Никонов Александр Петрович Формула бессмертия. На пути к неизбежному



страница16/21
Дата30.04.2016
Размер7.1 Mb.
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21
Глава 1
За порогом нормальности


Я — реалист. Суровый такой чувак. Впрочем, об этом я вам уже докладывал… Я всегда стараюсь всему найти рациональное объяснение и, как правило, нахожу. А все чудеса там, где я появляюсь, внезапно исчезают. Но не всем так везет, как мне. И, к моему удивлению, таких людей немало. Вот взять того же Бориса Жерлыгина. Вроде бы сугубый реалист. Прямой, как палка. И сухой, как она же. Его взгляды тверды и научны, никакой мистике там взяться неоткуда. Вообще, диабетическая главка в первой части книги — одна из самых логичных, физичных и доступных для понимания. Комар носу, как говорится… Но один маленький задир там все же есть. Помните, я рассказывал про диссоциативное расстройство личности, и упомянул, что у одной личности может быть диабет, а у другой нет. Разве такое возможно — при одном-то теле? Мы ведь все в главе про диабет по полкам разложили — ничего там потустороннего нету, сплошная физика да биохимия. Нажирает себе человек углеводы в организм, движением не сжигает, они у него в крови и плавают. При чем тут мозг? Но медицине давно известен такой факт: спусковым крючком для диабета является стресс, то есть некие сильные переживания. Что нам как бы намекает… А на что намекает? Да на регулировочную функцию мозга! Мозг может «переводить стрелки». Или оставить сахар плавающим в крови, или дать приказ жировым клеткам открыть рецепторы и продолжить принимать сахар. То есть человек продолжит жиреть. Человек может работать в режиме набора веса или в режиме диабета. Или в некоем промежуточном состоянии. То, что диабет запускается стрессом, подсказывает нам: у мозга есть некий регулировочный резерв — приоткрывать горловину клеточных рецепторов к инсулину или прикрывать. Стресс может эту регулировку поломать. Многие болезни, кстати, вызваны проблемами с регулировкой. И случай, рассказанный Кардановым, — о том, как тушь для ресниц убивала гипоталамус и приводила к разным женским болезням, — лучший тому пример. Еще момент. Несмотря на то что физиология человека у Жерлыгина от зубов отскакивает, он порой сам разводит руками: — Чаще всего, если форма диабета легкая, удается остановить у человека болезнь дистанционно — просто давая ему советы. Поняв, как работает болезнь, человек начинает ей противодействовать. Но порой бывает так, что безличного контакта не обойдешься. Вроде все человек делает правильно, а сахар не падает! И вот тогда мне нужно ему в глаза посмотреть… Странно слышать такое от спортивного физиолога. «В глаза посмотреть». При чем тут глаза? Ты же не окулист! Ты же по диабету… — Боря! — в отчаянии восклицаю я, стараясь спасти картину мира. — Не надо чудес! Чудес не бывает. — Да? — Борис отпивает пива из кружки и улыбается. — Ко мне пришел как-то с диабетом один полковник из разведки. Вот он мог реальные чудеса творить — просто настраивался каким-то образом и доставал информацию непонятно откуда. Но раз ты не хочешь слушать про чудеса, я и не буду про него рассказывать. Скажу про себя — для того чтобы понять, что происходит с пациентом, в какую сторону мне нужно изменить его биохимию, я должен на человека настроиться — почувствовать другого человека, как себя. А это чревато. У меня однажды был раковый больной. Рак лимфоузлов. Так вот я на него так настроился, что у меня самого лимфоузлы вздулись. Блин… С тех пор я с такими больными не работаю. — А с чего это ты вдруг взялся рак лечить? Ты же у нас по диабету спец? — Саша! Я специалист по развитию митохондрий. А что касается рака, то в раковых клетках митохондрии мрут быстрее, чем в здоровых. Митохондрии — это энергостанции клетки. И если я могу развивать митохондрии, то могу запустить и обратный процесс, не так ли? А если начать «гасить» митохондрии, то первыми погибнут раковые клетки. Это сродни химиотерапии, только не так вредно. …Вы поняли? Первым этапом получения информации является некая «настройка». А потом Борис формализует полученное неизвестно откуда интуитивное озарение, облекая его в слова традиционной науки, как это сделал Экман, формализовав опыт «интуита» Томкинса. — Боря. Это прекрасно. Но что значит «настроиться на пациента»? И откуда берется знание? — Понятия не имею! Но думаю, так происходит у меня не только с раком, но и с диабетом. Легкие формы диабета мною давно формализованы и облечены в слова, поняв которые, многие пациенты в начальных стадиях болезни сами от нее и избавляются. Но в сложных случаях — всегда настройка. Ходишь, думаешь, думаешь о нем — почему у него, собаки, не падает сахар, ну почему?.. А потом — бац! — приходит понимание. И это не просто работа интеллекта, это работа всего тела, эмпатическая настройка, вплоть до появления таких же симптомов, как у пациента. Это просто способность моего организма, наследственное. Ты думаешь, как я ходить-то начал после полиомиелита? — Как-как?.. Всем известно, как. Тебе ноги насильно двигали, произошло, как говорит один мой знакомый доктор, проприоцептивное проторение… — Да просто моя мать очень хотела, чтобы я пошел. Так хотела, что у нее у самой ноги отнялись… Я вздохнул: — Боря. Иногда мне кажется, что врачи только потому живут на 10–15 лет меньше, чем остальные люди, что лечат больных, отдавая им себя. — За все в жизни приходится платить. Потому я и не люблю лечить… Потому и стараюсь отдалить этот процесс от себя, формализовать его словесно. Удивил меня Жерлыгин. И не только он. Все мои герои — такие правильные, такие рациональные, такие грамотные… И у каждого были в рассказах моменты, которые я опустил, чтобы раньше времени не пугать прагматичную публику. А сейчас про некоторые штуки расскажу. Ну, вот, скажем, та же Шаталова. Кандидат наук, нейрохирург. Грамотно так все излагает по теории видового питания — и про кислотнощелочную среду, и про рафинированную пищу… Но во время одной из наших встреч призналась: — Знаете, Саша, чем дольше я живу, тем дальше отхожу от своей теории. Теперь мне уже кажется, что и не диета вовсе излечивает моих пациентов. — А что же? Дыхание? Правильные упражнения? — Ну, и они, конечно, играют роль, и диета. И отсутствие стресса. У меня была пациентка — врач-кардиолог из Питера. Ей провели курс лечения, удалили опухоль, но края послеоперационной раны не желали срастаться — гранулирующая функция тканей нарушена, рана зияла. И я вдруг поняла, что причина ее рака — пережитый неразрешенный стресс. Не знаю, откуда это вдруг всплыло в моей голове. Просто вдруг возникло уверенное понимание. Я покопалась в ее прошлом, поговорила, нашла причину и разрешила ее беседами с ней. Через полгода она пришла ко мне совершенно здоровой. Даже я, привыкшая к отличным результатам, была поражена. Только тогда я поняла значение стресса. И теперь я первым делом смотрю, не было ли стресса, не гнездится ли очаг болезни в мозгу, в психике… А однажды я сняла приступ боли в спине из-за травмированного позвоночника, просто поговорив с человеком по телефону. Межпозвоночный диск встал на место. Уговорила… Не знаю, как это у меня получилось. Так что в лечении диеты и упражнения не главное. Главное все-таки в другом… — В чем же? Галина Сергеевна внимательно посмотрела мне в глаза и ничего не ответила. А однажды вдруг, ни с того ни с сего, рассказалакакую-то чертовщину. Даже две чертовщины. В которые я не поверил. И вам бы не рассказал, но книга требует. Итак, чертовщина первая. Шаталова была знакома с одним бородатым дядечкий, которого звали Порфирий Иванов. Знаете его? Это такой… не знаю даже, как сказать. Народный целитель, что ли? А точнее было бы сказать, юродивый. Некоторые представители РПЦ считают его сумасшедшим и одержимым, хотя с равным успехом могли бы отнести и к лику святых. Он родился в самом конце XIX века и до 35 лет был вполне нормальным, средним человеком. Женился на простой бабе, родил двух сыновей, отсидел даже по уголовке — нормальная такая жизнь довоенного советского человека. А потом ему в голову вдруг «вступило». Сверхценная идея появилась: «Неправильно мы все живем! — решил Порфирий. — Не по-природному! Закаляться надо!..» И стал закаляться. Постепенный отказ от одежды привел к тому, что круглый год — и зимой, и летом — ходил наш Порфирий в одних холщовых трусах. И босой. По утрам даже в самые лютые морозы обливался холодной водой, практиковал лечебное голодание и даже изобрел какую-то философию, которая была дикой смесью язычества, даосизма и йоги. Главной целью всех этих практик было достижение телесного бессмертия. В 1936 году бородатый Порфирий в одних трусах и босой прибыл в Москву с предложением принять новую Конституцию СССР, поскольку, по его мнению, действующая Конституция недостаточно защищала права заключенных и умалишенных. Надо ли удивляться, что в столице он был арестован и доставлен сначала в КПЗ, а потом по месту назначения — в психушку. Специалисты Ростовской психоневрологической клиники, куда был отправлен пророк, поставили ему диагноз «шизофрения» и признали инвалидом, не годным к строевой. Потому, когда началась война, Порфирия в армию не призвали, отчего он оказался на оккупированной территории. По слухам, посмотреть на него, ходящего практически голым по морозу и обливающегося ледяной водой, приезжал сам фельдмаршал Паулюс. В 1951 году нашего героя снова арестовали по знаменитой 58 статье за «антисоветскую агитацию». После чего направили на принудительное лечение. В 1964 году — новый арест, новое признание невменяемым в Институте Сербского и новое принудительное лечение. После обретения свободы жил Порфирий в Луганской области, где принимал многочисленных ходоков из народа. Умер он в 1983 году в возрасте 85 лет, немного не дожив до бессмертия. Однако по традиции перед самой кончиной опять успел посидеть — на сей раз под домашним арестом, который был неофицальным, но продолжался в течение трех лет. Вот такая биография. Псих. Но закаленный. Босиком по снегу и обливаться на морозе — это вам не хухры-мухры! Мимо такого здоровяка любопытная Шаталова пройти не могла. Она искала с ним встречи, и встреча состоялась. Первыми словами Иванова, когда он увидел Шаталову, были: — Что ж ты так долго не шла? Я тебя зову, зову… Потом они много общались, и юродивый рассказывал ей о ее, шаталовском прошлом: «Вижу кровь, кровь! Много крови вокруг тебя!» Неудивительно: Шаталова — фронтовой хирург, две войны прошла, а в ее детской памяти запечатлились штабеля трупов на Кавказе. Но прикол не в этом. Прикол в другом. Шаталова рассказывает, что Порфирий мог по часу сидеть под водой, взявши камень, чтобы не всплывать. Вот в это я поверить не могу. Вторая шаталовская история, в которую я не верю, — это рассказ о медитативном трансе, который в горах Кавказа она наблюдала сама. Трюк учинил один ее знакомый. Сел в позу лотоса, углубился в медитацию, и через некоторое время чувака приподняло над землей. По словам Шаталовой, она, чтобы убедиться в реальности происходящего, даже провела под ним палкой. А еще, говорит, после того, как дядю приподняло над землей, к нему со всех сторон поползли змеи. Не верю. Не в змей. А в левитацию. А змеи пусть ползут… Будем считать, помстилось Галине свет Сергеевне. Показалось. Пошутила. Ошиблась. Недоглядела. А физику Зенину тоже помстилось? Который про память воды нам тут рассказывал… Этот-то как отличился! Я ведь не весь его рассказ привел. Весь — постеснялся. А теперь расколюсь, раз уж пошла такая пьянка… Зенин утверждает, что если взять бидистиллят и разделить его на две части, одну из которых определенным образом обработать магнитным полем, контрольный образец (который не обрабатывался) никаких изменений в проводимости не покажет, а «магнитная» вода даст отклонение стрелки. Мы к этому уже привыкли. В этом для нас с вами ничего удивительного нет. Но далее делим омагниченную воду на две части и разносим в разные комнаты. Опускаем в оба сосуда электроды и меряем проводимость. Она, естественно, одинаковая. А потом резко деструктурируем воду в одном сосуде. Это можно сделать по-разному. Например, бросить туда кристаллик соли, капнуть кислоты, шарахнуть воду мощным электрическим разрядом. Или просто опустить в воду множество стержней, как делал Зенин. Дело в том, что свой вклад в физические свойства воды вносят силы поверхностного натяжения. И если соотношение поверхности к общему объему воды изменится, изменятся и свойства. А если воткнуть в воду гидрофобные стержни, площадь водной поверхности сильно изменится, потянув за собой свойства образца. Так полагает Зенин. Опустили стержни. После разрушения прежней структуры проводимость воды резко меняется, что и отражает прибор. Ничего необычного, правда? Поразительная же невероятность состоит в том, что в тот самый момент, когда в первом стаканчике принудительно меняются свойства воды, в соседней комнате скачком меняется и та вода, которую никакому воздействию не подвергали. Вы правы. Я и сам не верю. Но Зенин утверждает, что это так: — Получается, что если взять вашу кровь и воздействовать на нее, прижечь, например, в пробирке, то может измениться и кровь внутри вас. Ведь кровь в основном состоит из воды. Когда я впервые про это услышал, первое, что мне пришло в голову… — Очень похоже на квантовую нелокальность! Которую вы просто вытащили на макроуровень. Что такое квантовая нелокальность, я объясню позднее, когда придет время, тем паче, что Зенин со мной не совсем согласился: — Да, очень похоже. Только, на мой взгляд, слова «квантовая нелокальность» ничего не объясняют, поскольку квантовый мир вообще является непредставимым, а уж что такое квантовая нелокальность, думаю, физики и сами еще не вполне понимают. Мы назвали открытый эффект «дистантноадресным взаимодействием». Я вот всю жизнь занимаюсь водой и считаю, что память воды или «информационное состояние вещества», как мы это называем, объясняет только половину такого странного эффекта. А остальные пятьдесят процентов — на совести среды, которая нас окружает. — Вакуум? — Раньше ее называли эфиром и считали, что это реальная физическая среда, передающая электромагнитные волны. Потом наука склонилась к концепции пустоты, а теперь вновь возвращается к концепции среды, поскольку физики уже понимают, что вакуум — это не пустота в бытовом смысле этого слова, а особое «нулевое» состояние материи — вещества и поля. — Ну, то, что вакуум — особая форма материи, а не «абсолютное ничто», мы еще в школе проходили на уроках по обществоведению, когда философию изучали. А учился я довольно давно, между прочим, — я скромно потупил глаза. — Да, вакуум — это не отсутствие материи, как обывателям представляется, а «вырожденная материя». В вакууме все время происходят какие-то события типа рождения пар частица-античастица. И я полагаю, что в нем есть информационная ячеистая структура, подобная той, что есть в воде. Она должна быть! Иначе на чем бы все строилось? Откуда бы возникала организованность на молекулярном уровне, если бы ее не было уровнем глубже? Это философский вопрос, я понимаю, но как философ я могу его задать. Если нет последовательности информационных систем, как матрешки вложенных друг в друга, без Бога не обойдешься. А Бог — это ненаучно. Вот и приходится предполагать наличие у вакуума структуры. Ведь если вакуум — это чистый хаос, нет основы для получения хоть какой-то организации. Под организацией вакуума я понимаю такую его структуру, в которой было бы устойчивое взаимное расположение элементов — такое или иное. По аналогии с водой. В случае с водой мы наткнулись на объективно существующие информационные системы. Можете назвать это пятым состоянием вещества, наряду с газом, жидкостью, твердым телом и плазмой. Наткнувшись на это, я задал себе вопрос: такое ли это уникальное явление, или мы можем найти в природе подобные состояния — «выше» и «ниже»? Выше мы действительно находим то же самое. Комбинируешь аминокислоты, получаешь молекулярную информационную систему — генетическую. Еще выше мы видим информационные системы более высокого уровня — социальные. Там тоже расположение элементов дает новую цельную картину. Может, и «ниже» молекулярной тоже существуют информационные системы? Например, в вакууме?.. Тогда все сразу объясняется: по ячейкам вакуума передается сигнал о том, что мы изменили воду, и как только, распространяясь, этот кодовый сигнал наталкивается на комплементарную воду, он меняет ее структуру. В 1979 году академик Казначеев провел такой опыт: он разделил колонию клеток на две, разместил их в две стоящие рядом колбы из кварцевого стекла и одну из колоний убил. При этом клетки второй колонии, с которой ничего не делали, тоже начали гибнуть. Он предположил, что убитые им клетки излучают некое губительное ультрафиолетовое излучение. Но скорее всего, это был сигнал, передающийся по ячейкам вакуума. Это значит, что в вакууме должны быть некие центры образования связей. Рисунок центров образования связей на стенках ячейки — вот что такое информационная система. — Слушайте, но вакуум как вырожденная система — само воплощение хаоса! — А вы знаете, что впервые о роли среды в прохождении химических реакций задумывался еще Менделеев? В начале девяностых годов XX века в России вдруг вышла в свет работа Дмитрия Ивановича «Заветные мысли». Хорошая, толстая книга. Почему ее раньше не публиковали, не знаю, но я за это в претензии к химикам! Потому что именно в этой работе я вдруг увидел ссылку на статью того же автора «Попытка химического понимания мирового эфира». Оказывается, у Менделеева есть и такая работа! О которой никто и не знает. Менделеев — гениальный химик, который всю жизнь провел с ретортой в руках, и он интуитивно почувствовал, что чего-то ему для полного понимания химии не хватает. И понял, что не хватает среды физического пространства, в которой проходят реакции. — Как же он дошел до мысли такой? — не выдержал я. — Почему не ограничился обычным ньютоновским представлением о пространстве как о пустой арене, в которой просто по-тупому располагаются вещи? Для чего ему нужна была именно «материальная сущность пространства»? А потому что в зависимости от места в пространстве менялась кинетика химического процесса. Геофизические условия чуть другие — и реакция протекает чуть по-другому. … Напомню, что об этом феномене я довольно подробно писал «Апгрейде», рассказывая о том, что внешнее электромагнитное поле влияет на скорость (но не на результат) протекания реакций. Так что моему постоянному читателю этот факт неудивителен… Кроме того, Менделеев первым в своем учебнике по химии написал, что количество воды, которое гидратирует вещество, может достигать нескольких сотен молекул. А не единиц и десятков, как считалось ранее и как сейчас пишут в учебниках: (Н20)n, где n — количество молекул воды, собравшихся вокруг какой-то молекулы вещества. — Припоминаю… Проходили. Действительно, несколько молекул могут собираться. Но чтобы сотни! Это же целая шуба! За счет чего? — Менделеев тоже не знал, за счет чего, но громадный практический опыт подсказывал ему: вода ведет себя как-то странно — не так, как ведут себя обычные растворители. И я считаю, что вакуум является такой же информационной средой, как вода. Информационные изменения в одной среде (воде) вызывают в другой (вакууме) «цепную реакцию», которая докатывается до второго образца и меняет его. Поэтому я слежу за работами в области физики вакуума и жду появления работ о его ячеистой структуре… Вы, надеюсь, понимаете, что означают адреснодистантные взаимодействия? Моя кровь — это почти одна вода. Структурированная мною, моим телом. И если кто-то раздобыл мою кровь, значит, теоретически он может издалека повлиять на меня. — Вудуизм чистой воды! — возмутился я. — Этак вы и впрямь до колдовства докатитесь. — Да уже докатились, — сокрушенно кивнул головой Зенин. — Помните, я говорил про второй тест или метод испытания воды — с помощью одноклеточных организмов — спиростом? Мы ради интереса «натравливали» на воду со спиростомами «ведьм». Оказалось, некоторые люди действительно могут на воду дистанционно повлиять. Некоторые «ведьмы» или «экстрасенсы» делали воду «мертвой». В обычной воде активность спиростом составляет 15–16 пересечений визира. А в мертвой воде их будто парализует. Мы однажды проверяли, как долго держится в водной среде навязанная структура. Тетя-экстрасенс повлияла на воду, изменив ее проводимость, и мы каждый день мерили. Неделя, две, три недели — держится… А на 23-й день вдруг пошли скачки в показаниях — вверх, потом вниз. Мне пришло в голову позвонить этой женщине. Оказалось, в этот день она попала в автокатастрофу. Вода в лаборатории, закодированная водой ее организма (мы ведь на 70 % состоим из воды), почувствовала изменение, которые произошли с ее организмом, за сотни километров. — Станислав Валентинович, тут мне нужно было бы встать, гордо выпрямив спину и гневно сверкнув глазами, швырнуть научную перчатку в вашу шарлатанскую физиономию и выйти на негнущихся ногах. Ибо разве можно терпеть такое поношение науки! Но я человек беспринципный, поэтому не двинусь с места, а буду, сгорая от стыда, слушать дальше, моля бога, чтобы никто в Академии наук не узнал про мою с вами порочную связь. Краска стыда заливает мои щеки, но отказаться от такого срамного удовольствия я не могу. Итак, резонный вопрос: чем же действует на воду эта ведьма и с какого расстояния? — С любого. А чем действует, не знаю. Раз бога нет и колдовства тоже, остается только физическая среда пространства — эфир, он же вакуум. Потому как через что еще она может действовать? — Тогда получается, что всякий предмет, состоящий из воды, например, человек, должен оставлять некий эфирный след, или «хвост», некий отпечаток на вакууме? — Так и есть. Если вы длительное время посидите на этом стуле, после вас останется фантомный след. И бидистиллят, который я потом на этот стул поставлю, покажет изменение проводимости. То есть изменит свойства. Мы такие опыты проводили. А если поставить на стул горящую свечку, фантом быстро исчезнет, и опытный образец не будет менять проводимость. — Бред. Все, что я знаю о мире, противоречит вашим словам! Вы разрываете мне не сердце, но мозг! Я вам напомню, почему физика в начале XX века отказалась от идеи эфира и перешла к пустоте. Эфир, как реальная среда, должен был увлекаться движущимися телами. И вообще знаменитый опыт Майкельсона не показал наличия эфира. Физики отказались от эфира и стали рассматривать пространство как «чистую пустоту». Потом развитие квантовой механики заставило науку отказались от пустоты; вернулись к физической среде на совершенно новом уровне понимания, поэтому физики и не любят слово «эфир». Оно напоминает им о тех наивных представлениях начала века, которые тогда господствовали и провалились. А у вас получается, что физическое тело без сопротивления преодолевает вашу ячеистую среду вакуума, при этом оставляя в ней устойчивый, то есть инертный фантомный след… Я сидел на стуле полчаса, за это время Земля пролетела в космическом пространстве бог знает сколько километров, а, учитывая ее вращение вокруг оси и движение самой солнечной системы, мое тело должно оставить за собой весьма причудливый по форме «инверсионный» след. Длинный шлейф. Потом я встал, присовокупив к движению планеты свое собственное, и продолжил тянуть след. Допустим, где-то в пространстве — там, где я сидел на стуле — осталось «утолщение» от моего долгого сидения — фантом. Но ведь стул от этого места уже унесло движением планеты! Почему же ваша вода реагирует на мой фантом, который остался за десятки и сотни километров? — Сложно сказать. Но факт остается фактом, — пожал плечами Зенин. Я почесал затылок: — Я думаю, совместить наличие физической среды с тем, что мы ее никак не ощущаем и перемещаемся в ней, не испытывая сопротивления, можно только предположив, что сама материя есть некое «сгущение» вакуума. Точнее, волна сгущения. Место, где минуту назад не было вещества, становится материей, потому что волна «сгущения» подошла, а затем, когда волна прошла, вакуум вновь успокаивается и становится привычной пустотой. — Только со следом, который остается за пролетевшим «сгущением», как за кораблем… Мне тоже кажется, что все реальные объекты состоят из элементов вакуума. Человек или просто частица с массой отличаются от вакуума по концентрации за счет организации внутренних элементов. Волна концентрации движется, и мы воспринимаем это как движение объекта в пространстве. Мы просто не привыкли рассматривать пространство как физическую среду. Когда мы преодолеем этот стереотипы мышления, поймем единую природу пространства и сознания. И явно сознание находится где-то на грани взаимодействия водной среды мозга со структурами физического пространства, то есть вакуума. Мысль в водной среде мозга промелькнула — оставила след в среде физического пространства и понеслась во все стороны дальше. И если есть комплементарно настроенный мозг, он эту мысль может поймать, как настроенный приемник радиоволну… Думаю, в ближайшие годы мы научимся читать мысли. …Я не был бы собой, если бы после такого не напросился к Зенину в лабораторию. Мне хотелось своими глазами увидеть чудесный опыт, когда действуют на воду в одной пробирке, а свойства меняются в соседней. — Ради бога, — согласился Зенин. — Мы сейчас переехали в другое здание. Проверим опыт на новом месте, и можете приходить. Черезнекоторое время он позвонил, сообщил, что проверочныйопыт проведен, все работает, эффект поймали, можно приходить. На следующий день я пришел. И эффект пропал! Я провел в лаборатории почти весь день, мы провели подряд два эксперимента, меняя степень намагниченности. Но никакой «телепатии воды» не обнаружили. Я облегченно вздохнул: чудес не бывает!.. Единственное, что могу подтвердить: вода, на которую подействовали магнитом, действительно меняет физические свойства — проводимость, например. И чем дольше бидистиллят подвергается воздействию магнита (весьма слабенького, кстати), тем сильнее сдвиг в проводимости. Приборчик, куда тянулись провода от двух кюветок, оценивал разницу в проводимости. Если шприцем налить по 20 миллилитров бидистиллята из одной баклажки в эти кюветки, разницы в проводимости почти не будет, она не превышает 0,8 микроампера и обусловлена погрешностью эксперимента — в какую-то кюветку во время заливки попало натри пылинки больше, в какую-то меньше. Но если теперь в одну кюветку добавить 20 мл омагниченной воды, а во вторую столько же неомагниченной (чтобы просто уравнять в обеих количество жидкости), разница сразу подскочит до 2 мкА и будет в течение получаса расти примерно до 4,3 мкА. Это если воду омагничивали полчаса. А если она подвергалась действию магнита полтора часа, прибор покажет разницу в 3 мкА, и в течение четверти часа она дорастет до 6 мкА. (Поскольку экспериментаторы считают, что вода чувствительна ко всем воздействиям, они даже ставят свои стаканчики на белые листы бумаги, чтобы исключить воздействие цвета — желтого стола, например). Глядя на гладкие кривые проводимости, не давшие никаких скачков, Зенин со своим коллегой только пожимали плечами: — Странно. Вчера получалось… Может быть, это ваше воздействие? Ведь мозг — водная среда, которая может оставлять отпечаток на эфире. Может, это ваша мысль внесла такую помеху? Тогда у одного исследователя будет один результат, а у другого — другой. Эффект наблюдателя. — Ненаучный подход, — сказал я и ушел под вечер из лаборатории весьма довольный: мой мир не перевернулся. Он оказался спасен! «Телепатия воды» обнаружена не была. Чего не скажешь о телепатии обычной. Как это ни парадоксально, феномен телепатии подтвердил тот самый Владимир Кучеренко, для которого никакой мистики в психической деятельности мозга нет. Энергетический шар, которым хвастаются ушуисты, для него иллюзия. Равно как и все прочие видения, которые в трансе мерещатся подопытным. Нет большего реалиста и скептика, нежели шаман Кучеренко. Но именно он, еще будучи студентом, продемонстрировал феномен самой натуральной телепатии. Это было так. Кучеренко отобрал несколько испытуемых, после чего провел серию установочных опытов. Людям в состоянии транса словесно внушали, чтобы они падали вперед или назад. И они исправно падали. Не на пол, конечно, — их ловили. Еще проводя установочную серию, Кучеренко заметил, что натренированный испытуемый начинал падать до подачи словесной команды, едва гипнотизер успевал подумать о том, куда сейчас будет его валить. Далее началась основная серия опытов. Теперь гипнотизер давал команду испытуемому только мысленно. При этом сам он не знал, куда будет валить человека — назад или вперед, чтобы тот интуитивно не уловил ту предположительную и неосознаваемую закономерность, с которой мог работать мозг гипнотизера. Из-за спины испытуемого ассистент показывал гипнотизеру картонку с изображением нуля, плюса или минуса. Плюс — гипнотизер отдает мысленный приказ испытуемому падать вперед, минус — назад, ноль — не отдает никакого мысленного приказа. Для полной формализации картины и сам ассистент не знал, какую табличку он сейчас поднимет: для выбора значка он руководствовался таблицей случайных чисел. И что вы думаете? Мысленное внушение сработало более чем в 90 % случаев! Таким образом, феномен телепатии был открыт более тридцати лет назад студентом МГУ Виктором Кучеренкои его приятелями. Обрадованные студенты поделились своим открытием со старшими товарищами на факультете. На что товарищи сразу спросили Кучеренко: — Ну и как передается сигнал? — Не знаю, — растерялся Кучеренко, — я же не физик. После чего покровительственно улыбнувшиеся старшие товарищи велели студентам забыть о своих дурацких опытах, от которых за версту пахнет буржуазной телепатией, совсем не нужной советскому человеку. На том все и кончилось, Кучеренко эти опыты оставил. Интересно, что «физичность» своего гипновоздействия отмечал не только Кучеренко. Заслуга последнего — лишь в выведении этого на уровень эксперимента. Но вот как описывает свои ощущения гипнотизер Геннадий Гончаров во время сеанса гипнотического заражения, то есть массового гипноза, когда одни погрузившиеся в транс начинают индуцировать других: «Смею вас заверить, что, усыпив за свою жизнь… примерно 30 000 человек, я каждый раз наблюдал удивительное явление, объяснений которому ни у меня, ни у других специалистов нет. А из тех 300 книг по гипнотизму, которые я прочитал, только в одной встречал размышления по этому поводу. Автор этой книги Франц Месмер, легендарный врач-целитель, который был на вершине славы в XVIII веке и умер в нищете, но, слава богу, в окружении своих учеников. Звезда его славы закатилась, после того как Парижская Академия наук признала его метод магнетизации несостоятельным, не имеющим научной основы. А все его воздействие приписали действию воображения, которое он возбуждает своим импозантным видом и таинственностью. Месмер же утверждал, что из глаз и из рук исходит животный магнетизм, проще говоря — биополе, которое зависит от расположения планет и солнца. До сих пор это непризнание Месмера считается позором Парижской Академии наук… Так вот что мне приходилось наблюдать при гипнотизации. Когда человек засыпает, отключается, в этот момент происходит выброс в окружающую среду некой сущности, можно это трактовать как выброс энергии, но это будет не совсем точно… Рядом же сидящие гипнотики, люди с очень высокой чувствительностью нервной системы, довольно хорошо чувствуют это излучение, и оно действует на их мозг гипнотически, они чувствуют сонливость, с которой не могут бороться и засыпают; возникает такая индукционная волна, которая распространяется в обе стороны от первого усыпленного». Так что Кучеренко не одинок в своих подозрениях. Любопытны также его слова о настройке. Я как-то спросил шамана от психотерапии, почему он проводит так мало сеансов? — Потому что это отнимает слишком много энергии, — ответил Кучеренко. — Я потом долго в себя прихожу. Кроме того, перед сеансом мне нужно минимум два часа, чтобы настроиться на пациента. Я буквально медитирую на него, прокручивая в голове варианты его реакций и поведения, и выстраиваю в голове такую цепочку действий, которую хочу получить в реальности. Мне нужно во время сеанса войти в транс, чтобы передать это состояние пациенту. Я лечу трансом. При этом я не думаю во время сеанса, что я буду говорить в следующую минуту, потому что многое уже продумано и формализовано. Приемы давно наработаны за десятилетия практики. Но настрой все равно нужен. Иначе не получится. А если я войду в нужное состояние, случаются самые настоящие чудеса. Я вылечил свою первую жену от аутоиммунной агрессии — врачи давали ей четыре-пять лет жизни. А она жива до сих пор и родила двух здоровых детей, которые сейчас уже в институтах учатся… Однажды ко мне привели женщину, поймавшую вместе с дочерью смертельную дозу радиации. Их накрыло во время второго чернобыльского выброса. Дочь умерла. Сначала отнялись ноги, потом вся нижняя половина туловища. Она умирала долго и тяжело. Мать тоже выглядела ужасно, просто ужасно. Кожа серая, сама толстая, оплывшая. Когда ее привели впервые, она могла два часа подряд просидеть, глядя в одну точку, пока ее не окликнешь. Полный ступор. А через месяц сбросила 20 килограммов, помолодела, кожа приняла нормальный вид, щеки порозовели, появился интерес к жизни. И никаких следов лучевой болезни у нее врачи потом не нашли… А мы, радуясь за пациентов, оставляем Кучеренко и едем дальше. Куда? Да совсем недалеко. Кучеренко живет в Строгино, а если прохватить совсем немного по кольцу, можно добраться до клиники доктора Блюма — сурового практика с огромными руками, который шевелит ими на стыке медицины и физики, отчего получается многая польза. Я как-то заскочил к нему вечерком, отстоявшись в огромной пробке. Доктор плеснул мне чайку, мы оба посетовали на то, что по Москве стало совсем невозможно передвигаться, после чего Блюм спросил: — А чем вы в пробках занимаетесь? — Книги слушаю. Вот конкретно сегодня слушал Кастанеду. Что-то такое мелькнуло в глазах Блюма, отчего они на мгновение вдруг стали похожими на дикие жерлыгинские зенки, после чего Евгений Иванович строго спросил: — А чего это вас вдруг на Кастанеду потянуло? Чего это вы полезли во все эти пейоты? Неужели хотите войти в этот «мир непознанного»? А вы знаете, что вход туда — рупь, а выход — два? Вы меня пугаете, чего вы этим заинтересовались? Вы обратную дорогу знаете? Оттуда назад хода нет! Помедитировать — это вам не поонанировать. Выходить оттуда умеете? Чердачок отлетит, не успеете заметить. Крыша едет не спеша, тихо шифером шурша… — Я знаю. На моих глазах двое моих знакомых плохо кончили, погрузившись в эти восточные трансовые практики. Я рассказал Блюму, как мой одноклассник, «пробудивший кундалини», закончил в психушке… Вспомнил предостерегающие слова Самвела Гарибяна и того же Кучеренко. Я ведь задавал Кучеренко вопрос об опасности «самоходов» в транс! И кстати, рассказал Кучеренко о Блюме: — У меня есть один знакомый доктор, который ремонтирует внутренности людей через внешнее воздействие — сущность через форму. Он говорит, что сам себя человек никогда не починит, как не может Мюнхгаузен поднять сам себя за волосы из болота, — нужны внешние рычаги. А в деле транса тоже нужные внешние рычаги? Я почему спрашиваю, просто все традиции утверждают, что для «путешествия по астралу» нужен гуру. Считается, что погружаться в транс без гуру нельзя. Почему человек сам не может научиться копаться в своей голове? — Потому что человек вообще ничему не может научиться сам, — ответил сенсомоторный психосемантик, а попросту говоря, шаман Кучеренко. — Если младенца оставить одного, он не научится ни говорить, ни ходить. Для того чтобы стать человеком, нужна культурная среда. Выгодский приводит пример: малыш идет к камину, ему хочется потрогать это интересное пламя, а мать грозит ему пальцем: «Сережа! Нельзя!» Раз сказала, два. Потом ребенок идет к огню, тянет руку к пламени, а другой рукой грозит сам себе, вслух приговаривая с мамиными интонациями: «Сережа! Нельзя!» А потом одной рукой другую убирает. Он сначала относится к себе, как к другому; включается интроект матери. Интроект — это взгляды, мнения, суждения, запреты, установки, вкусы, эмоциональные реакции на раздражители, принадлежащие другим людям и встраиваемые человеком в себя. Сначала он себе это говорит, когда мамы рядом нет. А потом ему уже и не надо говорить это самому себе вслух, достаточно подумать. И вот уже чужая установка закрепилась в его мозгу и думается, как самостоятельная мысль. Так и появляются мысли. И так проявляются волевые механизмы. Все, чему человек научился, — чужое. Мы состоим из чужих «кусков». Мы есть не что иное, как некие «сгущения» чужих, привнесенных установок. А по поводу транса… Везде справедливо пишут, что пробуждать кундалини без многолетнего опыта опасно или невозможно. Но у меня на занятиях я делаю это с новичками. Потому что без «нагрева» позвоночника не избавиться от некоторых проблем с позвоночником. И у людей идет этот нагрев, эта горячая, раскаленная волна от копчика поднимается до макушки, а дальше — взрыв сверхновой. Человека уносит. Но не стоит заниматься самолечением! Весь мой опыт говорит о том, что без гуру туда нырять — себе вредить. Как правило, если человек начинает заниматься этим самостоятельно, он ведет дело к ухудшению соматического здоровья. А если у него есть склонность к шизофрении, он ее может только усугубить. Тут Кучеренко прав. Все те люди, которые разными способами раскачали себе психику, добились интеллектуальных рекордов, многократно повысили потенцию, поправили здоровье или даже резко омолодились, кое-что и потеряли. Или приобрели, это уж как сказать: они потеряли адекватность и приобрели изрядную толику сумасшествия. Сумасшествия в самом клиническом смысле этого слова. Сколько раз я это наблюдал у своих гениальных знакомых, о которых рассказывал в этой книге!.. Вот человек рассуждает вроде бы нормально, а потом вдруг раз — и его понесло. Перескочила стрелка. И ты понимаешь, что если бы все те сверхценные идеи, весь тот бред, который они на полном серьезе несут, услышал психиатр, он поставил бы диагноз молниеносно. Повторяю, сей печальный факт касается практически всех героев моей книги — у каждого из них есть свой пунктик, услышав который, внутренне вздыхаешь: клиника. Да и не только у героев моей книги. Вон посмотрите на Задорнова — как только он всерьез увлекся йогой и прочими аюрведами, так очень сильно оздоровился, помолодел, забыл обо всех болезнях и… окончательно потерял адекватность. Теперь он носится со сверхценными теориями, на полном серьезе толкая людям со сцены свои доморощенные изыскания в области этимологии. Жуть!.. Я не шучу. И лингвистам с филологами не до смеха. На гастролях в Иркутске, например, сатирик Задорнов более двух часов вместо юморесок рассказывал свои псевдолингвистические теории. Из коих вытекает, что все европейские языки произошли от русского (!). Английское слово «поуп» произошло от русского «папа», а потом вернулось к нам, потому, что «торговать религией за Западе считалось в порядке вещей даже у римских пап». Слово «любовь», по Задорнову, произошло от «люди бога ведают». А английское «Іоvе» (любовь) получилось в результате изъятия из русской «любви» бога (слога «бо»). «Женщина», по Задорнову, получилось от «ощенившаяся жена» — и это тоже не шутка, а великое открытие. Английское «yes», по Задорнову, произошло от русского «есть», наше «о-па» превратилось в их «up», наш «годен» — в их «good», «дремать» в «dream». Английское «мани» (деньги) произошло от нашего «манить», «обманывать», а «демократия» есть не что иное, как власть демона, ибо именно от этого слова и происходит. Недалеко от этого ушло и слово «выборы». По Задорнову, оно произошло от «вы» (тьма) и «бор» (ветер) и означает «власть тьмы». Латинское «ovum» (яйцо) произошло от русского «овал». На форумах Задорнова давно уже называют умалишенным, но сам доморощенный теоретик относится к своим изысканиям со всей серьезностью. Бывший сатирик тратит часы, чтобы донести до людей свои идиотизмы со сцены, завел на личном сайте лингвистический раздел и даже выступал в передаче у Гордона со своими «исследованиями», споря с профессиональными лингвистами! «Пруссия», по Задорнову, — это «Поморская Русь», «Сербия» — Серебряная Русь, «Лондон» — «лоно на Дону». Британский Уэллс назван по имени славянского бога Велеса, а Шотландия (Скотланд) есть место, где пасли скот. «Европа» произошло от «евреи» и «о-па», «славянин» значит «славь ян и инь». «Обезьяна» — «она без яна». «Наблюдатель» — «на блюде дать». Так что восточные практики — явление отнюдь не безобидное. Я вам не зря Задорнова в пример привел — именно такого уровня неадекватности достигли все мои знакомые, увлекающиеся этим делом. У всех появилось то, что психиатры называют сверхценными или навязчивыми идеями. …Все это мгновенно промелькнуло у меня в голове, когда Блюм сказал свою коронную фразу о том, что «обратной дороги нет». Это было произнесено с таким знанием дела, с каким об алкоголизме может рассуждать, наверное, только бывший алкоголик. — Вы что, тоже туда захаживали? — осторожно спросил я. Глаза Блюма опять сверкнули: — Я, как исследователь, везде побывал. И потому говорю всем: не лазьте, куда не положено. Доверьтесь специалисту. Все знают, что самолечение таблетками — со стороны тела — может быть опасным, но отчего-то уверены, что самолечение со стороны умственной совершенно безопасно… Да, я прошел через это, потому что мне это было надо. Я для того чтобы какие-то вещи в организме понять, по тридцать дней в подвале сидел. — В фигуральном смысле «в подвале»? — В физическом! В подвале дома. — Сенсорная депривация? — Она! Подвал прекрасно обрубает все сенсорные поля — свет, звук, тактильно-кинетические ощущения… Да, для того чтобы понять, как работает сознание, ощутить многие процессы, я уходил в подвал. Организовываешь себе там туалет, берешь немного воды, банку с медом, сухари и часы с числом, чтобы совсем не шизануться. Но на часы вы не смотрите, это спасательный круг на крайний случай. Ведь мало в подвал войти, нужно еще из подвала и выйти. Заходить надо постепенно. Не сразу на месяц. Сначала на день. Посидел, поосмыслил, как меняется время в тебе, проанализировал, что меняется внутри тебя. Потом просидел два-три дня. Потом недельку. Если вы уходите познавать лес, тайгу, не надо сразу уходить надолго: рискуете заблудиться. Это касается и потустороннего мира… Вы знаете, что такое потусторонний мир? Первый потусторонний мир — это мир зазеркалья. Были там? Нет? Это делается просто. Трельяж поставьте — зеркала, чтобы отражение в отражении, свечечку рядом. И тебя туда потянуло! Знаете, чем может закончиться? Смертью. Происходит улёт. Свечечки только правильно поставьте и улетите — хрен вернетесь. Сознание — вещь интересная. И если у вас есть семья, заниматься такими игрушками вы просто права не имеете. Я сам в этом дерьме лет пять пробарахтался, еле вылез. А чтобы вылезти, надо тело подставить под улетевшую башку, чтобы опора была. …Под телом Блюм, насколько я понял, имел в виду не только собственно тело, но и все его социальные связи. То есть то, что связывает тело с миром. Ведь человек — это не голый мозг. Человек — не только его сознание и не только его тело, но и его близкие, и даже вещи, которые эмоционально привязывают его к миру. Личность гораздо шире тела. О личности можно многое сказать, просто посмотрев на обстановку, в которой человек живет. Он — в ней. Он в вещах, которые его окружают. — Как же возвращать человека оттуда? — продолжал меж тем Блюм. — Он ведь не желает! У него образы побежали, глюки. Ему работать не хочется, делать ничего в реальном мире не хочется, потому что всего можно достичь в мире воображаемом, пальцем о палец не ударяя, с нулевыми практически затратами энергии. При этом по силе ощущений воображаемый мир ничуть не проигрывает реальному. Представил — и оно есть! Яркость представления необыкновенная. Вы рушите окружающий мир, а потом на его руинах расцветает тысячелепестковый лотос. — А как добиться подобной яркости? — Постепенно. Представьте, что вы — стакан. Твердый. Граненый. У стакана есть внутренняя поверхность и внешняя. Пробуете — день, другой, третий, десятый. А потом я бросаю в стакан ручку. Представьте в себе-стакане эту ручку. Где, в каких местах она вас касается, что она собой представляет, как вам с этой ручкой. Вы это все телом должны ощущать!.. Потом вы — цыпленок. Муравей… С течением времени ощущения будут все реальнее. И постепенно вас начнет туда затягивать. Вы научитесь строить миры. — Вы представляли себя в своем подвале стаканом? — Нет. Я занимаюсь медициной. Для меня это было инструментом. Я гонял сознание по всему телу — представлял себе, что я сустав, позвонок, почка… Сначала я ощутил себя органом, а потом соединил свои ощущения со своими знаниями. И стал понимать человека. Я соединил в себе ощущения со знаниями, с данными анализов. Именно медитации и позволили мне чувствовать другого человека и его болезни. А уж потом я это формализовал с помощью своего образования и вытащил на уровень воспроизводимости и повторяемости. — А зачем вам тогда все эти ваши тренажеры? Почему бы вам тогда не лечить непосредственно сознанием? Например, вгоняя человека в транс? — А лечить сознанием слишком затратно. Мозг — один из самых больших потребителей в организме. К тому же лазить в «параллельные миры» не стоит. За это придется заплатить. Это не наш дом. Сознание — орган восприятия проявленного мира. Вот в этой комнате все для меня проявлено, я это все воспринимаю в режиме «он-лайн». А то, что за ее стенами, я достраиваю мысленно, то есть в режиме «офф-лайн». Но я могу выйти из комнаты и посмотреть, проявить для себя то, что находится за ее пределами. И мир проявится во мне. …Этот ответ Блюма меня не устроил. Думаю, причина отказа от лечения трансом состояла в том, что Блюму была нужна масштабируемость бизнеса. Надо было вытащить ощущения на уровень понимания и логики, чтобы нанять персонал и объяснить ему, что делать с данным больным. Вот стоматолог — немасштабируемая профессия. И гипнотизер тоже. Потому что они всегда работают сами, а в сутках всего 24 часа. Выше головы не прыгнешь. А Блюм набрал персонал и открыл клинику, поставил дело на конвейер. Он теперь только дает указания, а физическую работу делают другие люди… Так я для себя это объяснил. А доктор Блюм между тем уже улетел мыслью далеко: — …Все это — игрушки старых времен. Сейчас я этим не балуюсь. А раньше когда-то баловался. Представьте, сижу я в воскресенье на кафедре. И мне нужно, чтобы на сегодня в университет пришло четыре человека. В воскресенье! Им делать в университете нечего. Но я начинаю их стягивать. Начинаю упорно думать о каждом из них. И если на этом фоне моего думанья у человека проскочит мой образ, значит, я его поймал, он срезонировал! И дальше я с помощью определенных техник начинаю его раскручивать. Мне нужно, чтобы он приехал сюда в воскресенье. И он приезжает! И второй приезжает, и третий, и четвертый. Стянул! Спрашиваю первого: «А чего это ты в выходной на кафедру приехал?» Он говорит: «Да не знаю, решил вот посмотреть, нет ли кого на факультете…» А второй, между прочим, в Туле живет! «Ты чего приехал?» — «Да скучно стало дома сидеть, дай, думаю, в Москву съезжу, гляну, чего в университете творится». Третий решил приехать, чтобы в тишине поработать, поскольку в выходной в университете нет никого. Четвертый тоже какую-то причину невнятную озвучил… — А не проще позвонить по телефону? — Проще. И надежнее. Цивилизация упрощает жизнь, в этом ее суть. Позвонить может каждый, а вот так стянуть — не каждый и не всегда. Сейчас я, конечно, позвоню. А тогда мне было интересно стянуть, да и затратно это — вот так стягивать: вся «магия» черная. Ты всегда вносишь какое-то возмущение в естественный ход событий, за которое будешь отвечать… В конечном итоге все эти паранормальные дела стали вызывать у меня отвращение. Правда, с их помощью я заложил основы сразу нескольких новых дисциплин в медицине — аналитическую биомеханику, биомеханику жидких сред и полостей, медицинскую топологию… Придумал кучу дисциплин, которые на фиг никому не нужны, поскольку все они касаются восстановления здоровья и реабилитации, а не избавления от болезни. Мы знаем массу случаев, когда человек потерял деньги и застрелился. Но не знаем ни одного, когда потерял бы здоровье и застрелился. Если не помер сразу — будет жить и привыкнет. А работать над собой для восстановления здоровья и омоложения как правило не станет. — Да пёс с ними!.. Значит, вы научились видеть тело больного изнутри, начав с внутренних путешествий по своему телу. И вы научились строить очень реальные внутренние миры. А зачем вы тогда вернулись в наш мир? Ведь жить в придуманном дешевле. Захотел полежать на пляже — и лежишь. Не надо билеты на самолет покупать. И на работу ходить не надо. — На работу можно и двойника отправить, — серьезно сказал Блюм, и я почувствовал, как холодок пробежал по моей спине: именно кастанедовский рассказ про двойника я и слушал в пробке. Чур меня!.. Помните, я говорил, что знаю трех человек, занесенных в Книгу рекордов Гиннесса за интеллектуальные рекорды? Про всех троих написано в Википедии, то есть это довольно известные личности. Первый — Юрий Горный, второй — Самвел Гарибян, а имени третьего я вам не сообщу. Поскольку он просил меня его настоящего имени не раскрывать. Назовем его Иваном. По образованию Иван биолог. Мозги он себе разогнал, упорно работая над телом. И мозгами этими потом пользовался по полной. Со студенческой скамьи его интересовали проблемы долголетия и памяти. Но так сложилось, что после окончания биофака Иван пошел преподавать биологию в школу. — И я до сих пор благодарен судьбе, что в перестройку работал в школе. Я там такие эксперименты ставил на детях и на крысах!.. А параллельно учился в аспирантуре и готовил диссертацию, выступал на всесоюзных конференциях. У меня был самый большой зоокружок в Москве — 200 клеток! Мне отдали целый кабинет на пятом этаже, и клетки там стояли до потолка. Все думали, я для детей это затеял, а я там эксперименты проводил. И детей, кстати, под это припряг, они мне помогали. У меня были лабиринты, которые мне помог сделать трудовик, я их накрывал листом оргстекла, чтобы хитрые крысы не перелезали через стеночки, и наблюдал. Дело в том, что меня давно занимали интеллектуальные возможности. Еще студентами биофака мы с ребятами проводили наблюдения над бездомными собаками. И выяснили, что собаки, живущие возле станций метро, научаются им пользоваться. Многие собаки могут проехать одну-две остановки. Это обычное дело. Но было в Москве несколько гениальных псов, которые умели ездить по сложному маршруту — с пересадкой. Вот такие особи меня всегда интересовали. Я начал разводить гениев среди крыс, когда в школе работал. Отбирал особо интеллектуально одаренных крыс, которые быстро научались проходить лабиринт, открывали самые сложные заслонки. И вот что заметил: некоторые особи из потомства этих крыс порой проходили лабиринт так, будто их уже обучили его проходить! Они его проходили с первого раза, словно знания могут передаваться с генами!.. Меня это поразило. …Учителям биологии, студентам биофака и просто грамотным людям рассказ Ивана о его экспериментах с крысами, которым как бы по наследству доставалась память предков, наверняка показался идиотским. Точнее, завиральным. Потому как это невозможно: всем известно, что благоприобретенные признаки не наследуются. Это Ламарк полагал, что шея у жирафа длинная, потому что многие поколения жирафов тренировались, тянулись к верхним веткам (видимо, согласно внутривидовой договоренности), вот и получился такой вид — длинношеее создание. Ламарку это заблуждение простительно: бедолага жил в осьмнадцатом веке и никогда не видел учебника по генетике. А вот XX век дал нам новое знание: приобретенные признаки не наследуются. Мутации всему причина! Величайшее открытие середины прошлого века — спираль ДНК, хранящая наследственную информацию, — позволило сформировать основную догму современной биологии, которая звучит так: от генов информация транслируется в сторону тела, а обратно никогда. Ген, напомню, это отрезок ДНК, который кодирует какой-либо признак (белок). С точки зрения молекулярной биологии это выглядит так. Есть очень-очень длинная органическая молекула — дезоксирибонуклеиновая кислота (ДНК), свернутая в спираль. Если ее растянуть, длина этой молекулы достигнет макроразмеров, а именно пяти сантиметров! Вот какая огроменная молекула. На ней и записана вся информация о человеке. А из чего сделан человек? Из белков. Вот в ДНК и зафиксирована информация о тысячах разных белков. Белки строятся так: некая промежуточная молекулярная конструкция под названием РНК считывает информацию с ДНК путем копирования, и эта копия используется для строительства организма (его белков). То есть информация идет строго однонаправленно — от ДНК через РНК к белкам. И никогда наоборот. Именно эта однонаправленность и обеспечивает устойчивость, неизменность передаваемой информации. Именно поэтому приобретенные признаки и не наследуются. Собственно говоря, данный факт и без объяснений всем известен. Если вы накачаете себе мышцы, это не значит, что ваш ребенок родится с развитой мускулатурой. Если вы потеряли на войне ногу, ваш ребенок не родится безногим. Информация о том, каким должен быть человек, содержится в его генах, а уж каким он стал в процессе жизни — это его проблемы: природа все, что нужно, до младенца донесла. Для того чтобы доказать эту очевидность строго научно, немецкий биолог Август Вейсман еще в позапрошлом веке поставил простой эксперимент: в течение 22 поколений он отрезал новорожденным мышкам хвосты. Но каждое новое поколение мышат продолжало рождаться хвостатыми. Ламарк этому опыту совершенно не огорчился, потому что к тому времени был уже мертв. То есть с ламаркизмом во всех смыслах было покончено. Однако вторая половина XX века подарила биологам, укоренившимся в своем молекулярном догматизме, немало странных сюрпризов. Оказалось, наследственная информация может идти не только от ДНК к РНК, ной в другую сторону, и что в мире вирусов — это обычное дело. Потом аналогичная вещь была открыта и у человека: оказалось, РНК вносит изменения в «запись» ДНК. Вновь записанные участки называют ретропсевдогенами. Они, правда, не работают, но их, как выяснилось, уйма! В середине «нулевых» годов XXI века была проведена серия опытов, отдаленно напоминающих те, что проводил Иван со своими крысами в конце восьмидесятых годов XX века в обычной московской школе. Ученые брали мышей и меняли им ген окраски, который получил название «kit». Они «вручную» изменили этот ген, сделав его мутантным, и назвали «kit-минус». Ген оказался доминантным и довольно зловредным, патологичным. Как вы знаете, у каждого существа по два гена, отвечающих за какой-либо признак. Один достался от папы, другой от мамы. Ген голубоглазости, например, рецессивный. Если у ребенка один ген «кареглазый», а другой «голубоглазый», ребенок будет кареглазым, потому что ген карих глаз доминантный. А чтобы глаза у ребенка были голубыми, он должен получить от папы и мамы два рецессивных, «голубоглазых» гена. Это мы все в школе проходили. Так вот, если у мышиного потомства было два kit-минус гена, мышонок подыхал. Если kit-минус и kit-плюс, мышонок имел белые лапки. Ну а если kit-плюс и kit-плюс, мышонок был самый обыкновенный, серенький. Берем теперь мышек, имеющих kit-минус и kit-плюс, и начинаем изо всех сил скрещивать. Законы Менделя, которые мы все с вами проходили в школе на примере гороха, гласят, что потомство должно получиться в таких пропорциях: 25 % мышек должно получить минус-минус и подохнуть, 25 % получить плюс-плюс и быть серенькими мышками, а 50 % — иметь плюс-минус и белые лапки. Это закон, повторюсь! Это азы генетики. И эти азы были подорваны самым ужасным образом! У 95 % выживших мышек были белые лапки. Как такое может быть? Начали брать анализы на генотип, и оказалось, что законы Менделя не нарушены, четверть мышат действительно имеют генотип плюс-плюс, но при этом они не серенькие, а белолапые! Как же так? Это просто невероятно! У них нет гена белолапости, а белые лапки есть! Откуда признак, если нет гена? Не может иметь голубые глаза человек, у которого нет вообще ни одного гена голубоглазости! Неоткуда взяться! Вывод: значит, наследственная информация передается не только через ДНК. А через что еще? Подозрение пало на «копировальный аппарат» — РНК. Эксперимент эти подозрения подтвердил: из мышки с набором kit-плюс-минус выделили РНК, которая считывается с «минусового» гена. И ввели ее в яйцеклетку обычной дикой мыши, у которой в роду вообще не было никаких лабораторных белолапиков. И что вы думаете? Родился мышонок с белыми лапками! Изменения, которые все-таки передаются по наследству при неизменной ДНК, назвали эпигенетическими. Правда, наследуемые благоприобретенные признаки оказались неустойчивыми и нивелировались уже через несколько поколений. Недавно в США была проведена еще одна серия интересных опытов. В Алабамском университете профессор-нейробиолог Дэвид Свитт мучил крыс. Во время беременности самок стрессировали, то есть создавали им перманентный сильный стресс. В результате разнервничавшиеся самки оказались плохими матерями — они почем зря третировали собственное потомство, и в этом нет ничего удивительного. Удивительно другое: потомство этого потомства тоже оказалось плохими матерями, они тоже третировали своих детей. Лево-розовые либералы социалистической ориентации предпочитают объяснять подобные вещи «социальным фактором»: своих детей стрессированные мамки сильно обижали, отчего у тех закрепился такой вот стереотип поведения матери, и они, в свою очередь, потом измывались над своими детьми. Вот, мол, к чему приводит проклятый капитализм! Но… Свитт провел и вторую серию опытов: он забирал новорожденных детенышей у стрессированных крыс и отдавал их чужим мамкам, нестрессированным, которые о них заботились и любили. И что же? В результате детеныши выросли и все равно стали плохими матерями, мучившими свое потомство. То есть нечто вошло в них в период, когда они еще были в материнской утробе, и передалось их детям. Не менее любопытный эксперимент проводили в Бостонском университете. Там экспериментировали со слабоумными мышами. Это были мыши, полученные методами генной инженерии. У них выключили гены, ответственные за выработку двух белков, которые отвечают за передачу синаптических сигналов между нейронами. В результате умственные способности грызунов сильно пострадали — мышки плохо запоминали информацию. Правда, этот дефект можно было отчасти скомпенсировать, поместив мышей-дебилов в развивающую среду с разнообразными игрушками, возможностью общаться и перенимать чужой опыт. Тесты показали, что в такой среде слабоумные мышки почти догоняли в развитии своих сверстников. Однако если их из этой развивающей среды убирали, мышки быстро откатывались до своего обычного состояния, обусловленного генетикой. Так вот, потомки этих слабоумных мышей тоже были слабоумными, потому что мутированный ген слабоумия был доминантным. Однако те мышки, которые родились от слабоумных родителей, прошедших в детстве интеллектуальную тренировку, показывали лучшие результаты, нежели контрольная группа! И этот признак удерживался только в одном поколении (дальнейшие поколения вели себя генетически обусловленно — как слабоумные) и передавался только по линии самок. То есть если мама-самка в детстве проходила интеллектуальную коррекцию, ее потомство демонстрировало в детстве невиданные успехи. А если коррекцию проходил слабоумный отец, на его потомстве это никак не отражалось. Так что не все так просто в биологии, как написано в школьном учебнике… А в жизни все еще сложнее, чем в биологии, чему примером — жизнь самого Ивана. Проблемами памяти он стал интересоваться после одного необъяснимого случая. Дело в том, что с самого детства Иван был необычным ребенком. Он, например, мог видеть многосерийные сны. То есть на следующую ночь взять и досмотреть продолжение «предыдущей серии», если ему было интересно, «чем там кончится». А однажды увидел совсем странный сон… — Война. Я солдат. Меня ранили. Сумерки. Где-то неподалеку бегает лошадь. Пытается подойти ко мне, но слышится далекий выстрел, и она отбегает к деревьям. Потом все же подходит, я кое-как переваливаюсь на нее, и она меня несет. И приносит куда-то, где костры горят, сидят солдаты с ружьями, кони. И кто-то говорит: «Смотрите! Гришка Ланцов!..» Я просыпаюсь утром, долго не могу в себя прийти. Потом спрашиваю у мамы: «Мам! А кто такой Гришка Ланцов?» Она отвечает: «Как кто? Это твой дедушка». — «Какой еще дедушка?» — «Ты его не знаешь и не видел никогда, он умер в 1948 году, задолго до твоего рождения». — Иван! Ты прямо как крыса из твоих опытов — знаешь то, чего знать не должен. Неудивительно, что тебя заинтересовали проблемы памяти… Но помимо памяти Ивана интересовала еще одна проблема — проблема смерти. Так вышло, что первый раз в глаза смерти он посмотрел еще ребенком. Ивану купили рыбок, он покормил их рыбьим кормом, не зная, что на рыбий корм у него сильнейшая аллергия. И ночью стал задыхаться. Отек Квинке. Бронхи отекли, дышать было просто нечем. Ребенок встал на подоконник, вытянувшись к форточке и, запрокинув голову, с силой втягивал в себя воздух. — Я просил бабушку вызвать скорую, но она только перевернулась на кровати: «Какую тебе еще скорую, кончай дурить, спи давай». Глупая бабка, что она понимает… А я чувствовал, что если горло сожмется еще хотя бы на чуть-чуть, мне уже не хватит воздуха, я просто задохнусь и умру. Именно тогда я и задумался о том, что есть жизнь, сознание и смерть… Тело — это пиджак, или скафандр. А внутри него живет некто, кто управляет телом. Скафандр может быть разным, в зависимости от планеты. Скафандр на другой планете будет другим. А вот осознание — одно. Это было первое, что мне пришло тогда в голову. А второе — если человек интеллектуально разовьется чересчур сильно, то есть слишком натренирует, разгонит сознание, его скафандр может просто лопнуть по швам… Это была первая встреча Ивана со смертью. Вторая случилась уже в студенческие годы и была более интимной. — У меня была клиническая смерть. Больше пяти минут. Туннель знаменитый я не видел, только ощущал вращение… Все началось в биологической экспедиции, куда вместе с остальными студентами, поехал Иван. Он сбил ногу. В ранку попал стафилококк. Сначала возник один фурункул, потом второй, и вскоре уже все тело было в фурункулах. Начался гнойный гидраденит. Если хотите узнать подробности этой мерзкой болезни, наберите в Интернете «сучье вымя». Боли были страшные, все тело горело, Иван сам маникюрными ножницами вскрывал себе гнойники. Положение становилось все хуже и хуже. В конце концов он попал в больницу, где его решили проколоть пенициллином, не ведая того, что у Ивана и на пенициллин сильнейшая аллергия. — Едва сестра меня уколола, как все перед глазами поплыло, и я рухнул на пол. И умер. Причем перед смертью помню несколько ощущений. Первое — мозг выключил боль, которая донимала меня прежде. Второе — апатия. Даже не апатия или безразличие, с которыми мы часто сталкиваемся в обычной жизни, а какое-то странное, потустороннее спокойствие, совершенно неописуемая Абсолютная Отрешенность. Надо сказать, что после смерти я перестал бояться смерти. И долгое время не боялся ее, а вот недавно, через много лет, снова стал возвращаться страх. Пока Ивана откачивали, он был по ту сторону линии. И кое-что успел увидеть. С ним приключилось классическое переживание — вся его жизнь в одно мгновение прошла перед внутренним взором. При этом он был сразу в разных ее местах одновременно, и обозревая жизнь целиком, и присутствуя в каждой ее точке. Он увидел даже то, что было в глубоком детстве, — декоративные тарелочки с каемочкой, бабушкин комод с птичкой… — Я потом спросил мать: «Мам, а была у нас такая птичка стеклянная раньше на комоде?» Она ответила: «Была! Неужели ты помнишь? Тебе же всего два года было тогда!» — «А тарелочки вот с такой каемочкой были?..» — «И тарелочки были!» Смерть не прошла мимо Ивана просто так. Уходя, она подарила ему некоторые необычные способности. — Они были столь необыкновенными, что мне даже пришла в голову гениальная идея — для развития творческих способностей у детей опускать их в клиническую смерть на две-три минуты. Видимо, этот режим функционирования мозга запускает какие-то резервные процессы в мозговых структурах, которые в штатной ситуации не работают и освобождаются только в момент смерти. Что же за способности открылись у нашего героя?.. Это чертовски интересно! Первую способность назовем видением. Оно проявляло себя по-разному. Однажды Иван вдруг понял, что может как бы выходить своим зрением из тела. Например, лежа на диване, он в мельчайших подробностях видел дальний угол комнаты возле самого потолка. — Словно глаза отделялись от меня и улетали к потолку. Весьма странное ощущение. Сначала глаза «вылетают», и я вижу прямо перед своим «носом» стенку. Но не резко, а как будто с налету промахнулся и подлетел слишком близко. Потом навожу на резкость и наблюдаю стенку, словно в лупу. Я даже эксперимент ездил проводить к брату в квартиру, чтобы свидетель был. Сел в дальнем углу и начал описывать, что у него там под потолком за шторой творится — какие там мельчайшие трещинки на штукатурке, где мухи следы оставили, где паутинка висит. Брат взял стул, подставил, залез на него и стал проверять. После чего предложил показать меня его знакомому экстрасенсу. Брат жил на «Щербаковской» (теперь — «Алексеевская». — А. Н.), а работал на «Парке культуры». Мы туда поехали, он попросил меня подождать на входе, сказав, что сейчас выйдет с этим экстрасенсом. А вышел один. Экстрасенс этот посмотрел на меня через окошко и наотрез отказался выходить. — Почему? — Сказал, будто у нас с ним какие-то разные энергии, и я могу ему повредить. Было похоже, что он просто сильно испугался. Вторым проявлением видения было следующее… — Я тогда много тренировался, работал над телом, потому что была мысль уйти в большой спорт. На учебу времени оставалось мало. А усвоить надо было много, по

ому что экзамены впереди. Поэтому я начал везде таскать с собой учебник. И однажды заметил, что лучше всего запоминаю в метро. Поэтому во время сессии я специально ездил на «Курскую», вставал у определенной колонны и начинал читать. Это было необыкновенное состояние! В нем я мог поглощать и запоминать гигантские объемы информации. И вот находясь в этом состоянии, глядя вскользь на спешащих людей, я замечал, что от них как бы исходит такой сизый дымочек. Который я могу в себя затягивать, и тогда меня на большее хватает: я словно подзаряжался от них. Причем этот сизый дымок я затягивал почему-то не в голову, а в солнечное сплетение. Очень странное чувство, ни на что не похожее. После таких «процедур» я всегда сдавал экзамены на «4» и на «5». — Что же это за «дымочек» был, интересно? — Не знаю. Но тогда я вдруг понял, что привидения люди видят именно в таком состоянии. И что привидения «сделаны» из этого вот сизоватого дымка, который в обычном состоянии человек не замечает. Правда, я лично никогда никаких привидений не видел, хотя очень хотелось посмотреть. Я даже на кладбище ночью ходил, и детей посылал, думал, может, они увидят… Нет. А вот мои мама и бабушка видели! Правда, с обеими это случилось незадолго перед смертью. — У тебя это, я вижу, наследственное. А как ты относишься к телепатии? — Не имею мнения по этому вопросу. Но когда я после биофака учился во ВНИИ ГПЭ, это институт патентной экспертизы, нам на лекциях рассказывали про давно замеченный экспертами феномен: когда человек приносит заявку на изобретение чего-либо, то в течение трех-четырех месяцев еще человек примерно десять подают такую же заявку! Идеи реально носятся в воздухе! Я задумался: почему так происходит? И вот мне пришла в голову некая мысль, или идея. Она идеальна по определению. Но при этом имеет материальное воплощение, или отражение, — в виде некоего электромагнитного поля или зарядового рисунка в мозгу. И если допустить, что эта электромагнитная волна может распространяться от мозга, как круги на воде от камня, то почему бы ей на забежать в настроенный на ее прием мозг? — А настроенный мозг — тот, который думает о той же проблеме? — Да, именно так. — Ладно. А что ты скажешь за бессмертную душу? — Нет никакой бессмертной души. Разлагается мозг, и нечему больше «круги пускать». Но… Знаешь, я как-то осенью вечером посмотрел на небо. Много ли мы смотрим в небо? А я вот почему-то посмотрел. Осенью небо темное, глубокое, и звезды как-то по-особенному яркие. Посмотрел и чувствую — улетаю. Уносит! И понимаю, что это ощущение мне уже знакомо! Так было, когда я умирал. Я уже был там!.. …Однако самым необычным последствием клинической смерти и открытых ею способностей был случай, из-за которого Иван и попросил меня не называть его фамилию в книге. Это произошло с ним еще в институте. Ивана очень невзлюбила «немка» — преподавательница немецкого. На самом первом занятии у них случился серьезный конфликт, и оскорбленная «немка» поставили себе целью выдавить Ивана из вуза. Учился парень по всем предметам хорошо, да и немецкий знал не хуже остальных в группе, но получал от нее исключительно придирки и двойки. Дело явно шло к несдаче экзамена, провалу сессии и вылету из института. И вот тут надо отметить, что получение диплома было для Ивана вещью суперважной. На диплом он был «сверхмотивирован». Сам он из простой семьи, живущей в рабочем квартале. Детство прошло в уличных драках, учителя махнули на хулиганистого парня рукой, не веря в его будущее. А ему хотелось всем вокруг доказать, что он не такой дуралей, драчун и тупой качок, каким его все окружающие себе представляют. Доказать всем, что он — человек, что он может это сделать — поступить в вуз и получить высшее образование. Это буквально стало целью его жизни. И потому поступление в институт, преодоление конкурса явилось для него предметом гордости и первой ступенью в системе доказательств. Сорваться теперь с этой ступени означало подтвердить всему миру собственную несостоятельность и веру окружающих в его ничтожность: «Ну, мы же говорили!..» Иван ради учебы даже в комсомол вступил, хотя всю жизнь ненавидел эту организацию. Он во что бы то ни стало должен был удержаться в институте! А тут эта «немка», которая явно несправедливо ведет дело к его выживанию из вуза. Гроздья гнева, лохмотья ненависти, куски ярости бурлили в волнах возмущения, кипя и клокоча в котле его раскаленной души. Он знал: или я, или она. Судьбе было угодно, чтобы выжил он. А преподавательницу похоронили. — Я не думал, что так кончится. И потому был поражен, когда мне сказали, что она внезапно попала в больницу в коме — как раз в те дни, когда стоял вопрос о моем отчислении, на котором она настаивала. У меня был сильнейший стресс тогда. Я ее ненавидел. И вдруг у нее — кома. Совершенно неожиданно! Она была сухощавой, подтянутой и спортивной, следила за собой, никогда не болела, не бюллетенила. И вдруг — неожиданная кома, а через десять дней ей отключают аппарат. Все были просто шокированы, включая меня. А после известия о ее смерти ко мне подошла одна девочка из нашей группы и сказала: «Я знаю, это ты, гад, сделал!» Я отвел глаза, растерянно забормотал, что это вовсе не я, но внутри себя знал — это сделал я… Я даже знал, откуда, из какого места моего тела вырывался тот «хвост» энергии, который ее убил. — Откуда? — Из того же места, куда я втягивал сизый «дым» на станции «Курской», — из середины живота. Это был такой мощный столб «тумана», сантиметров десять в диаметре, который я усилием воли выдавливал из себя и направлял в ее сторону. — Надеюсь, ты никого больше в своей жизни не убивал? — Нет. Я был растерян и напуган. Я знал, что что-то должно было с «немкой» случиться, но не думал, что все закончится так трагически. Я больше никого физически не убивал. Но мне потом удалось убить одну фирму. Не человека, а его контору. Я просто направил этот пучок энергии, или тумана, из своего живота на эту фирму. Дело в том, что когда я в эту фирму пришел, я ее буквально поднял — после моего прихода прибыль возросла в пять раз. Хозяин фирмы, американец, нарадоваться не мог. Но потом туда устроился один такой… Знаешь, есть люди, которые не умеют работать, но мастерски умеют плести интриги. Он за моей спиной начал распускать слухи о том, что я ворую, написал на меня донос хозяину конторы. И тот, вместо того чтобы выкинуть эту бумажку в корзину, затеял какие-то разборки, хотя дело яйца выеденного не стоило. Короче, мне пришлось оттуда уйти. Обида на этого американца у меня была очень сильная. Очень! Я переживал и на эмоциях снова запустил этот механизм — стал выдавливать из себя туманный «хвост» с мысленным ненавистным посылом к фирме. И в течение года она разорилась. Американец, видимо, почувствовал, что это как-то связано со мной, звонил, извинялся, звал обратно. Но я уже не пошел. Мои пальцы выдали на столешнице традиционную барабанную дробь: — Значит, столб энергии, говоришь? Из живота? А ты не читал Кастанеду? — Нет… А ведь я встретился с загадочной Жанной. С той, которая угадала про кольцо. Представляете? Встретился! Во время одного из ее приездов в Москву. Жанна оказалась худенькой и, естественно, жгучей брюнеткой, как и положено колдуньям. Кто бы сомневался… Я надеялся узнать у нее так много — и не узнал ничего. Ушел от нее совершенно пустой, без единого ответа на тысячи вопросов. Она была ни в чем не виновата! Ей это просто было дано. И никакой теории на этот счет у нее не было. Все началось в детстве. Лет с четырех-пяти Жанна просто видела у людей «дыры». То есть примерно так это воспринималось девочкой — «дыры». Потом она вдруг поняла, что «дыры» — это те места, где у людей болит или просто что-то не в порядке: «Мам, у тебя коленка болит! Давай я поглажу, и все пройдет!» — Причем, поскольку я была ребенком, думала, что все люди — такие, как я, и могут это видеть. Когда узнала, что не все, что я одна такая уродка, была поражена. Выяснилось это в школе, когда я что-то ляпнула, и меня подняли на смех. С тех пор я никому ничего не говорила. Замкнулась. Мне хотелось быть как все. Мне не хотелось ничего «видеть»! Я всегда стеснялась об этом говорить. Это же ненормально! А я всегда старалась быть нормальной девочкой, как все люди. И до сих пор стараюсь, хотя уже смирилась… Жанна поступила в университет и выучилась на филолога. Специалист по французской литературе. Совершенно «мирная» профессия, не имеющая никакого отношения ни к «видению», ни, прошу прошения за выражение, к «целительству». Но и в университете у нее это упорно подавляемое упрямо вылезало. — Недавно встретила свою однокашницу, и она мне напомнила: «А ты, Жанна, и в университете к этому делу была склонна — у кого голова болела, всем массаж делала…» А я этого уже не помню — видимо, старалась стереть все это из памяти… В общем, подавляемое из нее упорно лезло. И в конце концов филолог не выдержала, начала читать все, что с этим связано, и, естественно, набралась оккультной терминологии. Теперь из Жанны эти «ауры» и «вибрации» просто сыплются. Но она опять-таки не виновата: никакой иной терминологии вокруг этих дел нет. — Иногда я вижу, а иногда нет. Я не знаю, как это называется. Аура? — А что вы, собственно, видите, Жанна? — Воронку или сноп серого или сизоватого цвета, торчащий из середины тела. Ну вот, например… Сижу я в гостях у подружки, там был один парень со своей женой, а через несколько человек от нас сидела его мама. И я вижу, что из спины этого парня идет мощный отток. И идет он прямиком к его маме. Я такого никогда раньше не видела! Обычно сноп уходит куда-то вдаль, безадресно. Ну, и что мне делать? Подойти и сказать: «Вова! У тебя из спины растет огромный хвост, который тянется к твоей маме, и через него мама высасывает из тебя жизненные силы». Но это же дурдом! В общем, я мучилась, мучилась, и потом все же решилась, сказала своей подруге, чтобы она Вове этому передала. В результате он ко мне пришел, и я этот поток закрыла. Его маме стало хуже, правда ненадолго, потому что она, видимо, нашла себе какой-то другой источник подпитки, а у парня прошла спина, которая болела. — А он, часом, не маменькин сынок, этот Вова? А то бывают такие доминантные мамки, что просто ужас, — всю жизнь своим сыновьям портят. Сосут и сосут. Ив конечном счете это потом отражается на соматике их сыновей — к тридцати-сорока у тех появляются разнообразные болезни, как у нас любят говорить, «на нервной почве». — Мамочка у него властная, да. Просто командир в юбке!.. Потом я с такими случаями начала сталкиваться. Была у меня женщина с больным сердцем. И я увидела, что от ее сердца тянется огромный «хвост». Непонятно куда. Этот отток я ей закрыла. — Как? — Руками, как еще. В пальцах покалывает, когда закрываешь… И она тут же перестала жаловаться на сердце, а ее матери стало резко хуже. Очень резко! И сразу стало понятно, кто отсасывал. Пожилые часто вампирят, причем делают это неосознанно. …Теперь Жанна со своей судьбой смирилась и занимается тем, для чего ее природа и заточила, — «рукоблудием». Лечит людей, закрывая им то, что она воспринимает как «дыры». Причем лечит и дистанционно. Скажем, мужа однокашницы лечила за тысячи километров, потому что он француз и живет в Париже. Говорит, французу полегчало. Это я могу понять. И вы тоже. Мы ведь уже прошли урок о плацебо. Если человеку сказать, что ему реально помогли, и он поверит, то реально почувствует улучшение. Не знаю, правда, насколько слово «реально» соотносится со словом «почувствовал». Ведь мы привыкли, что реальность от нас не зависит, не так ли? Она ведь от нас отделена? Это главный принцип науки — есть мы, и есть реальность, которую мы можем изучать. Как изучать? И что отделяет нас от реальности? Изучать через ощущения, естественно, ибо материя есть «реальность, данная нам в ощущениях». А отделяет нас от реальности наше тело. Которое ощущает. Впрочем, разговор о реальности еще впереди… А пока я слышу от Жанны неприятные вещи: — У вас, кстати, правая почка немного опущена, — сказала мне Жанна, — поэтому образовалась как бы асимметрия, и почка начинает хуже работать. — Ну вы же мне ее не поднимете… Слушайте, а как вы лечите дистанционно? — Не знаю, просто представляю себе человека, как бы настраиваюсь на него и начинаю «латать». Я не говорю, что всегда угадываю диагноз. Но если человек сильно мотивирован на излечение, информация ко мне придет. — Я все могу объяснить — самовнушение, плацебо… Кроме одного. Кольцо. Как вы узнали? Жанна легко пожала плечами: — Понятия не имею. Просто оно вдруг всплыло у меня в голове. Может быть, случайность, не знаю. Просто пришло в голову! Первая мысль, которая приходит в голову, чаще всего самая верная. И не надо это мусолить обдумыванием, перепроверять логикой — ошибетесь. — Как-то неубедительно. Может быть, просто случайность? — Может быть, — улыбнулась Жанна. — Пусть будет случайность. Кольцо — случайность. Разве я против? Уже прощаясь, я задал ей уже привычный вопрос: — А вы Кастанеду не читали, Жанна? — Нет, — тряхнула она головой. — А я, блин, читал…


Каталог: books -> download -> rtf
rtf -> Жизнь Александра Флеминга Андре Моруа
rtf -> Елена Петровна Гора учебное пособие
rtf -> Мифы и реальность
rtf -> Курс лекций по госпитальной терапии, написана доступным языком и будет незаменимым помощником для тех, кто желает быстро подготовиться к экзамену и успешно его сдать. Предназначена для студентов медицинских вузов
rtf -> Александр Лихач За гранью возможного Александр Владимирович Лихач в своей новой книге «За гранью возможного»
rtf -> Как пользоваться домашней аптечкой 4 Назначение гомеопатических препаратов 6 «Число горошин»
rtf -> Татьяна Сергеевна Сорокина История медицины Том I часть Первобытное общество
rtf -> Татьяна Демьяновна Попова книга


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   13   14   15   16   17   18   19   20   21


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница