Почти полвека назад яркое переживание, продолжавшееся всего несколько часов, изменило всю мою личную жизнь и научную карьеру



страница14/31
Дата01.05.2016
Размер2.55 Mb.
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   31

С чего это она вдруг заделалась хозяйкой гостиницы? — удивился Крис.

— Однажды Анна сказала, что делает это в память о том времени, когда ее нашел «отец». Когда Фрэнк удочерил Анну, она была бездомной и голодной сиротой. Теперь она хотела давать еду и кров другим людям, как некогда пригрел ее отец.

— Что ж, это может стать причиной для того, чтобы держать мотель! Значит, она действительно любила отца?

— Еще как любила! Бóльшую часть свободного времени Анна предавалась воспоминаниям, перебирая сотни вырезок из газет разных стран мира, в которых говорилось о приключениях, которые выпали ей и удочерившему ее Фрэнку за долгие годы. Вот они отправляются в плавания в экзотические страны, охотятся на акул и тигров, живут у индейцев Южной Америки, раскапывают доиспанские поселения...

— Она жила в Китченере одна? Так никогда и не вышла замуж?

— Нет, никогда — наверное, слишком привязалась к своему отцу. Психоаналитики назвали бы это сильным комплексом Электры, — сказал Мэт. — Думаю, после того как она прожила столько лет бок о бок с таким необыкновенным человеком, ей было очень трудно найти мужа, которые оправдал бы ее ожидания. Так или иначе, в 1970 году Анна внезапно попросила Фрэнка Дорланда немедленно вернуть ей череп. Наверное, ее обеспокоили слухи о том, будто он опасен и способен причинить вред.

— Что-то вроде проклятия Тутанхамона? — подсказал Крис.

— Да нет, вряд ли то, что беспокоило Анну, можно сравнить с проклятием Тутанхамона, — рассмеялся Мэт. — После находки черепа лорд Митчелл-Хеджес прожил тридцать лет. И хоть жизнь его была полна опасностей, ему удалось благополучно пережить восемь пулевых ранений и три ножевых удара. Думаю, Анну больше волновало, что кто-то может использовать череп в дурных целях.

— А где сейчас череп Митчеллов-Хеджесов? — спросил Крис, желая поскорее закончить разговор.

— У Анны он оставался очень недолго. Никакой информации о том, что произошло в действительности, я не нашел. Вероятнее всего, Анна почувствовала на себе странное воздействие черепа и испугалась. Короче говоря, она попросила доктора Фредерика Докстадера, первейшего в мире знатока искусства американских индейцев, поместить этот череп в Музей американских индейцев в Нью-Йорке, где он и находится по сей день.

— Все это очень увлекательно, Мэт, — сказал Крис довольно сухо, давая приятелю понять, что пора закругляться. — Я бы слушал тебя до полуночи, но нужно работать дальше.

Перед приходом Мэта Крис как раз собирался подвергнуть череп еще одной, особой процедуре. В экспедиции одной из его обязанностей была голографическая съемка всех найденных при раскопках предметов. Этот метод обладал рядом преимуществ и стал обычным в археологических исследованиях. Он помогал сохранять всю нужную информацию о предмете в случае утраты или повреждения оригинала. К тому же голограммы можно было разослать по всему миру другим специалистам, чтобы они начали работу над проектом, прежде чем к ним поступит сам предмет.

Было у голограмм и еще одно полезное свойство. Они позволяли исследовать глубинную внутреннюю структуру предметов, изготовленных из полупрозрачных материалов. Хрустальный череп идеально подходил для этой цели. Утром Крис сделал несколько голограмм черепа в разных проекциях, с тем чтобы изучить каждый кубический сантиметр его нутра. Тщательно завернув череп в мягкую ткань, он положил его в специальный ящик. Потом сел за стол в центре палатки и поместил одну из голограмм перед лазерной лампой.

Когда Крис осветил голографическую пленку лазерным лучом, перед ним, свободно паря в воздухе, возникло трехмерное изображение черепа. Это была абсолютно точная копия оригинала в натуральную величину, на которой были видны все, даже самые мелкие детали. Совершенно нематериальный и не подчиняющийся ньютоновым законам, он, тем не менее, был практически неотличим от хрустального оригинала. И все же это было не что иное, как сложнейшая световая структура, монохроматическая и когерентная, — именно так языком техники можно определить лазерное изображение.

Крис навел объективы своего бинокулярного микроскопа на голографическое изображение и сфокусировал его на точке рядом с центром. Лицо его осветилось улыбкой, когда он обнаружил, что удается различить и исследовать все мельчайшие особенности глубинной структуры, точно сохраненные голограммой. Последовательно изучая один кубический сантиметр за другим, Крис вдруг заметил в сложной кристаллической структуре странное движение. Казалось, неорганическая материя оживает, стремительно разжижаясь и образуя замкнутый вихрь. Он вращался с огромной скоростью, неуклонно убыстряя движение и с каждой секундой увеличиваясь в размерах.

Скоро вся палатка стала вращаться, как огромная центрифуга. Крис попытался оторваться от микроскопа и сбросить пугающее наваждение, но тело словно парализовало, а глаза, казалось, приросли к микроскопу. Теперь палатка превратилась в гигантский водоворот, и Крис почувствовал, что его неумолимо затягивает в самый центр. Невольно вспомнился рассказ Эдгара По о трех братьях-норвежцах, чья рыбачья лодка попала в Мальстрем, и о леденящем душу описании ужасов медленного и неуклонного спуска в ревущую утробу.

Крис припомнил, что, когда он читал этот рассказ, его особенно поразил отрывок, в котором повествовалось о беспомощности огромного медведя и кита, попавших в водоворот. Оба животных отчаянно сопротивлялись грозной силе природе, но, увы, безуспешно. Вскоре они обессилели, и разъяренная стихия поглотила их. Крис чувствовал такую же беспомощность, как те животные. Сознавая, что сопротивляться непреодолимой силе бесполезно, он перестал бороться с переживанием и отдался на его милость.

Казалось, вся вселенная обрушилась на него и давит непомерным грузом. Он ощутил прилив ужаса, который превосходил все, что ему доводилось испытать до сих пор. «Наверное, так чувствует себя человек, которого душит удав или который погибает во время землетрясения под обломками рухнувшего дома», — думал Крис. На него нахлынули видения тысяч людей, страдающих и умирающих при всех обстоятельствах, какие только можно себе вообразить, и он почувствовал их боль. Он видел, как животные убивают друг друга и их тоже преследуют и убивают. Он отождествлял себя со всеми сразу и был уверен, что умирает.

Внезапно возникло другое переживание, которое становилось все ярче. Крис ощущал себя зародышем, запертым в утробе матери. Мощные сокращения мышц матки крепко удерживали его на месте. Шейка матки превратилась в стальное кольцо — препятствие, которое казалось непреодолимым. Сокрушительное давление и удушье причиняли невыносимые муки. В сознании Криса возникла страшная мысль: «Я умираю и рождаюсь одновременно. Между двумя этими событиями нет никакой разницы! Муки рождения и страдания смерти — одно и то же!»

Он думал о Сартре, о других философах-экзистенциалистах, о театре абсурда. «Они знали! Человеческая жизнь абсурдна, чудовищна и абсолютно тщетна! Это бессмысленный фарс, жестокая шутка, сыгранная с человечеством. Мы рождаемся нагими, испуганными, беспомощными, страдаем всю жизнь и умираем страдая. Мы обманываем себя, думая, что в жизни есть какой-то смысл. Все дело во времени, и мы уходим туда, откуда пришли. Жизнь — не что иное, как ожидание Годо*.

Крис безуспешно пытался найти в жизни хоть какой-нибудь смысл. Теперь он понимал, что заново переживает собственное рождение, полностью осознавая некоторые эмоциональные и физические отпечатки, которые этот трудный биологический процесс оставил в его мозгу и клетках тела. Но он чувствовал: чтобы рождение завершилось, необходимо найти в жизни смысл, что-нибудь такое, что сделает жизнь стоящим занятием. Крис был убежден, что если не преуспеет в этом, то навеки останется в этом кошмарном тесном мирке, пойманный в дьявольский пространно-временной виток, который связывает настоящее со временем его рождения и смерти. Но все, что бы он ни начинал, тут же беспощадно высмеивалось и уничтожалось.

В голове у Криса неумолчно звучал внутренний монолог, окрашенный глубочайшим пессимизмом, — будто голос пособника дьявола, пресекающий все его попытки найти в жизни хоть какой-то смысл: «Зачем истязать себя физическими упражнениями, заниматься аэробикой, накачивать мышцы, если в конце всех нас ждет старческий маразм? — слышал Крис дьявольский шепот. — Зачем развивать мозг, искать знаний, если в конце жизни мы будем не в состоянии вспомнить, что ели вчера на обед? Все, что бы мы ни создали, рано или поздно разрушится само или будет разрушено».

У Криса мелькнула мысль, что дети могли бы придать смысл его жизни, но она тут же была вдребезги разбита циничным демоном, который вцепился в него мертвой хваткой: «Смешно думать, будто дети способны что-либо изменить! Если мы не способны найти смысл в собственной жизни, то разве сможем решить проблему, плодя существа, чья жизнь так же бессмысленно, как и наша? Суета сует, все суета! Так проходит земная слава! Мы — прах и в прах обратимся! Разве западная наука не твердит, что человек — кусок плоти с продолжительностью жизни от зачатия до смерти? Кто мы такие и почему все, что мы создаем, так удручающе недолговечно! Выхода из тупика нет, жизнь абсолютно бессмысленна и абсурдна!

Крис так и не сумел решить проблему смысла жизни, но внезапно почувствовал, что тиски, сдавливающие его лоб, ощутимо ослабли. Огромная энергия, все это время замкнутая в его теле, стала высвобождаться с головокружительной скоростью. Он понял, что шейка матки раскрылась и ситуация перестала казаться столь безнадежной. Пока он переживал смертельную борьбу плода, отчаянно пытающегося вырваться из тисков родового канала, перед ним промелькнула целая вереница картин из истории человечества.

Он переживал эмоции и ощущения солдат бесчисленных кровопролитных войн и революций, беспощадно убивающих, грабящих, насилующих, а также все чувства побежденных. Он ощущал себя римлянами и их жертвами-христианами, гибнущими в Колизее; средневековыми инквизиторами и тысячами людей, обвиненных в колдовстве и ереси и подвергнутых пыткам и казни; нацистами и замученными евреями, сталинскими палачами и узниками архипелага Гулаг. Он чувствовал в своей крови возбуждение исследователей и первооткрывателей всех веков: кроманьонцев, пересекающих Берингов пролив, конкистадоров, грабящих золотые сокровищницы ацтеков и инков, первых астронавтов, отважившихся выйти в открытый космос, и пионеров-исследователей Красной Планеты на первой космической станции «Марс».

В нем нарастал мощный протест против слепой силы, управляющей развитием человечества, и глубокое отвращение к человеческой жестокости и жадности, которые приносят столько страданий. Он страстно желал гармонии, чистоты и душевного покоя. Но картины становились все ужаснее. Он очутился на ведьмовском шабаше, разнузданной ритуальной оргии, возглавляемой дьяволом в обличье огромного черного козла. Дикий сексуальный разгул, нарушение всех социальных табу, поедание невообразимых мерзостей и чудовищное богохульство — все сплавилось в одну нераздельную массу. Страх смерти сменился страхом потерять свою душу — неописуемым ужасом вечного проклятья. Стуча зубами он молил о спасении.

Словно в ответ на его мольбу небо разверзлось и сквозь тяжелые тучи прорвался ослепительный поток божественного света. Внезапно возникла фигура распятого на кресте Иисуса — тело его содрогалось от мук, лицо же было просветленным и безмятежным. И в тот же миг Крис полностью слился со Спасителем и разделил его страдания. Он почувствовал, что невообразимая боль, которая его терзает, Темная Ночь Души*, очищает его существо и приносит искупление не только ему, но и всему человечеству.

Неужели он, Кристиан, — это сам Христос, ожидающий Второго Пришествия? Может быть, об этом говорит имя, данное ему при крещении? Разве не чувствует он боли от гвоздей, пронзивших кисти и ступни Иисуса? Разве во рту у него не тот же привкус желчи и уксуса, который мучил Иисуса? Разве не ранят его лоб иглы Иисусова тернового венца? Разве острая боль в боку не от раны, нанесенной мечом Кассия Лонгина? Да, никаких сомнений нет — он Иисус Христос!

Крис встал и отошел от микроскопа. Он был ошеломлен, не способен осознать всю глубину откровения и принять на себя связанную с ним ответственность. Первые волнение и восторг улеглись, и на смену им пришла волна ужаса и паранойи. Иисуса преследовали, пытали и распяли. Он умер, преданный одним из самых близких друзей и учеников. Каков будет сценарий Второго Пришествия? Что подумают друзья, когда узнают, кто он? Что с ним будет? Крис выбежал из палатки и ринулся в тропический лес. Ему нужно время, чтобы все обдумать. А пока самое лучшее — спрятаться в джунглях и решить, что же делать дальше.

Àáñîëþò, êàê îí åñòü


Вскоре после обеда лагерь затих, как это обычно бывало во время дневной сиесты. Пылающее солнце висело почти в зените, и его лучи безжалостно бомбардировали палатки и тростниковые крыши маленького поселка. Эд Паркер и Лора решили провести обеденный перерыв вместе и поболтать. Для Эда это была первая возможность выяснить, как Лоре удалось раздобыть череп. Накануне им не удалось поговорить: Эд весь день был занят, а Лора, уставшая после грибных приключений, рано легла спать.

Пользуясь тем, что они наконец-то остались одни, Эд тихо спросил:

— Подозреваю, что у тебя веские причины не обсуждать это при всех, но все-таки, что это за череп? Где ты его взяла?

— Знаю, что в это трудно поверить, но я сказала тебе правду, — ответила Лора. — Я нашла его в лесу, в развалинах. Шла из деревни и недалеко от тропинки заметила интересное каменное сооружение, полуразрушенное и заросшее лианами. Должно быть, это древнее святилище, возможно, посвященное Кецалькоатлю, потому что по бокам стояли две скульптуры Оперенного Змея.

— Майя называли его Кукулькан, но, по сути, это одно божество, — поправил Лору Эд. — Я знаю, о каком сооружении ты говоришь. Мы его видели и надеемся добраться до него в следующем месяце.

— Мне стало любопытно, и я сошла с тропинки, чтобы рассмотреть его поближе. Внутри была наклонная плита — должно быть, полуразрушенный алтарь. Я заметила под ней странный зелено-красный свет, пробивающийся сквозь густую растительность. Это светился лежащий в папоротнике череп.

Эд прекрасно знал Лору и не сомневался, что она говорит правду.

— Невероятно, — сказал он смеясь и качая головой. — Какая ирония судьбы! Мы, профессионалы, в поте лица раскапываем развалины, а самый изумительный предмет находит под камнями прогуливающийся по лесу любитель!

— Есть кое-что еще, о чем я не стала говорить при всех, — призналась Лора. — Но мне кажется, что это важно, и, думаю, тебе следует об этом знать. Найдя череп, я некоторое время пристально смотрела на него, и он подействовал на меня очень странно. Я впала в глубокий транс и пережила яркое видение.

— И что же ты увидела? — с некоторым беспокойством спросил Эд. Лора всегда была очень здравомыслящей и разумной. Это был первый случай, когда она заговорила о таких вещах.

— Светящееся создание, очень могущественно женское божество. Мне кажется, именно его последователи Юнга называют Богиней-Матерью, — после некоторых колебаний проговорила Лора. — Она показала мне, какой опасный путь выбрала западная цивилизация, а потом вручила череп как дар моему народу, как лекарство от пороков нашего времени. Она назвала его «Смерть, Несущая Жизнь».

Лора говорила медленно, тщательно подбирая выражения и взвешивая каждое слово. Она понимала: с точки зрения традиционной психиатрии, все, что она рассказывает, можно расценить как серьезное расстройство психики. Реакцию отца на ее историю тоже нетрудно было предугадать.

— Как ты себя чувствуешь? С тобой все в порядке? — спросил Эд, начиная по-настоящему тревожиться за состояние рассудка дочери.

— Все прекрасно, — заверила отца Лора, — только очень необычно. Мне нужно некоторое время, чтобы все это переварить.

— Эд, ты один? Можно войти? — прервал их разговор донесшийся снаружи нетерпеливый голос.

То был Рон Эллисон, врач экспедиции. Квалифицированный и опытный специалист по внутренним болезням, Рон полностью разочаровался в курсе, которым пошла механизированная, оторвавшаяся от человека медицина, и решил принять участие в экспедиции. Этот выбор временно разрешил его дилемму и одновременно удовлетворил тягу к приключениям и экзотическим странам. Рон больше походил на дружелюбного и общительного семейного доктора первой половины двадцатого века, чем на технократа двадцать первого века, механика по ремонту тел.

— У меня Лора, но мы уже заканчиваем. Заходи, пожалуйста! Что случилось?

Рон, всегда спокойный и уравновешенный, на этот раз был непохож на самого себя. Он задыхался и выглядел встревоженным.

— Есть разговор, Эд, — сказал он, входя в палатку. — Я только что видел Таню. Она пришла ко мне, потому что у нее начались приступы неудержимой дрожи. Это определенно не эпилепсия. Когда это происходит, она не теряет сознания и недержание мочи тоже не возникает, но дрожь очень сильная, к тому же она чувствует, как все тело пронизывают мощные электрические разряды. Я видел пару приступов — впечатление такое, будто ее подключили к цепи высокого напряжения. Все это сопровождается видениями и приливами самых разных немотивированных эмоций.

— Когда это началось? Что могло вызвать эти приступы? — начал задавать технические вопросы Эд, вместо того чтобы спросить о том, что его действительно занимало: почему Рон пришел обсудить этот вопрос с ним? Ведь это явно медицинская проблема из разряда тех, которые Рон обычно решает самостоятельно. Так почему же он пришел?

— Несколько часов назад, — ответил Рон. — И при очень необычных обстоятельствах. Таня и Майкл забеспокоились, почему Крис не пришел на завтрак. Кроуфорды и Крис дружат и много времени проводят вместе. В столовой они сидят за одним столом. Таня пришла к Крису в палатку и обнаружила, что ночью он не ложился. Лазерная лампа была включена, в воздухе висела голографическая проекция черепа. Таня была озадачена и решила выяснить, что же произошло. Некоторое время она разглядывала изображение черепа. После этого все и началось.

— Ты хочешь сказать, что это голограмма черепа так странно повлияли на ее организм и психику? — недоверчиво спросил Эд.

— Выходит, что именно так, — ответил Рон. — Таня выключила голограмму, как только почувствовала неладное, но переживание продолжалось. Пару часов она пыталась справиться с приступами, но в конце концов решила прийти ко мне. Мне пришлось дать ей большую дозу стоицина, нового сильнодействующего транквилизатора. Похоже, он успокоил ее и снял мышечное напряжение.

— Возможно, с Крисом произошло то же самое и он в опасности? — вмешалась Лора, прерывая рассказ Рона. — Нужно его разыскать!

— Как раз поэтому я и пришел, — подхватил Рон, обрадованный, что ему наконец-то удалось убедить слушателей: дело срочное.

Эд понял, что действовать нужно немедленно.

— Срочно собирай людей, — велел он Рону. — Расскажи им о том, что происходит. Позаботься, чтобы больше никто не приближался ни к черепу, ни к голограммам. Скажи всем, у кого нет необходимости оставаться в лагере, чтобы прервали работу и отправлялись на поиски Криса. Мы разойдемся во всех направлениях и будем последовательно прочесывать лес.

Эд вошел в палатку Криса и огляделся. Он обнаружил на столе голограмму и положил ее в футляр с надписью «Хрустальный череп: проекционные голограммы», где уже лежало несколько других копий. Найти ящик с черепом не составило труда. Эд поднял крышку и заглянул внутрь, дабы убедиться, что содержимое на месте. Увидев красно-зеленое свечение, он тут же закрыл ящик — не хотел рисковать. Эд взял ящик и футляр с голограммами и отнес опасный груз в свою палатку. Там он поместил все в большой деревянный сундук с кодовым замком и решил держать подальше от любопытных глаз, пока дело не прояснится.

Чувствуя, что справился с ситуацией, Эд вышел из палатки, спеша присоединиться к поисковой команде. Не успел он войти в лес, как из зеленых зарослей навстречу ему вышла группа людей. Он узнал высокую фигуру Рона, который шел впереди, а потом услышал его голос:

— Все в порядке! Мы нашли его, нашли!

Когда они встретились, Эд крепко обнял Криса, а потом отступил на шаг и оглядел его. Крис походил на индийскую или китайскую статую Будды: он блаженно улыбался, глаза его сияли каким-то неземным светом. Зрачки были расширены, и, хотя он стоял лицом к Эду, казалось, что взгляд его устремлен сквозь него, в бесконечность. Что-то тут было явно не так, и Эд насторожился.

— Как самочувствие? Где ты был? Что случилось? — обрушил он на Криса град вопросов. — Ты заставил нас поволноваться!

— Теперь все хорошо, — ответил Крис. — Но какое-то время было жутковато, будто прокатился на американских горах.

— Пойдем ко мне в палатку, — предложил Эд. — Мы с Лорой как раз говорили о черепе. Если ты в порядке, посиди с нами. Я уверен, Лоре будет интересно тебя послушать. Думаю, и Рону стоит присоединиться к нам.

— Необычные ощущения начались вчера после обеда, когда я занялся исследованием черепа, — начал рассказ Крис, когда они вчетвером собрались в палатке Эда. — Я услышал странные напевы и пережил яркие видения. Чтобы проделать необходимую работу, пришлось по-настоящему бороться с собой. Мне стало казаться, что глупо измерять и взвешивать череп, исследовать его поверхность. Очень хотелось забыть обо всем этом и полностью отдаться переживаниям. Я чувствовал себя Одиссеем, которого манит пение сирен.

— И ты смог справиться с наваждением и продолжать работу? — спросила Лора, припомнив власть собственного переживания. Она бы и подумать не смогла ни о каких будничных вещах, тем более заниматься ими. Хотя, конечно, в то время она еще испытывала действие теонанакатля.

— Наверное, я бы поддался искушению уже тогда, — признался Крис, — но как раз в то время ко мне зашел Мэт, и это вернуло меня к реальности. Мы довольно долго разговаривали, а потом Мэт стал разглядывать череп, и его самого захватили какие-то яркие переживания.

— Как, и Мэта тоже? — перебил его Эд, осознавая, что проблема может быть более масштабной, чем он предполагал.

— Да, для него нутро черепа выглядело как некий космический компьютер с невероятным объемом памяти. Он что-то говорил об Универсальном Разуме и Абсолюте, только я не совсем уловил.

— Я не знал, что Мэта это тоже затронуло. — Нужно его осмотреть и проверить, все ли в порядке, — заметил Рон.

— А что произошло потом? — спросила Лора, которой не терпелось услышать продолжение истории

— Когда Мэт ушел, — продолжал Крис, — я решил заглянуть внутрь черепа, используя бинокулярный микроскоп и проекционные голограммы, которые сделал утром. Тут-то я и попался. Меня затянуло в гигантский водоворот, и я оказался совершенно в другой реальности. Наверное, так чувствовала себя Алиса в норе кролика или Дороти, когда ураган уносил ее из Канзаса. Только в моем случае это был не географический, а «понятийный» Канзас моего рационального мира. Я очутился в бездонной пропасти, символизирующей абсурдность всего материального.

— И как же ты выбрался из этой пропасти? — поинтересовался Эд, пытаясь понять, о чем говорит Крис.

— Я понял, что заперт в тесном мирке своего образа мышления, потому что никогда не задумывался о факте своего рождения. Естественно, анатомически я родился, поскольку телесно выбрался из тисков родового канала, но где-то в глубинах психики до сих пор нес отпечаток безнадежности и беспомощности этой страшной борьбы. Вчера под влиянием воспоминаний о том, как я был зажат в родовом канале, мне пришлось пережить экзистенциальное отчаяние. Когда же шейка матки открылась, ощущение безнадежности исчезло. Все дело было в этой невероятно жестокой борьбе, предваряющей выход, рождение. Я видел сцены неописуемой жестокости, видел убийства и насилия всех времен. Я понял, что насилие и секс являются важными движущими силами в истории человечества.

Слушая рассказ Криса, Эд ощущал полное недоумение. Он не мог определить свое отношение к нему. Это не укладывалось в его голове. Не расскажи ему Лора о своей странной реакции на череп, он не сомневался бы, что Крис спятил, притом окончательно.

Отношение Рона было строго клиническим. Для начала он исключал саму возможность, что Крис мог в действительности пережить свое рождение. Каждому студенту-медику известно, что это невозможно, потому что у новорожденного кора головного мозга еще не полностью миелинизирована. Значит, дело только за правильным диагнозом.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   10   11   12   13   14   15   16   17   ...   31


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница