядом.

И эта отраженная жизнь беспрестанно в движении, листки то сближаются, то

разъединяются, а от этого соответственно меняются смысл и взаимная связь дат

и фактов.

Похоже на мозаику. Бережно и терпеливо складывает Грибов факты и даты,

как разноцветные куски.

От множества событий, цифр, имен пестрит в глазах.

Но вот постепенно, не очень быстро, начал проступать зигзаг - некий

причудливый, пока не совсем отчетливый узор. В "мозаике" сложилось: "Вува",

"Вундерваффе" - иначе, волшебное оружие, с помощью которого гитлеровцы

надеялись выиграть войну.

Это решение загадки выглядит как будто правдоподобно. По крайней мере,

Шубиным до конца владела мысль о том, что подводная деятельность Цвишена и

его команды "мертвецов" связана с испытанием нового секретного оружия.

Однако в ходе дальнейшей работы Грибов усомнился в правильности такого

решения.

Он заставил себя отвлечься от слова "Вува", которое Шубин услышал в

шхерах. Ведь тот мог и ослышаться.

Поразмыслив над этим, профессор отодвинул в сторону карточку с надписью

"Вува". Посредине письменного стола очутились две другие карточки,

озаглавленные: "Английский никель" и "Клеймо СКФ".

Три буквы "СКФ" завертелись перед глазами, как огненные круги рекламы.

Нейтралитет - ныне понятие устаревшее. Бизнес не имеет границ!

Однорейсовый моряк прав. Как отказаться от выгодной сделки, если многие

военные материалы продаются сейчас на вес золота, подобно заморским

пряностям во времена Магеллана?

Военно-стратегическое сырье, которое в годы войны доставляли в Германию

из "нейтральных" стран и даже стран противоположного военного блока, взмах

за взмахом швырялось в топки войны.

Но отблески, которые падали из этих то и дело открывавшихся топок,

по-новому освещали и тайную деятельность "Летучего Голландца".

Теперь карточки на письменном столе профессора легли в иной раскладке.

Они группируются вокруг "Никеля" и "Клейма".

Эту новую "раскладку" можно обозначить словами:

"Подводный связной". Не являлся ли Цвишен таким связным? Не осуществлял

ли "торговлю из-под полы", налаживая тайные коммерческие сделки между

капиталистами воюющих стран?

Карточек, в общем, не так много, но кажется, что письменный стол

прогибается под их тяжестью, - уж очень весомы факты.

И, чем больше скоплялось этих фактов, чем глубже вникал Грибов в

сокровенную связь между ними, тем лучше понимал, что новейшая легенда о

"Летучем Голландце" не потеряла своей злободневности и по окончании второй

мировой войны.

Тут требовался, пожалуй, не столько историограф, сколько опытный

контрразведчик, а быть может, полезно было и тесное взаимодействие между

ними.

Пришло, наконец, время "двинуть дело по инстанции". Письмо из Западной



Германии подхлестнуло Грибова. Нельзя медлить ни одного дня!

Поэтому он ускорил свой отъезд в командировку по делам училища, давно

предполагавшуюся. А прибыв в Москву, прямо с вокзала явился к контр-адмиралу

Рышкову, бывшему своему ученику.

2

- Я официально к вам, Ефим Петрович, - сказал Грибов, усаживаясь в кресло



после обоюдных приветствий. - Разрешите доложить?

И он сжато рассказал о встречах Шубина с "Летучим Голландцем". Рышков

удивился:

- Позвольте! Я же слыхал о "Голландце"! Еще весной тысяча девятьсот сорок

четвертого года. Сам прилетал на Лавенсари, чтобы расспросить Шубина. Но

почему прервалась работа? Вы говорите, Шубин даже побывал на борту этого

"Голландца"?

- Потому и прервалась. Парадоксально, но факт. Медицинское заключение

было неблагоприятно для Шубина. А вы уже находились в то время на

Тихоокеанском флоте.

- Весной тысяча девятьсот сорок четвертого года речь шла о Вуве, то есть

о новом секретном оружии. О никеле и шарикоподшипниках я не слыхал.

- Да и Вува. Не исключено, что была и Вува. Наряду со всем прочим.

- В шхерах упоминалась Вува, - настойчиво повторил Рышков. - То есть

ракеты-снаряды. Известно, что немцы испытывали их на Балтике под конец

войны.


- Вот как! В шхерах?

- Нет. На юге Балтики.

- Где?

- В Пеннемюнде на острове Узедом.



- И это происходило в тысяча девятьсот сорок четвертом году?

- Да.


- Весной?

- Осенью. Сведения у нас, Николай Дмитриевич, самые подробные.

Испытаниями руководил небезызвестный Вернер фон Браун, "отец Вундерваффе",

как величали его немцы. Проект назывался "Урзель", в честь какой-то

женщины35. Ракеты-снаряды носили наименование "А-9". Пускать их

предполагалось с подлодки.

- Ах, все-таки с подлодки?

- Да. В момент залпа она должна была находиться в подводном положении, то

есть стрелять из-под воды. Дальность действия запланировали в пять тысяч

километров. Но с испытаниями "А-9" ничего не вышло.

Грибов хмуро усмехнулся:

- Как оно и явствует из всего последующего. Ну-с, а что, по-вашему, могло

помешать немцам?

- Этого я не знаю. Думаю, скорее всего, технические неполадки. В общем,

как говорится, "фокус не удалей".

- Шубин предполагал, что неизвестное ему секретное оружие собирались

испытывать под Ленинградом. Но ваши сведения полностью проясняют картину.

Зачем испытывать оружие под носом у противника, если в Южной Балтике, на

большом удалении от линии фронта, это удобнее во всех отношениях? Узедом

расположен укромно.

- Недалеко от нынешнего Свиноуйсьце.

- Да, бывший Свинемюнде. По тем временам глубокий тыл. Я рад, Ефим

Петрович, что вы подтверждаете мою догадку: весной сорок четвертого года

"Летучий Голландец" не занимался в шхерах испытанием нового секретного

оружия. Он был занят чем-то другим.

- Но это же вытекает из сообщения самого Шубина, - подхватил Рышков. - На

палубе "Летучего Голландца" не было соответствующих приспособлений. Шубин,

по вашим словам, видел лишь спаренный пулемет.

3

Грибов помолчал.



- Для нас сейчас важнее не то, что он видел, а то, чего не видел, -

сказал он.

Рышков недоумевающе смотрел на него.

- Я имею в виду пассажиров "Летучего Голландца". Представляя Шубина

офицерам, старший помощник сказал: "Наш новый пассажир". Значит, были и

другие пассажиры - до Шубина или одновременно с ним? Иногда, Ефим Петрович,

они кажутся мне опаснее ракет-снарядов или атомной бомбы.

- Ну что вы! Да и были ли они? Вас поразило слово "новый". Но Шубин мог

ослышаться или перепутать. Пассажирская подводная лодка! Что-то не верится!

Транспортная - еще так-сяк! Допустим, она транспортная. Все равно упираемся

в тупик, в кормовой отсек. У люка переборки торчал часовой? Подумать только:

на подлодке - часовой! Но что могли прятать за его спиной? Вы отвергаете

секретную аппаратуру, скажем, модель Вувы, которая проходила испытания на

подводной лодке. (Грибов сделал протестующий жест.) Виноват, Николай

Дмитриевич, я закончу свою мысль. Но, если это не аппаратура, тогда,

несомненно, груз! И я даже скажу вам, какой груз. Сырье для изготовления

атомной бомбы! "Летучий Голландец" занимался тем, что доставлял в Германию

это сырье из разных отдаленных мест!

Рышков встал из-за стола и прошелся по кабинету.

- Я, конечно, думаю вслух. Почему "Летучий" дважды побывал у берегов

Норвегии? Там находился завод тяжелой воды, не так ли? А рейс Цвишена по

Амазонке? Мне припоминается, что в Южной Америке найдены залежи урановой

руды. Где найдены? Быть может, вблизи этой речушки... как ее...

- Аракара, - сказал Грибов.

- Да, Аракары. Предположите, что бразильцы не знали об этом. Но знали

фольксдойче, немецкие колонисты. Потихоньку от бразильцев они начали

добывать руду и на подлодках переправлять в Германию. Вот вам гипотеза.

Понятно, рабочая! В эту схему укладывается вс„, в том числе внешний вид и

поведение команды "Летучего Голландца". Они вполне объяснимы. Более того: и

вид этот и поведение - улика! Вообразите: подлодка, на протяжении нескольких

лет, в условиях строжайшей секретности, почти не отстаиваясь у берега,

перевозит радиоактивное сырье! Какой мозг, какое здоровье выдержат это?

Постепенно, год за годом, матросы и офицеры "Летучего Голландца"

превращаются в больных, полубезумных людей. Все дело в грузе! Он разрушает

здоровье, сокращает жизнь, мало-помалу сводит с ума.

Рышков приостановил свою ходьбу и круто повернулся к Грибову:

- Ну, как?

Грибов сидел неподвижно, в раздумье.

- От "Летучего Голландца" всего можно ждать, - сказал он, вздохнув.

Он подумал о том, что у переборки кормового отсека Шубина остановил

окрик: "Ферботен". Но ведь на это "ферботен" постоянно натыкался и сам

Грибов во время своих мысленных странствий по отсекам "Летучего Голландца".

- Вы правы, фиксируя внимание на кормовом отсеке, - сказал он Рышкову. -

Это - как запретная комната в сказочном замке. За ее дверями спрятано нечто

страшное, чудовищно страшное - разгадка многих тайн.

Рышков удовлетворенно кивнул.

- Я думал о сырье для атомной бомбы, - продолжал Грибов. - Но для

доставки его из "разных отдаленных мест", как вы сказали, потребовалась бы,

наверное, целая флотилия "Летучих Голландцев". Впрочем... - Он пожал

плечами. - Мне иногда приходит в голову, что деятельность "Летучего

Голландца" могла быть очень разносторонней. Кстати, в тех же шхерах, где

упоминалась пресловутая Вува, Цвишен взял на борт человека, которого

именовали господином советником. А спустя несколько месяцев Шубин видел

"Летучего Голландца" возле транспорта, загруженного шведскими

шарикоподшипниками... Однако это могло быть и совпадением, - добавил Грибов

со свойственным ему пристрастием к точности.

- Но никель-то не совпадение? Олафсон свидетельствует, что в норвежских

шхерах "Летучий" конвоировал транспорт с английским никелем!

Грибов подавил улыбку. Ему нравился задор бывшего его ученика.

Контр-адмирал был человеком с живым воображением, легко воспламенявшимся.

Если бы в кабинете присутствовал кто-нибудь третий, он мог бы подумать, что

это Рышков, сердясь и негодуя, убеждает своего тяжелодума-профессора в


Каталог: ext
ext -> Карнаук п. Т. Тибетская медицина
ext -> Гейнрих фон Офтердинген
ext -> Программа предусматривает комплекс медицинских услуг: I диспансерные медицинские услуги, проводимые в условиях клиники
ext -> Майкл Оппенхейм энциклопедия мужского здоровья
ext -> I. Объем услуг, оказываемых по медицинским показаниям в соответствии с медико-экономическими стандартами при остром заболевании, обострении хронического заболевания, инфекции, при травме, отравлении и других состояниях
ext -> Амбулаторно-поликлиническая помощь
ext -> В. А. Старовойтов переехал в США. На самом деле генерал армии Старовойтов никуда не уехал и не собирается. Я уже принес ему свои извинения и объяснения, хотя не знаю, примет ли он их. Также приношу извинения читателям


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   40




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница