Почти полвека назад яркое переживание, продолжавшееся всего несколько часов, изменило всю мою личную жизнь и научную карьеру



страница20/31
Дата01.05.2016
Размер2.55 Mb.
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   31

— И мы не единственные, на кого череп оказал столь сильное влияние, — вставил Эд. — У человека, который первым подверг череп детальному исследованию, случился тяжелый приступ психического расстройства, сопровождавшийся ужасающим экзистенциальным кризисом и переживанием смерти и последующего возрождения. Он ощущал до того убедительное чувство тождественности с Иисусом, что некоторое время и вправду думал, что наступило Второе Пришествие. Сильная паранойя заставила его убежать из лагеря и спрятаться в джунглях. Сейчас он пришел в себя, но еще далек от нормы. Думаю, дай ему волю, он попытался бы реформировать христианство.

— А что, идея не так уж плоха, —сказала Лора шутливо. — Христианской церкви это пошло бы на пользу. И я не согласна с твоим диагнозом. После того что мы пережили, я бы не назвала случай с Крисом психическим расстройством. Думаю, это было мистическое переживание, которое протекало не совсем гладко. Не такая уж это редкость в истории духовности. Вспомни Святую Терезу Авильскую, Святого Антония, Рамакришну или даже Иисуса и Будду.

— А случай с Таней? — возразил Эд. — Ее видения и всплески эмоций сопровождались явными неврологическими симптомами, в том числе сильным тремором и припадками, похожими на эпилепсию. Нет никаких сомнений, что ее состояние было патологическим.

— Не обязательно, — не соглашалась Лора, — это тоже зависит от точки зрения. Я долго разговаривала с Танейи и разобралась в том, что с ней произошло. Потом я обсудила это с Майклом — он большой знаток мифологии и восточной философии. Так вот, Майкл сказал, что Танины переживания очень похожи на то, что в тантрийской философии называют пробуждением Кундалини. Он полагает, что ее эмоциональные всплески и волны телесной энергии — это, возможно, то, что в Индии назавают крия. В древней индийской литературе крия рассматривается как очищение старых травм, полученных в этой жизни или даже в прошлых рождениях. Я не говорю, что мы наблюдали именно это, просто на то, что с ней случилось, можно взглянуть и по-другому.

Замечания Лоры произвели впечатление на Роберта. Ему стало интересно, дошла ли она до этого сама или знала, что в последние десятилетия психиатры ведут горячие дискуссии о природе мистических переживаний. Традиционное мнение заключалось в том, что между мистицизмом и психозом нет никакого различия. Альтернативные теории рассматривали духовные переживания как истинные проявления человеческой психики. Некоторые исследователи даже считали, что многие переживания, обычно диагностируемые как психозы, на самом деле являют собой психодуховный кризис, который может исцелять.

Роберт чувствовал, что готов влюбиться. Его всегда влекло к умным женщинам, поэтому ум Лоры сам по себе был достаточным аргументом, чтобы пробудить в Роберте глубокое чувство. Но сочетание блестящего ума с красотой и обаянием поразило Роберта как приворотное зелье — средневековый любовный напиток, вызывающий непреодолимую страсть. Он безошибочно узнавал характерные симптомы безнадежной влюбленности: предательские сомнения по поводу своего возраста, внешности, статуса разведенного мужчины и множество других причин для беспокойства. Ему хотелось, чтобы эта встреча длилась вечно, но неумолимое давление плотного графика взяло верх, и он неохотно распрощался с гостями.

Когда они расстались, охранник проводил Эда и Лору до стоянки. Девушку озадачило впечатление, которое произвел на нее Роберт. Она чувствовала в мыслях и в крови бурное волнение, как будто весь ее организм взбунтовался, и не могла провести границы между своими эмоциями, мыслями и физическими ощущениями. И все это из-за Роберта, который был для нее чистым листом, табула раса. Она почти ничего о нем не знала, кроме того, что услышала о его исследованиях от отца. Личность Роберта и его характер были для нее чем-то вроде черного ящика. Во время их встречи Роберт или слушал, или говорил о самых общих вещах, главным образом о политике и науке. О себе он не сказал ровным счетом ничего и не проявил никаких личных качеств. И все же у Лоры было странное ощущение, что она знает его всю жизнь.

Девушка чувствовала, что не готова вернуться в безумную суету города. Ей нужно было спокойно поразмыслить, чтобы разобраться в своем необычном состоянии. По ее просьбе на этот раз они выбрали прибрежную дорогу через Мьюир-Бич и неспешно пообедали в кафе «Пеликан».

Çóá çà çóá
Когда Роберт Хантер наконец закончил работу в лаборатории и вернулся в свой кабинет, шел уже десятый час вечера. Он часто работал по вечерам и редко уходил из лаборатории раньше десяти, а порой задерживался и до полуночи. Но сегодня он считал каждую минуту и с трудом дождался конца работы. Сегодня утром во время встречи с Паркерами он был слишком очарован Лорой и обратил на череп мало внимания. Но после их ухода его интерес к загадочному творению майя стал расти. Правда, Роберт не был уверен, что тому причиной: любознательность ученого или то, что загадка черепа привела к нему Лору.

Роберт втайне надеялся, что их отношения продолжатся и перерастут рамки деловых встреч. Фантазии, главной героиней которых была Лора, стремительно уносили его в будущее, намного опережая трезвую реальность утренней встречи. Со времени своего мучительного развода, который произошел два года назад, Роберт жил затворником. Бóльшую часть времени он был так погружен в работу, что у него почти не оставалось времени ни на что другое. Результатом такого аскетического образа жизни стал изрядный сексуальный голод, поэтому он не всегда беспристрастно судил о женщинах. Но это не могло повлиять на его чувство к Лоре. Вполне объективно и по любым меркам Лора была необычайно привлекательна и умна. Она произвела бы на него столь же сильное впечатление и в пору его юности, когда он отдавал должное сексу. Роберт не мог припомнить, чтобы еще какая-нибудь женщина поразила его так же глубоко, как Лора. Нет, она ни на кого не похожа.

Но Лоры рядом не было, и внимание Роберта переключилось на череп как на предмет, тесно связанный с предметом его желаний. Он вынул череп из коробки, развернул и осторожно положил на стол. Затем включил настольную лампу и установил ее под таким углом, чтобы она как можно лучше освещала загадочный предмет. От первого же взгляда на череп по телу его пробежали мурашки. Красный свет, вырвавшийся из пустых глазниц, был резким и пронзительным, что странно контрастировало с мягким зеленоватым сиянием самого черепа.

Несомненно, череп — замечательное произведение искусства, с этим Роберт был полностью согласен. Но, к его великому разочарованию, этим все и ограничилось. Никаких всплесков энергии Кундалини, никаких галлюцинаций, никаких поразительных прозрений — ничего подобного! С одной стороны, скептицизм ученого подсказывал ему именно такой результат, но ради Эда и Лоры ему хотелось бы чего-то иного. Наверное, люди, на которых череп оказал такое сильное воздействие, очень внушаемы или даже находятся на грани нормы. Но потом Роберт вспомнил, что первой ощутила на себе воздействие черепа Лора. А она кажется вполне зрелой, рассудительной и уравновешенной! А если даже она не такая, у Роберта были веские причины видеть ее такой.

«Может, нужно больше времени, чтобы воздействие было полным? — подумал Роберт. — Люди, которые рассказывали о необычных переживаниях, наблюдали череп более или менее продолжительное время».

Как добросовестный ученый Роберт решил не делать скоропалительных выводов и точно воспроизвести условия, при которых наблюдался эффект. Он удобно откинулся на спинку кресла и сосредоточил внимание на красном свете, выходящем из глазниц. Пришло ощущение покоя. Оно все усиливалось, и Роберт стал погружаться в гипнотическое состояние. Черты черепа постепенно растворялись, его зеленый цвет слился с красным мерцанием глазниц. Теперь перед Робертом была бездна, по которой плыли бесформенные облака. Устремив взгляд на завихрения, напоминающие трехмерный динамический тест Роршаха, Роберт стал думать о своей работе.

Несомненно, это целый ряд профессиональных достижений, большой научный успех! Роберт вспомнил забавные и образные названия, которые он давал своим проектам: всю серию экспериментов по биоробототехниике он назвал «Коппелия» по имени очаровательной куклы-танцовщицы из сказки Гофмана. Для проекта подготовки программно-управляемых китов он выбрал название «Моби Дик», для дельфинов — «Флиппер», для дистанционно управляемых летучих мышей — «Дракула», для приматов, усовершенствованных средствами робототехники, — «Кинг Конг», а для людей, в мозг которых будут вживлены электроды и микрочипы, — «Голем».

Но это приятное состояние длилось недолго — Роберт стал ощущать растущее беспокойство. Внезапно ему пришло в голову, какая это невероятная бесчувственность, жестокость, и даже кощунство — использовать столь легкомысленные названия для проектов, причиняющих столько страданий. И прежде всего, какая глубокая ошибка с его стороны —участвовать в таких проектах. Размышляя о своей работе, он увидел стайку дельфинов — они игриво скользили по аквамариновой поверхности океана, описывали плавную кривую в воздухе и, завершая изящный прыжок, возвращались в родную стихию. Роберт без всякого труда ощутил себя одним из них и разделил их веселье и радость жизни.

Ум дельфинов поистине удивителен! И какими бы опасными ни казались их зубы, эти животные никогда не нападают на людей. Роберт невольно вспомнил истории о дельфинах, спасших людей в океане, от легендарного греческого сказителя Ариона, воспетого Овидием, до русского акушера Игоря Чарковского. Наблюдая сцены дружеского общения людей и дельфинов, Роберт растрогался и глаза его наполнились слезами.

А потом он увидел несколько гигантских тел, мирно плывущих в океане, и понял, что это стая серых китов. Мозг кита равен человеческому, а иногда превосходит его, причем не только по весу и размеру, но и по площади и сложности коры. Все эти показатели явно говорят о наличии ума. Осознав это, Роберт удивился и задумался: что делают киты в океане с таким огромным мозгом, как используют его колоссальные возможности?

Почему он никогда не задумывался об этом раньше? Киты плавают, резвятся в океане, заглатывают пищу и спариваются. Но все эти действия не так уж отличаются от поведения разнообразных рыб. Эти функции не требуют такого совершенного мозга, каким обладают киты. Миллионы лет назад предки китов и дельфинов были наземными животными, но почему-то решили вернуться в океан, где зародилась жизнь. Их жизнь на суше была гораздо сложнее и потребовала большего мозга. Но и в океане они должны использовать все возможности своего мозга, должны упражнять его, иначе он бы давным-давно атрофировался. Природа не сохраняет органы, которые не имеют полезной функции!

Роберт думал о том бесконечном разнообразии, с каким использует свой мозг человек — от изготовления орудий труда до искусства и науки, в том числе и математики. Но, чтобы иметь смысл, любой из этих видов деятельности должен обретать какое-то конкретное и осязаемое выражение. Хотя... может быть, и нет. Обязательно ли умственная деятельность должна быть связана с производством, требует ли она наличия хватательных органов? У китообразных есть система акустической связи, и звуки, издаваемые китами, могут распространяться в океане на многие сотни миль. Похоже, у них есть высокоразвитый язык, понятный только им одним.

На протяжении тысячелетий человеческую культуру хранили в памяти и передавали исключительно средствами языка. А вдруг киты обладают «акустической культурной традицией» и передают из поколения в поколение эпические сказания, почерпнутые из миллионов лет эволюции, свидетелями которой они являются? Возможно, у них есть свои песни или другие музыкальные формы, сравнимые с нашими и способные передавать сложный смысл. Можно ли преобразовывать вибрации, издаваемые акустической системой кита, в голографические образы? Может быть, киты способны создавать и посылать своим сородичам картины или даже проигрывать нечто вроде кино?

Что-то подобное вполне может существовать — ведь должны же они как-то использовать свой мозг! А может, есть и что-то еще более фантастическое. В сознании людей, погруженных на несколько часов или дней в особо сконструированные бассейны, полностью изолированные от внешних раздражителей, происходят глубокие изменения. Может быть, киты, пребывая в океанском уединении, способны входить в особые состояния, подобные трансу шаманов или отрешенности йогинов? Это могло бы открыть доступ к широкому спектру переживаний, схожих с психоделическими состояниями, таких как мистический экстаз, переживание выхода за пределы тела, астральная проекция, видение на расстоянии, экстрасенсорное восприятие и Бог знает что еще.

Потом в голове Роберта мелькнула еще более невероятная идея. А вдруг киты следят за жизнью на суше и даже влияют на нее, не покидая океана? Чтобы освоить эти навыки, у них было пятнадцать миллионов лет! Сознание Роберта переполняли образы; мысли стремительно мчались, вспыхивая ошеломляющими прозрениями. За все годы работы с китами и дельфинами у него никогда возникало таких бредовых идей. Тем не менее приходилось признать, что все жгучие вопросы и ответы, которые на него навалились, в высшей степени законны и логичны.

А потом переживание изменилось. Теперь Роберт уже не наблюдал жизнь китов со стороны — его сознание проникло в их удивительный и чуждый внутренний мир. Он и вправду стал одним из них. Все его существо захлестнула волна глубокого метафизического ужаса. Его ум проник в измерения, которые были ему совершенно незнакомы, существование которых он даже не мог себе представить. Этот новый мир настолько отличался от прежнего, что казался инопланетным. Роберт ощутил сильный страх, граничащий с паникой. А вдруг киты и дельфины — посланцы иных миров? Почему при всем своем уме они так легко становятся добычей людей?

Напрашивался единственный ответ: они становятся добычей умышленно. Они добровольцы, явившиеся по собственному желанию. ОНИ ПРИШЛИ НАС ИЗУЧАТЬ! Роберт отверг эту мысль, едва она возникла: «Нет, это невозможно. Став добычей людей, китообразные полностью зависят от их воли. Они рискуют навсегда потерять свободу и даже погибнуть». Но потом Роберт припомнил странное событие, произошедшее в его лаборатории несколько лет назад. У него были два дельфина, самец и самка — явно пара, которую связывала нежная любовь. Однажды самка заболела пневмонией и, несмотря на интенсивное лечение антибиотиками, через несколько дней умерла. Самец очень тяжело переживал ее смерть — он перестал есть, а через два дня опустился на дно бассейна и оставался там, пока не задохнулся. Это был его выбор, он просто решил покинуть свое тело. Возможно, страх смерти не играет здесь никакой роли. Каким бы невероятным и запредельным это ни казалось, китообразные победили смерть и не боятся ее.

Атмосфера становилась все более мрачной и зловещей. Переживание снова изменилось — теперь Роберт оказался в своей лаборатории. Он был дельфином, которого оперировали, потом — вторым, третьим. Тела животных перемещались на гигантской ленте, а им в мозг вживляли микрочипы и электроды. Бесконечный конвейер пыток... Потом дьявольские опыты перешли на других животных: голубей, летучих мышей, крыс и обезьян. И все это время Роберт переживал свою общность со всеми ими и в то же время ощущал все страдания, которые причинил экспериментальным животным, как свои собственные.

Вдруг переживание изменилось еще раз: Роберт почувствовал, что какой-то загадочный всасывающий механизм перенес его в другое место. Он находился не в знакомой лаборатории, а в мире научной фантастики. На этот раз эксперимент проводили не люди, а группа похожих на насекомых пришельцев с большими темными миндалевидными глазами. Пока двое из них держали Роберта, третий приблизился к нему с продолговатым металлическим предметом и ввел трубку ему в нос. Мозг пронзила мгновенная вспышка боли, и на какое-то время Роберт потерял сознание.

Когда он пришел в себя, перед ним с мучительной настойчивостью снова предстали картины его научной деятельности. Роберт был потрясен, осознав, как много страданий причинил живым существам. Наслаждение свободой в родной стихии и адские муки в лаборатории — поистине невыносимый контраст. Потом ему пришлось задуматься о том, почему большая часть НИПИСа находится в подчинении у военных и ЦРУ. То была территория, окутанная завесой тайны и недосягаемая даже для сотрудников института, ведущих общетеоретические исследования, вроде него самого.

Какие же дьявольские планы там вынашивают? Какие грязные тайны скрываются за зловещей формулой «Совершенно секретно»? Эти серые кардиналы человеческой истории имеют доступ ко всем данным Робертовых исследований, а взамен платят ему внушительное жалованье. Внезапно это показалось ему интеллектуальной проституцией. Что они делают с этой информацией? И какую роль играет во всем этом загадочный Крэйг Энрайт? Трудясь сразу на двух фронтах, он одной рукой орудует в лаборатории Роберта, а другой неизвестно где. Как он использует то, что узнал, будучи первым заместителем Роберта?

Роберт вдруг понял, что НИПИС — дурное место, а работа, которую там ведут, противоречит главным неписаным космическим законам. Как он мог столько лет жить в башне из слоновой кости, не задаваясь важными этическими вопросами, которые пришлось задать себе сегодня? С головой уйдя в научную работу и отгородившись от остального мира, он не видел ничего вокруг, словно тетерев на току, и таким образом мог стать невольным пособником ужасных преступлений! Все его существо захлестнула волна мучительной вины за участие в проектах НИПИСа и собственные прегрешения против космического порядка. Он понял, что когда-нибудь ему придется пережить кармическое воздаяние за содеянное.

А потом он почувствовал, что его тело увеличилось до громадных размеров, руки и ноги стали невероятно тяжелыми, и он движется в жидкой тьме как гигантская торпеда. Роберт пытался понять, кто же он теперь, и вскоре осознал, что вновь стал китом. Только на этот раз он не плыл спокойно, не скользил игриво, не выпрыгивал в воздух — он мчался вперед, гонимый неумолимым и настойчивым приказом. Его мышцы работали в полную силу, но ощущения усталости не было. Все происходило механически, без всякого участия с его стороны. Необычайно богатый и многомерный внутренний мир прекрасного животного сузился до примитивной цели — достичь места назначения.

Миллионы электрических импульсов безжалостно бомбардировали его мозг, подчиняя себе все естественные наклонности. Роберт понял, что это пульсирующие команды имплантированных электродов, которым невозможно сопротивляться или возражать. И что-то еще мешало животному — какая-то громоздкая неудобная штуковина под брюхом. Огромный груз крепился к телу тесным поясом, еще больше стесняя свободу движений. Полностью слившись с сознанием кита, Роберт внезапно понял, что попал в ситуацию, которой ему очень хотелось бы избежать. Каждой клеточкой своего тела он знал, что стал Левиафаном, одной из несчастных жертв своих экспериментов.

Но что происходит? Насколько было известно Роберту, Левиафан никогда не находился в таких обстоятельствах. Если, конечно, это не дело рук Крэйга, если Левиафан не перешел под опеку военных. Но что бы это могло быть? Роберт перестал размышлять; он полность сосредоточился на переживании и позволил ему завладеть собой. Время от времени он делал отчаянные попытки прорвать заслон электронных сигналов, подчинивших его волю, заставляющих его идти точно к лежащей впереди цели. Но он не мог сделать абсолютно ничего. Сознание было безнадежно поймано в ловушку тела, превращенного в огромную живую торпеду, которая стремительно приближалась к своему концу.

Мощная интуиция кита подсказала Роберту, что он переживает последние мгновения жизни Левиафана. Несомненно, кит каким-то непостижимым образом знал, что его конец близок. Еще пять миль, две, две, одна... и вот он, конец пути! Во время последовавшей краткой передышки акустические локаторы кита обнаружили вокруг скопление больших объектов, отдаленно похожих на его сородичей. А потом он получил последний сигнал. Колоссальная энергия, выпущенная из плена материи, с победоносным ревом вырвалась на свободу, как вулканическая магма, разорвавшая гигантское тело вулкана Кракатау. Превратившись в наводящий ужас огненный шар, который стремительно разрастался во всех направлениях, она выпаривала моря, разрывала и сжигала земную кору архипелага, испепеляла людей и машины, плавила ядерные ракеты и разносила ядовитые радиоактивные пары до самого горизонта.

Казалось, ядерный взрыв, разорвавший кита на тысячи клочьев, одновременно разрушил тело и душу Роберта. Освободившись от грузного тела кита, Роберт превратился в лишенное телесной оболочки сознание Левиафана. Его удивило, что и здесь, так же как на земле, кит был самым большим существом в царстве животных, — его бестелесное сознание было огромным. Таким огромным, что вобрало в себя несметное количество рассеянных частиц света, представляющих собой разбросанные сознания других живых существ, которых взрыв тоже лишил тела. Казалось, он успокаивает их, утешает, говоря с ними на безмолвном языке, который Роберт умел понимать. В этот момент Роберт осознал, что парит высоко над землей. Сквозь клубящуюся массу газа и пыли он узнал поверхность океана, очертания островов и далекую береговую линию.

И тут он связал это с сообщениями о ядерном инциденте в Китае. ЭТО БЫЛА КАТАСТРОФА НА АРХИПЕЛАГЕ ЧЖОУШАНЬ! Они ВОспользовалиСЬ результатАМИ его исследований В преступных ЦЕЛЯХ! убили Левиафана, А вместе с ним — бесчисленное количество невинных жертв!

Зрелище раскаленного источника ослепительного света, более яркого, чем тысячи солнц, навеяло воспоминание о Роберте Оппенгеймере, отце водородной бомбы. Наблюдая чудовищную энергию, вырвавшуюся на волю во время взрыва первой атомной бомбы, Оппенгеймер припомнил обращенные к Аржуне слова Кришны, из «Бхагавадгиты»: «Я смерть, сокрушитель миров». В этих словах Роберту открылась глубокая истина. То, что с ним произошло, было полным и безжалостным уничтожением, разрушением всех жизненных ориентиров.

В следующий миг он стал просто точкой сознания в бескрайнем океане бытия. «Должно быть, это то, что Будда называл нирваной, — мелькнула в сознании Роберта последняя мысль, прежде чем оставшиеся следы его личности растворились в первозданном Ничто, в Пустоте. — Прошли эпохи, и из космической ночи возник огромный золотой лотос, сияющий всеми цветами радуги И словно по волшебству сотворил райский, или небесный, мир невообразимой красоты...»

Роберт, начавший вновь обретать ощущение собственной личности, понял, что этот мир имеет некую глубинную связь с драгоценными камнями, но не с материальной их формой, а с космической сущностью. Он чувствовал, что купается в поле первозданного сияющего сознания, обладающего качеством алмаза. Сколько длилось это состояние — несколько минут, или тысячелетия? Узнать это не было никакой возможности: время как измерение бытия полностью утратило свой смысл.

Ñâèäàíèå â Êàñà Ìàäðîíå


Среди друзей Лора слыла девушкой рассудительной, способной принимать верные решения и быстро их осуществлять. Ей никогда бы не пришло в голову считать себя жертвой невроза навязчивых состояний. Но с тех пор как она встретила Роберта, все говорило в пользу такого диагноза. Мысли все время возвращались к Роберту, рóясь вокруг воспоминаний об их встрече в Болинасе, как пчелы вокруг банки с медом. В голове рождались романтические фантазии — разнообразные сценарии их совместного будущего. Она разрывалась между сильным искушением позвонить ему и пониманием, что это совершенно недопустимо. Несколько раз она начинала набирать его номер, но довести дело до конца так и не смогла.

Лора пыталась понять, что происходит. Конечно, Роберт блестящий ученый и привлекательный мужчина, но она видела его всего один раз и едва с ним знакома. К тому же у нее есть серьезные опасения по поводу его работы в НИПИСе. Большинство проектов этого института строго засекречено, и о них очень мало что известно. Но слухов о том, что там творится, вполне достаточно, чтобы забеспокоиться, особенно в свете того, что она пережила с Баламом Ахау, грибами и черепом. Да и все направление деятельности института казалось ей крайне подозрительным и даже предосудительным. Может быть, отсюда все ее метания? Неужели все дело в конфликте между физическим влечением и этическими принципами?

Лора ненавидела себя за глупые колебания, усматривая в них детскую незрелость, недостойную разумного взрослого человека. В конце концов, у нее есть очень веская причина позвонить Роберту. Он ведь должен сообщить ей и отцу новости о черепе. Чтобы справиться с непонятными сомнениями, она собрала всю волю в кулак и решительно включила головидеофон. Как раз в тот миг, когда Лора собиралась дать компьютеру команду соединить ее с Робертом, раздался звонок. Она ответила, несколько раздосадованная неожиданной помехой. Ну почему это произошло именно в ту секунду, когда она, наконец, решилась на разговор, который так долго откладывала? К изумлению Лоры, перед ней возник не кто иной, как Роберт.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   16   17   18   19   20   21   22   23   ...   31




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница