Лекция по кораблевождению. 1 н возобновил в этом году чтение лекций в Ленинграде



страница34/40
Дата01.05.2016
Размер2.9 Mb.
ТипЛекция
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   40

и мнимый мертвец отпрянет, извернется угрем, в два-три сильных взмаха

очутится в безопасности на середине плеса...

4

Но неизменно тихо вокруг.



"Течет ритмичная тишина", - это, кажется, из Киплинга?

Так, впрочем, и должно быть. "Маскировка под мертвого". Ловко придумано!

У шефа, надо отдать ему должное, светлая голова. Пусть он придирчив,

высокомерен, с подчиненными обращается хуже, чем обращался бы с настоящими

батраками, зато выдумщик, хитер, изворотлив - сущий бес!

Выжидая, человек лежит до половины в воде, будто взвешенный в лунном

свете.

Монотонно поскрипывает сосна: рип-рип!.. рип-рип!..



Вначале план был другой, более громоздкий. Но, к счастью, подвернулась

эта гибель во время катания на лодках.

Шеф и его "батраки" наблюдали за катастрофой с сеновала.

Лодка перевернулась в тот момент, когда спортсмен, сидевший на руле,

ложился на другой галс. Упавший парус сразу накрыл обоих - и молодого

человека и девушку.

Толпа повалила к месту гибели. Шеф длинно выругался.

- Поднимется кутерьма! - пояснил он. - Начнутся поиски, погребальный вой,

плач, то да с„. Верных пять-шесть дней задержки.

Он оказался прав. Поиски утопленников затянулись. Из города понаехало

множество народу: чиновники, полицейские, родственники, праздные ротозеи. На

берегу вечно толклись люди.

Шеф выходил из себя.

- Ну что за дурни эти утопленники! - говорил он. - Где их угораздило

утонуть? Перед самым наблюдательным постом русских, и как раз теперь, когда

мы здесь!

"Батрак" постарше соглашался с начальством. Ожидание всегда изматывает

нервы.


Второй "батрак" высокомерно молчал, курил и сплевывал в сторону.

Это раздражало его напарника.

Познакомились они уже здесь и с первого взгляда безотчетно возненавидели

друг друга.

Безотчетно? Пожалуй, нет. Сумма вознаграждения очень велика, а шеф пока

только присматривается к своим помощникам. Кто из них пойдет на задание, а

кто останется в резерве? "Батраки" видят друг в друге конкурента.

Второй "батрак" - немец. Лицо у него узкое, злое, заостренное, как

секира. А глаза темные, без блеска, будто насквозь изъедены ржавчиной. Лет

ему не более тридцати, но волосы на голове и брови совершенно белые. Ранняя

седина, что ли, а может, он альбинос?

Первый "батрак" постарше. На вопрос о национальной принадлежности

отвечает уклончиво. Всякое бывало... Иной раз - особенно с похмелья - долго,

с усилием припоминает, кто же он сегодня: грек, турок, араб?

Впрочем, где-то на дне памяти сохраняется расплывчато-мутное видение:

остров Мальта, трущобы Ла-Валлеты. Там он родился. Но это было очень давно,

около сорока лет назад. Пестрым калейдоскопом завертелась жизнь. И

сорокалетний возраст - почти предельный в его профессии.

Поскорее бы сорвать это вознаграждение! Убраться бы в сторонку,

приобрести бар, доживать жизнь на покое. Но задание, наверное, перехватит

альбинос. Он моложе.

И тут, как повсюду, безработные отталкивают друг друга локтями. Молодые,

понятно, поспевают раньше пожилых.

Злые, как осенние мухи, бродят по хутору "батраки", выполняя для отвода

глаз пустячную работу. Того и жди, вспыхнет ссора между ними. Шеф

предотвращает ее коротким "брек46".

На третий день он с биноклем забирается на сеновал. Там есть узкое

отверстие под крышей, нечто вроде амбразуры. В нее часами разглядывает

противоположный, русский берег. И скалит зубы при этом. Ого! Маленьких детей

пугать бы такой улыбкой!

Наутро он сообщает "батракам" свой план.

Альбинос вынул трубку изо рта:

- Придумано хорошо. А кто пойдет?

- Он.


- Почему не я? Шеф нахмурился:

- Я решаю!

Потом все же соблаговолил объяснить:

- Он уже ходил на связь с этим Цвишеном, бывал на борту его лодки. В

Басре, в сорок первом, - так, кажется?

- Да.


Альбинос неожиданно захохотал:

- Вы правы, как всегда. Старик лучше меня сыграет роль покойника.

Мальтиец обиделся:

- Я ненамного старше тебя, зубоскал! Впрочем, с твоей унылой неподвижной

рожей не надо и маски, чтобы...

- Брек, брек! Вам еще пригодится злость. Конечно, вы сыграете лучше. Ведь

это не первая ваша роль, не так ли?

И в этом он тоже прав.

Сейчас мальтиец - на русском берегу. Глаза его широко открыты. Уши

наполнены вкрадчивыми шумами ночи.

А в закоулках мозга проносятся тени.

Они кривляются, дергаются, словно в танце. Это - босой, в подвернутых

штанах фотограф на пляже в Констанце. Это - сонный портье второразрядной

афинской гостиницы. Это - дервиш47 из подземной тюрьмы в Басре.

Особенно ему удался дервиш. Как был продуман характер! Как тщательно

отделана каждая деталь!

Этого дервиша заподозрили в том, что он - переодетый европеец, и сволокли

в тюрьму.

Перешагнув ее порог, он спросил, в какой стороне восток, потому что окон

в камере не было, и потребовал коврик для совершения намаза. Тюремщики грубо

высмеяли его. Но кто-то ради любопытства швырнул ему грязную циновку.

Узник не удовлетворился этим и попросил кувшин с водой, чтобы совершать

ритуальные омовения. В воде ему было отказано.

Тогда он принялся проклинать своих палачей.

Глотка у него была здоровая, и он вопил так, как могут вопить только ослы

и дервиши.

- Смерть людей, - кричал он, - предначертана в книге судеб, и он не

страшится смерти! Да будет на то воля аллаха, единого, премудрого,

вечносущего! Но, препятствуя совершать предписанные кораном обряды, его

лишают райского блаженства, которое обещано каждому правоверному. О гнусные

палачи, сыны греха, зловонные бешеные псы!

Покричав несколько часов, он умолк. Заглянули в замочную скважину. Узник

был занят тем, что отковыривал глину в стене и старательно растирал между

ладонями. Его спросили, зачем он это делает. Он ответил, что при обряде

"тейемун", предписанном пророком, разрешено вместо воды пользоваться песком,

если час намаза настиг путника в пустыне.

Дервиш упрямо боролся за свой рай. Он неукоснительно совершал ритуальные

омовения размельченной глиной и громко молился, стоя на циновке лицом к

востоку.

Под дверями его камеры толпились любопытные. Сам начальник тюрьмы

неоднократно спускался сюда и садился на стул у двери, чтобы послушать, как

молится узник: не перепутает ли слова молитвы?

На исходе третьей недели стало ясно, что дервиш - настоящий. Перед ним с

извинениями распахнули ворота, и он гордо удалился, неся под мышкой

подаренную ему циновку и продолжая зычным голосом проклинать своих обидчиков

- сынов греха.

Да, сыграно было без запинки!..

Он вжился в свою роль даже больше, чем Вамбери, знаменитый английский

шпион.

Известно, что, возвращаясь из своего "путешествия" в Среднюю Азию, куда



он ездил под видом турецкого дервиша, Вамбери едва не был разоблачен в

Герате. Во время парада перед дворцом афганского эмира он стоял подле

оркестра и машинально отбивал ногой такт, что не принято делать на' Востоке.

Промах был замечен самим эмиром, впрочем, без неприятных для шпиона

последствий.

В "репертуаре" мальтийца роль упрямого дервиша, пожалуй, наилучшая. Но

тогда он был моложе на одиннадцать лет. Ему было примерно столько же,

сколько альбиносу сейчас.

Ну что ж! Остается сыграть свою последнюю роль - утопленника. И - со

"сцены"! Куда-нибудь подальше, в глушь! Смешивать коктейли у стойки бара, ни

о чем не думать, никого не бояться, стать наконец самим собой. Можно же под

старость позволить себе роскошь - стать самим собой?

5

"Утопленник" выпрямился во весь рост, огляделся. Бухта ему нравится.



Глубокая, тенистая. Облюбована заранее, во время длительного просмотра

местности из узкой амбразуры на сеновале.

Пограничники слышат самодовольный смешок. Это страшнее всего. Лицо

"мертвеца" при этом неподвижно, лишено всякого выражения.

Он делает несколько шагов, разводя ветки руками, словно бы еще плывет.

Кусты смыкаются за ним, как вода. Теперь его нельзя увидеть с того берега,

если бухта просматривается в бинокль. Лишь тогда нечто холодное, твердое

упирается между лопаток. Рядом раздается тихий, но внятный голос:

- Руки вверх! Не оборачиваться!

Интонации убедительные, их нельзя не понять, даже если не изучал русский

язык в специальной школе.

Но мальтиец не трус, и он выходил из еще более опасных переделок.

Он покорно поднимает руки. Одновременно, пригнувшись, как бы ныряет вниз

головой. Пули со свистом пролетают над ним.

Лежа на земле, он стреляет несколько раз.

В такой тесноте промахнуться невозможно.

Стон боли!

С силой оттолкнувшись носами, мальтиец хочет откатиться к воде. Но

движения скованны, баллон пригибает, а сверху навалились, приемом самбо

выкручивают руку, в которой зажат пистолет.

Удар прикладом по голове! Мальтиец теряет сознание.

Старший наряда, стараясь не стонать, - он ранен, - вызывает на помощь

товарищей с заставы.

Тем временем его товарищ укладывает нарушителя ничком, чтобы удобнее было

держать.

- Поаккуратней, Кикин! - просит старший наряда, скрипя зубами от боли. -

Не повреди его там! Мордой-то, мордой в землю не очень, задохнется еще!

Прибывают с заставы пограничники во главе с офицером и осматривают

местность. В прибрежных кустах нет ничего. Вода залива - как гладкий лунный

камень, Противоположный берег темен, тих.

Нарушитель пришел в себя, его конвоируют на заставу. Сзади несут раненого

пограничника. Все, тесно сгрудившись, перебираются по валунам, прыгают через

ручьи, ныряют в заросли ежевики и шиповника.

Рука у мальтийца, кажется, сломана, голова гудит, как котел, но, по

привычке, он напряженно вслушивается в реплики, которыми обмениваются его

конвоиры. Отлично знает русский язык. Однако никак не может понять, почему

один из пограничников, обращаясь к нему, повторяет имя "Офелия". Произносит

его даже с каким-то ожесточением:

- Ну, давай, давай! Иди уж... Офелия!

Впрочем, у нарушителя немного времени для догадок. Застава размещается

неподалеку от бухты. Скрипят ступени. Его обдает теплыми домашними запахами,

Сильнее всего запах сапог и масла для протирания оружия. Последний шаг - и

он в кабинете начальника заставы.

Мнимый утопленник - с плеча его еще свисают водоросли - угрюмо молчит.

Заранее решил не отвечать на вопросы. В кабинет входят русские офицеры, но

он опустил голову, делает вид, что не смотрит по сторонам.

На него тоже не смотрят. Общее внимание привлекает маска, брошенная на

стол. Она сделана очень искусно, "под мертвеца".

- Вот же гады! - удивляется Кикин, придерживая у ворота разорванную

гимнастерку. - Что делают, а? Под чужое лице маскируются!

Впрочем, сейчас лицо нарушителя не краснее снятой с него маски. Бледность

даже ударяет в какую-то зеленоватость. Челюсть у него очень длинная, нижняя

губа выпячена, как у щуки.

Из-под полузакрытых век он следит за тем, что происходит вокруг.

Молодой моряк - почему на заставе моряк? - осматривает баллон, ласты,

долго вертит в руках маску.

- Притворился мертвым! - негромко и со злостью говорит он хмурому

приземистому офицеру. - Но это же почерк Цвишена!

Нарушитель не поднимает головы, но по спине его проходит дрожь...

Комендант участка, прибывший на заставу по телефонному вызову, сидит у

стола, с подчеркнутой небрежностью перебросив ногу за ногу, и поглядывает на

бледного немолодого человека без маски.

- Ничего не говорит, товарищ майор, - огорченно докладывает Рывчун. -

Притворился немым.

- Заговорит, - уверенно замечает майор, покачивая ногой. - Это он еще не

просох, не очухался. А переоденут его во все сухое да посадят против

следователя, сразу весь наигрыш - как рукой! Он же, видать, не дурак. Дело

идет о его жизни. Заговорит - будет жить. А уж если не заговорит...

Он очень проницателен, этот майор, старый пограничник! Нарушитель быстро

взглянул на него, снова опустил голову.

Заговорит!..

6

Но, когда его доставили в Ленинград, он еще упирался некоторое время - по



инерции.

Потом, подобно действию пружины часового механизма, инерция кончилась. Он

вздохнул, провел по лицу тяжелой, со вздутыми венами рукой:

- Буду говорить!

И словно бы прорвало его! Стенографистка не успевает записывать, то и

дело меняет остро отточенные карандаши.

Зачем ему, в самом деле, упираться, мучить себя? Бара уже не будет, это

ясно. Обещанное вознаграждение потеряно. Честь? Долг? Это давно

слова-пустышки для него. Родина? Но у него нет и не было родины.

И он устал притворяться. Последняя роль сыграна, больше ему не играть.

Можно дать себе волю, расслабить натянутые нервы. Все кончено. И в этом есть

какое-то облегчение.

Но, чем дольше говорит нарушитель, торопясь, поясняя, уточняя, тем более

озабоченным делается лицо полковника, который снимает допрос...

Через несколько часов он является с докладом к генералу.

- Ага! - удовлетворенно говорит генерал. - Вы были правы. Это связано с

прошлогодним нарушением.

- Но сам он клянется-божится, что ему ничего не известно об этой первой

попытке нарушения.

- Темнит, как вы думаете?

- А зачем ему темнить? Он очень словоохотлив. И ведь это дело прошлое. Он

ничего не скрыл от нас насчет будущего, насчет своего напарника, которого

пока придерживают в резерве на том берегу. Вы знаете, у меня мелькнула

догадка: не имеем ли мы в данном случае дело с двумя разведками?

- Которые соперничают между собой, не зная друг о друге?

- Да.


- Любопытно!

- Второй нарушитель пытается уменьшить свою вину. Прошу взглянуть,

страница пятая протокола допроса: "Мое задание особого рода. Я не должен был

убивать ваших людей или взрывать мосты, электростанции и заводы. Я послан

изъять очень важную международную тайну".

- Вот как! Даже международную! Но сути тайны, по его словам, он не знает.

Врет?

- Вряд Ли. Простой исполнитель. Так сказать, рука, а не голова. "Потом я



должен был включить часовой механизм, - сказал он. - До остального не было

дела. Ведь я хотел остаться в живых, вернувшись домой. А меня учили, что

есть тайны, которые убивают".

- Резонно. Он заботился о своем здоровье. Как, кстати, самочувствие

раненого пограничника?

- Умер по дороге в отряд, товарищ генерал. Не успели довезти до

госпиталя.

Генерал, стараясь скрыть волнение, низко наклоняется над столом и без

нужды передвигает тяжелый письменный прибор. Пауза.

- Продолжайте, - говорит он своим обычным ровным голосом. - Что сказал

еще этот мнимый мертвец, столь заботящийся о своем здоровье?

- Он готов, по его словам, сам показать нам вход в эту Винету. К

сожалению, нарушителя немного повредили при задержании - сломали ему руку. А

там, как он говорит, надо проплыть метров десять под скалой.

- Но он набросал на бумаге план?

- Да. Остров обозначен под условным наименованием "Змеиный".

- Ну что ж! Главное - это план. Ведь лейтенант Ластиков аквалангист?

- Так точно. Но у меня есть вариант решения.

Полковник кратко докладывает свой вариант. Несколько минут генерал в

раздумье барабанит пальцами по столу.

- Рискованно, вы не находите? Мы ставим Ластиков а под удар.

- Я подумал об этом. Его будут страховать запасные аквалангисты и Рывчун.

Зато эффект двойной.

- Сомневаюсь в том, чтобы этот так называемый шеф решился на новую

попытку. С противоположного берега был слышен шум, видны вспышки выстрелов.

Логический вывод: нарушитель схвачен, возможно, признался.

- А мы прибегнем к хитрости, товарищ генерал. Представьте себе: до этого

шефа - не уточняю, каким путем, вероятно, окольным - доходит весть:

нарушитель при задержании принял яд. Кстати, капсула с ядом была при нем.

- Так. Продолжайте!

- Тогда вплавь направляется к острову второй нарушитель. Но Ластиков

наготове и...

- Согласен! - Генерал прихлопнул ладонью листы протокола допроса. - Хоп,

майли!


В молодости он служил в Средней Азии и, по старой памяти, любил иногда

употреблять местные выражения.

Глава седьмая. ЗАСАДА НА ОСТРОВЕ ЗМЕИНЫЙ.

1

Командир корабля хмуро встретил Александра после его возвращения с



заставы, где был схвачен нарушитель, притворившийся утопленником.

- Не везет мне с вами, лейтенант!

Александр удивился. В чем он мог провиниться?

- Да нет! Штурман-то вы хороший. Но комдив то и дело отнимает вас у меня.

Вот сейчас в Ленинград едете - на дополнительную тренировку перед

соревнованиями. Уже приказ печатают.

На тренировку - сейчас? Но это же нелепо! Весь участок границы напряжен в

связи с дерзкой попыткой ее нарушения, а он, лейтенант, штурман корабля,

будет прохлаждаться, плескаться в бассейне под светом рефлекторов, как на

киносъемке!

- Прошу разрешения войти?

За дверью раздалось: "Да!" Комдив говорил по телефону, видимо, с округом.

Не отнимая трубки от уха, он махнул рукой в сторону кресла: пригласил

садиться.

- Ясно, товарищ генерал, - повторял комдив. - Понял вас. Да, он уже

здесь. Сейчас отправлю к вам, товарищ генерал!

Посмотрев на Александра, который сидел перед ним выпрямившись, с

холодно-отчужденным видом, он усмехнулся, даже, почудилось, ободряюще

подмигнул. Комдив подмигнул? Нет, этого не могло быть.

- Некогда объяснять, лейтенант. Берите мой катер и духом - на поезд и в

Ленинград!..

Так Александр и сделал.

Из управления от генерала он вышел упругим шагом, в самом отличном

расположении духа. И если бы кто-нибудь наблюдал за ним, то, вероятно, понял

бы: радость эта особого рода, воинственная, от которой блестят глаза, но

плотно сжимается рот!

Очень хотелось хоть на полчасика забежать к Грибову, но делать этого было

нельзя. Да и до поезда оставались считанные минуты.

В другое время Александр обязательно дошел бы до вокзала пешком - тут-то

и идти было всего ничего. Лишний раз полюбовался бы панорамой Невы и

красавицей "Авророй", поставленной навечно у Нахимовского училища. Но сейчас

не до того. Он на ходу вскочил в трамвай и сразу же стал протискиваться к

выходу:

- Сходите у вокзала? Извините!.. А вы сходите?.. Девушка, стоявшая у



выхода, послушно посторонилась. Вдруг совсем близко Александр увидел

удивленно и радостно расширенные блестящие глаза.

- Вы?

- О! Это вы?!



Вагон остановился. Сзади прикрикнули:

- Товарищ моряк! Не сходите, так дайте людям сойти!

Ощущая нетерпеливые тычки в спину, Александр неожиданно для себя нагнулся

к своей бывшей соседке по театру и, почти касаясь губами ее уха, быстро

шепнул:

- Пожелайте мне удачи!



Глаза ее стали совсем круглыми.

Он соскочил с подножки, прошел несколько шагов и оглянулся.

Девушка медленно покачала головой, показывая, что ничего не понимает.

Потом неуверенным движением поднесла руку к щеке и чуть заметно пошевелила

пальцами - все-таки пожелала ему удачи!

В поезде Александр не переставал удивляться себе.

Что это на него нашло? Ни с того ни с сего попросил почти незнакомую

девушку: "Пожелайте мне удачи!"

И ведь никогда не был суеверным или чрезмерно чувствительным. Глаза, что

ли, у нее были в этот момент такие распахнутые, откровенно радостные? Его

будто толкнуло под руку.

2

На следующий день группа лейтенанта Ластикова в составе его самого и двух



пловцов, отобранных среди матросов дивизиона, была переброшена на маяк,

находящийся по соседству с одним из островов в заливе.

Александр разъяснил матросам задачу.

- Дело-то, выходит, с туманцем, - глубокомысленно сказал матрос Куз„ма.

Второй матрос, Бугров, принялся азартно толковать о новейших

аквалангистах, которые якобы уже передвигаются с помощью моторчика и винта.

- Слушай! Не засоряй ты мне мозги, - попросил Куз„ма, - Товарищ лейтенант

объяснял: наш пойдет без моторчика. Как он пролезет с моторчиком под скалу?

- Правильно, - подтвердил Александр. - Зачем попу гармонь, когда у него

есть колокола и кадило? Однако учтите, всякие неожиданности возможны. Ведь

это что за люди? Как говорится: один пишут, два в уме.

- Хитрят?

- Еще как хитрят!

Была установлена ночная вахта. Днем остров по-прежнему пустовал, только

тщательно просматривался в бинокль, но вечером туда доставляли Александра.

Два помощника дежурили в шлюпке неподалеку, готовые по сигналу ракетой

поспешить на выручку.

Первая и вторая ночи на острове прошли спокойно. Не плеснули,

расступаясь, волны, набегавшие на берег. Не скрипнула галька под крадущимися

шагами. И не отпечатался на фоне неба силуэт, горбатый, хищный.

Лишь длинно шумели сосны над головой и шелестел прибой внизу. А вдали

мигал маяк. Два длинных проблеска, три коротких - доброе напутствие для

друзей, ободрение в ночи. И - суровое предупреждение врагам!

Незримая в воде линия границы разрубает залив в каких-нибудь шести

кабельтовых от маяка. Ночью включается свет, начинает работать прожекторная

установка. Белая метла, чуть распушенная на конце, аккуратно подметает

залив, ходит равномерно взад и вперед, взад и вперед. Ничего незамеченного и

недозволенного не должно оставаться на водной глади, никакого "мусора",

никакой "соринки".

Справа - застава Рывчуна. Слева границу перекрывает корабль. Вместе с

морским пограничным постом все увязано в один тугой узел.

Сейчас узел завязан еще туже - группой лейтенанта Ластикова.

На рассвете шлюпка подошла к острову и сняла с него Александра.

До полудня он проспал, потом перелистал затрепанную книжку "Остров

сокровищ" и лишь вечером выбрался на воздух. Днем это было строжайше

запрещено. За маяком с противоположного берега наверняка наблюдали

любознательные господа в макинтошах, приехавшие из гостиницы для туристов.

Появление лишних - сверх привычного числа - людей могло насторожить,

возбудить опасения.

Зевая и потягиваясь, Александр уселся на скамейке рядом с начальником

поста.

Население маяка обычно отдыхает здесь, под единственным своим деревом.



Чудом каким-то устояло оно на каменистом мысу, обдуваемом со всех сторон

ветрами. Это сосна, но приземистая, коренастая, напоминающая скорее саксаул.

На ней иногда вырастают плоды, тоже необыкновенные: трусы и тельняшки,

которые команда развешивает на ветвях после стирки.

- Замечание за это имею, - пожаловался Александру начальник поста. -

Недавно приезжал комдив, очень сердился. "Не цените, говорит, свою флору!

Сушите, говорит, на ней белье. Лень вам веревочки протянуть". А ведь с

веревочек-то сдувает!

- Прищепки какие-то есть, - лениво сказал Александр.


Каталог: ext
ext -> Карнаук п. Т. Тибетская медицина
ext -> Гейнрих фон Офтердинген
ext -> Программа предусматривает комплекс медицинских услуг: I диспансерные медицинские услуги, проводимые в условиях клиники
ext -> Майкл Оппенхейм энциклопедия мужского здоровья
ext -> I. Объем услуг, оказываемых по медицинским показаниям в соответствии с медико-экономическими стандартами при остром заболевании, обострении хронического заболевания, инфекции, при травме, отравлении и других состояниях
ext -> Амбулаторно-поликлиническая помощь
ext -> В. А. Старовойтов переехал в США. На самом деле генерал армии Старовойтов никуда не уехал и не собирается. Я уже принес ему свои извинения и объяснения, хотя не знаю, примет ли он их. Также приношу извинения читателям


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   30   31   32   33   34   35   36   37   ...   40


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница