Лекция по кораблевождению. 1 н возобновил в этом году чтение лекций в Ленинграде



страница7/40
Дата01.05.2016
Размер2.9 Mb.
ТипЛекция
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   40

призраки, вставали меж скал и деревьев. Вереница призраков гналась за

дерзким пришельцем, тянулась за ним, наотмашь стегала пучками разноцветных

прутьев. То были зелено-красно-фиолетовые струи трассирующих пуль.

- Не догнали!

Шурка Ластиков с торжеством обернулся к командиру, но тот не ответил. Изо

всех сил старался удержать подбитый катер на плаву. С лихорадочной

поспешностью, скользя и оступаясь, матросы затыкали отверстия от пуль и

осколков снарядов. В дело пущено было все, что возможно: чопы, распорки,

пакля, брезент. Но вода уже перехлестывала через палубу, угрожающе

увеличился дифферент.

Оставалось последнее, самое крайнее средство:

- Запирающие закрыть!

Боцман умоляюще прижал к груди руки, в которых держал клочья пакли:

- Хоть одну-то оставьте!

- Обе - за борт!

Во вражеских шхерах сбрасывать торпеды? Лишать себя главного своего

оружия?..

- То-овсь! Залп!

Резкий толчок. Торпеды камнем пошли на дно. Все! Только круги на воде.

Юнга скрипнул зубами от злости. Выйди на плес пресловутый "Фон дер Гольц" со

своей известной всему флоту "скворечней" на грот-мачте, к нему не с чем уже

подступиться.


Зато катер облегчен! Как-никак две торпеды весили более трех тонн.

Командир прав. Лучше остаться на плаву без торпед, чем утонуть вместе с

торпедами...

Шубин озабоченно огляделся.

Неподалеку островок, на который высаживали Мезенцеву. Безыменный.

Необитаемый. По крайней мере, был необитаемым.

Подбитый катер "проковылял" еще несколько десятков метров и приткнулся у

крутого берега.

Мысленно Шубин попытался представить себе очертания острова на карте.

Кажется, изогнут в виде полумесяца. От материка отделен нешироким проливом.

Берега обрывисты - судя по глубинам.

Ну что ж! Рискнем!

- Боцман! Швартоваться!

Но, едва моряки ошвартовались у острова, как мимо очень быстро прошли три

"шюцкора".

Пришлось поавралить, упираясь руками и спиной в скалу, придерживая катер.

"Шюцкоры" развели сильную волну. На ней могло ударить о камни или оборвать

швартовы.

Через две или три минуты "шюцкоры" вернулись. Они застопорили ход и

почему-то долго стояли на месте.

Боцман пригнулся к пулемету. Шубин замер подле него, предостерегающе

подняв руку. Два матроса, вычерпывавшие воду из моторного отсека, застыли,

как статуи, с ведрами в руках.

Шурка зажмурился. Сейчас включат прожектор, ткнут лучом! Рядом зевнул

радист Чачко.

До моряков донеслись удивленные, сердитые голоса. На "шюцкорах"

недоумевали: куда девались эти русские?

Конечно, нелепо искать их в глубине шхерных лабиринтов. Подбитый катер,

вероятно, все-таки сумел проскользнуть незамеченным к выходу из шхер.

Заревели моторы, и "шюцкоры" исчезли так же внезапно, как и появились.

Ф-фу! Пронесло!

- Живем, товарищ командир! - сказал боцман улыбаясь.

Но Шубину пока некогда было ликовать.

- На берег! - приказал он. - Траву, камыш волоки! Ветки руби, ломай! Да

поаккуратней, без шума. И не курить мне! Слышишь, Фаддеичев?

- Маскироваться будем?

- Да. Замаскируем катер до утра, вот тогда и говори: живем, мол!

Он остановил пробегавшего мимо юнгу:

- А ты остров обследуй! Вдоль и поперек весь обшарь. По-пластунски,

понял? Проверь, нет ли кого. Вернись, доложи.

Он снял с себя ремень с пистолетом и собственноручно опоясал им юнгу.

Матросы быстро подсадили его. Шурка пошарил в расщелине, уцепился за

торчащий клок травы, вскарабкался по отвесному берегу.

- Поосторожнее, эй! - негромко напутствовал боцман.

- А вы не переживайте за меня, - ответил с берега задорный голос. - Я

ведь маленький. В маленьких труднее попасть.

- Вот бес, чертенок! - одобрительно сказали на катере.

2

Пистолет гвардии старшего лейтенанта ободряюще похлопывал по бедру.



Юнга очутился в лесу, слабо освещенном гаснущими "люстрами". Бесшумно

пружинил мох. Вдали перекатывалось эхо от выстрелов. Ого! Гвардии лейтенанта

Князева провожают до порога, со всеми почестями - с фейерверком и музыкой.

Гвардии старший лейтенант уйдет завтра не так - поскромнее. Шурка понял с

полунамека. Важно отстояться у острова. Тщательно замаскироваться,

притаиться. Втихомолку в течение дня исправить повреждения. И следующей

ночью, закутавшись, как в плащ, во мглу и туман, выскользнуть из шхер.

Дерзкий замысел, но такие и удаются гвардии старшему лейтенанту.

Только бы не оказалось на острове фашистов!

Шурка постоял в нерешительности, держа одну ногу на весу.

Он очень боялся змей, гораздо больше, чем фашистов. Сейчас весна, змеи

оживают после зимней спячки.

Он ясно представил себе, как опускает ногу на мох и вдруг под пяткой

что-то начинает ворочаться. Круглое.

Скользкое. Б-рр!

Потом ему вспомнилось, как командир объяснял про страх:

"Если боишься, иди не колеблясь навстречу опасности! Страх страшней

всего. Это как с собакой: побежишь - разорвет!"

А Шурка спросил с удивлением:

"Вы-то откуда знаете про страх, товарищ гвардии старший лейтенант?"

"Знаю уж", - загадочно усмехнулся Шуркин командир.

Юнга сделал усилие над собой и нырнул в лес, как в холодную воду.

Что-то чернело между стволами в слабо освещенном пространстве.

Громоздкое. Бесформенное.

Валун? Дот?

Шурка вытащил пистолет из кобуры. Ощущая тяжесть его рукоятки, как

пожатие верного друга, он приблизился к черневшей глыбе. Нет, не дот и не

валун. Сарай!

Осмелев, провел по стене рукой. Жалкий сараюшка, сколоченный из фанеры!

Юнга подобрался к двери, прислушался. Внутри тихо. Он толкнул дверь и

шагнул через порог.

В сарае пусто. У стен только лотки для сбора ягод - с выдвинутым

захватом, вроде маленьких грабель. Летом в шхерах столько земляники,

брусники, черники, клюквы, что глупо было бы собирать по ягодке.

В углу стоят большие конусообразные корзины. В таких перевозят на лодке

скошенную траву.

Ну, ясно: остров необитаем!

Выйдя из сарая, Шурка удивился. Почему стало темно?

А! Фашисты "вырубили" верхний свет. .Это, конечно, хорошо. Но под

"люстрами" было легче ориентироваться.

Вокруг, пожалуй, даже не темно, а серо. Деревья, кустарник, валуны смутно

угадываются за колышущейся серой занавесью.

Только сейчас Шурка заметил, что идет дождь.

С разлапистых ветвей, под которыми приходилось пролезать, стекали за

воротник холодные струйки. Конусообразные ели и нагромождения скал обступили

юнгу. Протискиваясь между ними, он больно ушиб колено, зацепился за что-то

штаниной, разорвал ее. Некстати подумалось:

"Попадет мне от боцмана".

То был "еж", злая колючка из проволоки. Полным-полно в шхерах таких

проволочных "ежей.", куда больше, чем их живых собратьев.

Фашисты, боясь десанта, всюду разбрасывают "ежи" и протягивают между

деревьями колючую проволоку.

Шурка остановился передохнуть.

Тихо. Рядом приплескивает море. С влажным шорохом падают на мох дождевые

капли. Изредка какой-то особо старательный либо слишком нервный пулеметчик

простукивает для перестраховки короткую очередь. Впрочем, делает это без

увлечения и опять словно бы задремывает.

Вскоре юнга пересек остров в узкой его части. Людей нет. Ободренный, он

двинулся - по-прежнему ползком - вдоль берега.

Вдруг испуганно отдернул руку! По-змеиному в сухой траве извивалась

проволока. Не колючая проволока. Провод!

Этот участок берега минирован! .


Юнга шарахнулся от провода. Гранитные плиты были гладкие, скользкие. Он

оступился и бултыхнулся в воду!

3

Когда юнга вынырнул метрах в десяти - пятнадцати от берега, вода была уже



не темной, а оранжевой. Это осветилось небо над ней.

Беспокойный луч полоснул по острову, суетливо зашарил-зашнырял между

деревьями. Потом медленно пополз к Шурке.

В уши набралась вода, и он не слышал, стучат ли пулеметы, видел лишь этот

неотвратимо приближающийся смертоносный луч.

Юнга сделал сильный гребок, наткнулся на какой-то шест, наклонно

торчавший из воды. А! Вешка!

Держась за шест, он нырнул. Луч неторопливо прошел над ним, на мгновение

осветил воду и расходящиеся круги. Это повторилось несколько раз.

Прячась за голиком14, юнга не отводил взгляда от луча. Едва луч

приближался, как он поспешно нырял.

Два луча скрестились над головой: вот-вот упадут.

Но, покачавшись с минуту, убрались в сторонку.

В воде Шурка приободрился. Напоминало игру в пятнашки, а уж в пятнашки-то

он в свое время играл лучше всех во дворе.

Вот луч, как подрубленное дерево, рухнул неподалеку на воду. Только

плеска не слышно. Теперь скользит по взрытой волнами поверхности,

подкрадываясь к Шурке. Сейчас "запятнает"! Внимание! Нырок!

Луч переместился дальше, к материковому берегу.

До мельчайших подробностей видны березки, прилепившиеся к глыбе гранита,

их кривые, переплетенные корни, узорчатые листья папоротника у подножия. Луч

старательно ощупывает, вылизывает каждый уступ, каждую ямку.

Тяжело дыша, то и дело оглядываясь, Шурка всполз по гранитным плитам на

берег.


Некоторое время он неподвижно лежал в траве, раскинув руки и разглядывая

исполосованное лучами враждебное небо. Только теперь ощутил озноб. Мокрый

бушлат, фланелевка, брюки неприятно прилипали к телу.

Змеи! Он и думать забыл про змей! Не до них!

Небо над шхерами стало темнеть. Сначала упал один луч и не поднялся. За

ним поник другой.

Юнга слушал, как перекликаются пулеметы. Застучал один, издалека ответил

ему второй, третий. Похоже, будто собаки лают в захолустье.

Паузы длиннее, лай ленивее. Наконец, снова стало тихо, темно...

Луны в небе нет. Нет и звезд. Дождь все моросит. Многозначительно

перешептываются капли, раздвигая густую хвою.

Разведку можно считать законченной: людей на острове нет. Южный берег

минирован. По ту сторону восточной протоки расположены батареи и

прожекторная установка.

Так юнга и доложил по возвращении.

- О, да ты мокрый! В воду упал?

- Почти обсох. Пока через лес полз.

Юнга очень удивился переменам, происшедшим в его отсутствие. Теперь катер

был уже не катером, а чем-то вроде плавучей беседки.

- Здорово замаскировались!

- А без этого нельзя, - рассеянно сказал Шубин. - Мы же хитрим, нам жить

хочется...

Аврал заканчивался. Из трюма извлечены брезент и мешковина. Ими

задрапировали рубку. С берега приволокли валежник, нарубили веток, нарезали

камыш и траву. Длинные пучки ее свешивались с наружного борта.

Боцману не приходилось подгонять матросов. Неотвратимо светлевшее небо

подгоняло их.

До утра надо было раствориться в шхерах. Слушая доклад юнги, Шубин

одобрительно кивал, но, видимо, продолжал думать о той же маскировке, потому

что машинально поправил свисавшую с рубки ветку.

- Молодец! - сказал он. - Отдохни, обсушись, подзаправься. Обратно

пойдешь. С вражеского берега глаз не спускать. Утром будет нам экзамен.

- Какой экзамен, товарищ гвардии старший лейтенант?

- А вот какой. Начнут сажать по нас из пушек и пулеметов - значит,

срезались мы, маскировка ни к черту... - И он с беспокойством оглянулся на

обрывистый гранитный берег, к которому приткнулся его катер.

Какого цвета здесь гранит? Серый - хорошо: брезент и мешковина подходят.

Но, если красный, тогда плохо: на красном фоне будет выделяться серо-зеленое

пятно - замаскированный катер.

И громогласная "оценка" экзаменаторов не заставит себя ждать.

Глава шестая. НА ПОЛОЖЕНИИ "НИ ГУГУ".

1

Отдохнув с часок, юнга вернулся на свой пост, чтобы не упускать из виду



опасную восточную протоку.

Утро выдалось пасмурное. Над водой лежал туман.

Вокруг была такая тишина, что казалось, Шурка видит это во сне.

Он различил вешку, за которой прятался этой ночью. Шест торчал в тумане

наклонно, как одинокая стрела.

Через несколько минут юнга посмотрел в том же направлении. Видны стали

уже две стрелы, вторая - отражение первой.

Потом прорезались камыши, и посреди протоки зачернел надводный камень.

Рядом что-то булькнуло. Что это? Весло? Рыба?

Пауза. Тихо по-прежнему.

Солнце появилось с запозданием. Было красное, как семафор, - тоже

предупреждало об опасности!

Пейзаж как бы раздвигался. За медленно отваливающимися пепельно-серыми

глыбами Шурка уже различал противоположный берег.

Покрывало тумана, а вместе с ним и тайны сползало с вражеских шхер.

Позолотились верхушки сосен и елей на противоположном берегу.

В душном сумраке возникли поднятые к небу орудийные стволы.

Шурка торопливо завертел винтовую нарезку бинокля.

О! Не зенитки, а бревна, поставленные почти стоймя, фальшивая батарея для

отвода глаз! Назначение - вводить в заблуждение советских летчиков,

отвлекать внимание от настоящей батареи, которая находится поодаль.

Клочки пейзажа разрознены, как мозаика. Ночью прожектор вырывал их по

отдельности из мрака. Днем они соединились в одну общую картину.

Одну ли? Юнга прищурился. Двоилось в глазах. Мысы, островки, перешейки,

как в зеркале, отражались в протоках. Но зеркало было шероховатым. Рябь шла

по воде. Дул утренний ветерок.

Юнга повел биноклем. Как бы раздвигал им ветки далеких деревьев, ворошил

хвою, папоротник, кусты малины и шиповника, настойчиво проникал в глубь леса

- по ту сторону протоки.

Вот валун. Замшелый. Серо-зеленый. Как будто бы ничем не отличается от

других валунов. Но почему из него поднимается дым, струйка дыма? Не из-за

него, именно из него!

Странный валун. Вдруг приоткрылась дверца. Из валуна, согнувшись, вышел

солдат с котелком в руке. Ну, ясно! Это дот, замаскированный под валун!

Продолжаются колдовские превращения в шхерах.

Внезапно над обрывистым берегом, примерно в шести-семи кабельтовых,

поднялись четыре рефлектора. Они оттягивались, как головы змей, и снова

высовывались из-за гребня.

Не сразу дошло до Шурки, что это прожекторная установка, которая так

досаждала ему ночью. Сейчас ее проверяли. Рефлекторы, вероятно, ходили по

рельсам.

Вдруг раздалось знакомое хлопотливое тарахтенье. Над проснувшимися

шхерами кружил самолет. Наш! Советский!

Мгновенно втянулись, спрятались головы рефлекторов. Дверца дота-валуна

приоткрылась, из щели высунулся кулак, погрозил самолету. Дверца

захлопнулась.

Несколько солдат, спускавшихся к воде с полотенцами через плечо, упали,

как подкошенные, и лежали неподвижно. Все живое в шхерах оцепенело, замерло.

Словно бы остановилась движущаяся кинолента!

Очень хотелось подняться во весь рост, заорать, сорвать с головы

бескозырку, начать ею семафорить. Эй, летчик, перегнись через борт,

приглядись! Внизу притворство, вранье! Зенитки не настоящие - фальшивые!

Валун не валун, дот! Бомби же их, друг, коси из пулемета, коси!

Но вскакивать и махать бескозыркой нельзя. Полагается смирнехонько лежать

в кустах, ничем не выдавая своего присутствия.

Покружив, самолет лег на обратный курс.

Искал ли он катер, не вернувшийся на базу? Совершал ли обычный

разведывательный облет?

- Эх, дурень ты, дурень! - с досадой сказал Шурка. Гул затих, удаляясь. И

лента опять завертелась, все вокруг пришло в движение. Размахивая

полотенцами, солдаты побежали к воде. На пороге мнимого валуна уселся

человек, принялся неторопливо раскуривать трубочку.

- С опаской, однако, живут, - с удовлетворением заключил юнга. - На

положении "ни гугу"!..

Он вспомнил про города из фанеры, о которых рассказывал гвардии старший

лейтенант. То были города-двойники. Их строили в некотором удалении от

настоящих городов, даже устраивали пожары в них - тоже "понарошку", для

отвода глаз.

Да, все было здесь не тем, чем казалось, чем хотело казаться. Все

хитрило, притворялось.

Но ведь и советские моряки подпали под влияние шхерных чар и будто

растворились в красно-серо-зеленой пестроте.

Тут только он вспомнил о предстоящем "экзамене". Солнце уже высоко

поднялось над горизонтом, но в шхерах было по-прежнему тихо. Не стреляют.

Значит, "экзамен" сдан! Замаскированный катер не замечен. И Шурка засмеялся

от удовольствия и гордости, впрочем, негромко, вполголоса. Ведь он тоже был

на положении "ни гугу".

2

День в шхерах начался. Мимо юнги прошел буксир, таща за собой вереницу



барж. На буксире - пулемет, солдаты ежатся от утренней прохлады.

Потом скользнули вдоль протоки две быстроходные десантные баржи -

бэдэбешки, как называет их гвардии старший лейтенант.

Солнце переместилось на небе. Надо менять позицию. Ненароком солнечный

луч отразится от стекол бинокля, и зайчик сверкнет в лесу. А ведь

противоположный берег тоже глазастый!

С новой позиции вешка еще лучше видна. Ага! Воротник поднят, холодно ей.

Значит, нордовая15 она!

Долгими зимними вечерами гвардии старший лейтенант учил юнгу морской

премудрости.

Он раскладывал на столе разноцветные картинки:

"Гляди, вешки! Нордовая - вот она! - красная, голик на ней в виде конуса,

основанием вверх. Вроде бы воротник поднят и нос покраснел. Очень холодно -

нордовая же! А вот зюйдовая: черная, конус основанием вниз. Жарко этой

вешке, откинула воротник, загорела дочерна!"

Вестовую и остовую он учил различать по-другому:

"Голик вестовой - два конуса, соединенных вершинами. Раздели по вертикали

пополам, правая часть покажется тебе буквой "В". И это будет вест. А голик

остовой - два конуса, соединенных основанием. Выглядят как ромб или буква

"О" - ост. Так, кстати, распознавай и месяц, старый он или молодой. Если

рожки торчат направо, это похоже на букву "С". Значит - старый. Если налево,

то проведи линию по вертикали, получится у тебя "Р" - ранний, молодой".

И входные огни запомнил Шурка по шубинским смешным присловьям. Три огня:

зеленый, белый, зеленый - разрешают вход в гавань. Начальные буквы "збз",

иначе, по Шубину: "Заходи, браток, заходи!" Огни красный, белый, красный -

запретные. Начальные буквы составляют "кбк", то есть: "Катись, браток,

катись!.."

О! Чего только не придумает гвардии старший лейтенант!..

Улыбаясь, юнга медленно поднимал бинокль к горизонту. Первое правило

сигнальщика: просматривай путь корабля и его окружение обязательно от воды,

от корабля. А сейчас для Шурки кораблем был этот доверенный его бдительности

островок в шхерах.

Правее нордовой вешки серебрилась мелкая рябь. Под водой угадывались

камни. Вешка предупреждала:

"Оставь меня к норду!" Так и огибают ее корабли.

Парусно-моторная шхуна прошла мимо Шурки.

Для памяти он отложил на земле четвертую ветку - по числу прошедших

кораблей.

Картина была, в общем, мирная. Ветер утих. Протока стала зеркально

гладкой, как деревенский пруд. Купа низких деревьев сгрудилась у самой воды,

будто скот на водопое.

А над лесом висели сонные и очень толстые, словно бы подхваченные,

облака.

Одно из них выглядело необычно. Было сиреневого цвета и висело очень



низко. Присмотревшись, Шурка различил на нем деревья! Чуть поодаль виден

кусок скалы, нависший над протокой. Это мыс, и на нем возвышается маяк.

Летающий остров с маяком! Юнга подумал, что грезит, и протер глаза.

А, рефракция! Это рефракция. И о ней говорил гвардии старший лейтенант. В

воздухе, насыщенном водяными парами, изображение преломляется, как в линзах

перископа. Сейчас благодаря рефракции юнга как бы заглядывал через горизонт.

Вот он, секретный маяк военного времени, свет которого видела

девушка-метеоролог!

Миражи, рябь, солнечные зайчики... Сонное оцепенение овладевало юнгой.

Радужные круги, будто пятна мазута, медленно поплыли по воде.

"Клонит в сон, да?" - пробасил Шурка голосом гвардии старшего лейтенанта.

"Камыши очень шуршат, товарищ гвардии старший лейтенант", - тоненько

пожаловался он. "А ты вслушайся, о чем шуршат! Ну? Слу-шай! Слу-шай! Вот

оно, брат, что! Не убаюкивают, а предостерегают тебя. Не спи, мол, Шурка,

раскрой глаза и уши!"

Шурка встряхнулся, как собака, вылезающая из воды.

Спустя некоторое время за спиной его раздался троекратный условный свист.

Он радостно свистнул в ответ. К нему подползли гвардии старший лейтенант и

радист Чачко.

3

- Ишь ты! - удивился Шубин, выслушав рапорт юнги. - Выходит, на бойком



месте мы! А я и не знал!

Он жадно прильнул к биноклю.

Профессор Грибов учил Шубина не очень доверять вешкам, которые в любой

момент может отдрейфовать или снести штормом. Главное - это створные знаки.

Вешки только дополняют их. Но где же они, эти створные знаки?

В шхерах корабли ходят буквально с оглядкой, от одного берегового створа

до другого.

Створными знаками могут быть белые щиты в виде трапеции или ромба, пятна,

намалеванные белой краской на камнях, башни маяков, колокольни, высокие

деревья или скалы причудливых очертаний.

По шхерным извилистым протокам корабли двигаются зигзагом, то и дело

меняя направление, очень осторожно и постепенно разворачиваясь. В поле

зрения рулевого должны сблизиться два створных знака, указанных в лоции для

этого отрезка пути. Когда один створный знак закроет другой, рулевой будет

знать, что поворот закончен. Теперь кораблю не угрожает опасность сесть на

мель или выскочить на камни. При новом повороте пользуются второй парой

створных знаков, и так далее.

Очередной буксир на глазах у Шубина обошел камни, огражденные вешкой.

Возникло странное ощущение, будто он, Шубин, и есть один из створных знаков.

Он оглянулся.

Оказалось, что моряки лежат у подножия высокого камня, который торчит в

густых зарослях папоротника. На нем белеет пятно.

Из-за спешки или по соображениям скрытности здесь не поставили деревянный

решетчатый щит - просто намалевали пятно на камне. Такие пятна называются

"зайчиками", потому что они беленькие и прячутся в лесу. Подобный же

упрощенный створный знак был виден пониже, у самого уреза воды.

Движение на шхерном "перекрестке" было оживленным. Тут пересекались два

шхерных фарватера - продольный и поперечный. В лоции это называется узлом

фарватеров. Недаром фашисты так оберегали его. Прошлой ночью вдоль и поперек

исхлестали лучами, будто обмахивались крестным знамением. От этого мелькания

голова шла ходуном.

А где же таинственная светящаяся дорожка? По-видимому, севернее, вот за

той лесистой грядой.

Шубин припоминал: вон там должен быть Рябиновый мыс, левее - остров

Долгий Камень. Отсюда, из-под створного знака, шхеры как на ладони!

Мезенцева сумела увидеть немало интересного, но он, Шубин, увидит еще

больше. Увезет с собой не одну "пометочку" на карте.

Пометочку? Вроде бы маловато.

На войне люди отвыкают воспринимать пейзаж как таковой. Пейзаж


Каталог: ext
ext -> Карнаук п. Т. Тибетская медицина
ext -> Гейнрих фон Офтердинген
ext -> Программа предусматривает комплекс медицинских услуг: I диспансерные медицинские услуги, проводимые в условиях клиники
ext -> Майкл Оппенхейм энциклопедия мужского здоровья
ext -> I. Объем услуг, оказываемых по медицинским показаниям в соответствии с медико-экономическими стандартами при остром заболевании, обострении хронического заболевания, инфекции, при травме, отравлении и других состояниях
ext -> Амбулаторно-поликлиническая помощь
ext -> В. А. Старовойтов переехал в США. На самом деле генерал армии Старовойтов никуда не уехал и не собирается. Я уже принес ему свои извинения и объяснения, хотя не знаю, примет ли он их. Также приношу извинения читателям


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   10   ...   40




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница