Психологическая диагностика Под редакцией М. К. Акимовой


Тематический аппер­цептивный тест



страница12/17
Дата23.04.2016
Размер1.5 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17
Тематический аппер­цептивный тест (Thematic Apperception Test — TAT) — была создана еще в 1935 г. К. Морган и Г. Мюрреем [97; 136]. Она применяется в клини­ческой практике для диагностики неврозов и психосоматических рас­стройств.

Стимульным материалом ТАТ является стандартный набор из 30 таб­лиц с изображением относительно неопределенных ситуаций, а также таблица — пустой бланк. Каждому испытуемому дается 20 таблиц, ко­торые подбираются психологом заранее с учетом его пола и возраста. Методика предназначена для диагностирования лиц, начиная с возра­ста 14 лет.

Испытуемого просят составить по картинке рассказ, объяснив, что привело к изображенному событию, что происходит в данный момент, что будет происходить в дальнейшем, о чем думают и что чувствуют пер­сонажи. При предъявлении пустого бланка его просят вообразить ка­кую-либо картину и описать ее, а затем составить по ней рассказ. В про­цессе диагностирования фиксируется время, затраченное на каждую таблицу, латентное время (от момента предъявления таблицы до начала рассказа), длительные паузы, жесты, мимика, поза, настроение. Ведется запись рассказов и всех речевых высказываний испытуемого [55; 86].

Как правило, диагностика проводится в два сеанса с интервалом меж­ду ними в одни сутки. По окончании рассказов следует беседа с испыту-

емым, в ходе которой психолог, прежде всего, выясняет источники тех или иных сюжетов, причины логических неувязок, речевых ошибок, ого­ворок, получает дополнительные сведения об испытуемом.

Г. Мюррей, анализируя рассказы испытуемого, выделял несколько этапов. На первом этапе следует определить героя каждого рассказа. На втором этапе выявляются важнейшие характеристики героя — его стремления, желания, чувства, черты характера, привычки. По терми­нологии Г. Мюррея, это проявления потребностей, который он опре­делял как динамические образования, организующие и направляющие психическую деятельность и поведение человека. Потребность — глав­ная категория теории личности Г. Мюррея (персонологии). Анализ потребностей необходим для уточнения индивидуальности, посколь­ку каждому человеку присущ специфический их комплекс. Г. Мюррей выделил и описал множество потребностей, которые он классифици­ровал по разным основаниям (потребности в деятельности и в резуль­тате, созидательные и негативные потребности и др.) [59]. Наиболее известной среди этих классификаций, делающей акцент на происхож­дении потребности и, следовательно, на направлении деятельности, к которой она побуждает, является следующая: различаются психиче­ские, организменные и социальные потребности.

Для анализа результатов ТАТ Г. Мюррей составил перечень и под­робные описания 20 потребностей, среди которых доминантность, аг­рессия, автономия, социальность, достижение, самозащита и др. По­сле нахождения потребностей у героев рассказов психолог должен оценить их в баллах (от 1 до 5) в зависимости от интенсивности, дли­тельности и частоты проявления, значения для развития сюжета [86].

Завершающий этап обработки заключается в их ранжировании с це­лью выделения доминирующих потребностей, проявляющихся силь­нее и чаще всего на протяжении всего диагностирования (то есть во многих рассказах). По гипотезе Г. Мюррея, испытуемый идентифици­рует себя с героями рассказов; поэтому найденные потребности и их иерархия характеризуют его личность.

Каждой потребности соответствует определенное давление, ощуща­емое со стороны. Давление рассматривается пусковым механизмом потребности, необходимым для того, чтобы она стала активной доми­нантой поведения. Их взаимодействие — тема — является базовым объ­ектом психологического анализа, позволяющим описать взаимоотно­шения индивида со средой.

Мюрреевская схема анализа результатов ТАТ не является един­ственной. Существуют многочисленные ее модификации и дополне-

ния, опирающиеся на разные теоретические концепции. Их возникно­вение в первую очередь объясняется направленностью на получение личностной информации, которая может маскироваться защитными механизмами. С этой целью наряду с содержательными характеристи­ками рассказов выделяют их формальные (структурные) показатели.

В настоящее время благодаря усилиям многих психологов, среди ко­торых следует назвать Д. Рапапорта, С. Томкинса, М. Арнольд, Л. Бел-лака, выделено 27 показателей, которые можно получить по ТАТ [55]. Не все являются обязательными, то есть фиксируемыми в каждом рас­сказе, но важным принципом анализа является ориентация на их це­лостную систему, а также на их интеграцию с другими данными об испытуемом. Использование ТАТ требует от диагноста высокого про­фессионализма, означающего не только знания и опыт, но и опору на интуицию.

Правильное, квалифицированное применение этой сложной ме­тодики позволяет получить целостное, глобальное знание о лично­сти, в котором представлена информация о доминирующих потреб­ностях, степени их удовлетворения, конфликтах со средой, целях и средствах их достижения, преградах, состоянии аффективной сферы, психологических защитах, жизненной позиции, мировоззрении, само­оценке.

ТАТ и использованный в нем подход к оценке личности послужили основой для разработки целого ряда родственных методик, направлен­ных на измерение одной потребности (например, в достижении или агрессии), для диагностики разных возрастных групп (подростковый апперцептивный тест, геронтологический апперцептивный тест).

Известен Тест детской апперцепции (Children's Apperception Test CAT), разработанный Л. Беллаком (1949, 1955, 1965) и предназначен­ный для диагностики детей в возрасте от 3 до 10 лет [10, т. 2; 21]. На карточках CAT вместо людей изображены животные в антропоморф­ных ситуациях, так как предполагается, что маленьким детям легче фантазировать с изображением животного, чем человека. Эта методи­ка широко используется в практике детских психологов-консультан­тов и позволяет выявить основные потребности ребенка и степень их удовлетворения, его взаимоотношения с окружающими людьми, стра­хи, конфликты, психологические защиты.

Несмотря на то что практическая ценность ТАТ и сходных мето­дик не подвергается сомнению со стороны клиницистов, психодиаг­носты продолжают исследования их психометрических параметров [10, т. 2; 12].

Еще одной проективной методикой интерпретации является Мето­дика рисуночной фрустрации Розенцвейга (Rosenzweig Picture Frust­ration Study) [139].

В ТАТе и родственных ему методиках картинки используются для того, чтобы стимулировать свободную игру воображения и вызывать сложные вербальные ответы. В противоположность этому, методика «рисуночной фрустрации» Розенцвейга (RPF-study) дает меньше про­стора для фантазии и требует более простых ответов. Созданная С. Ро-зенцвейгом на основе его теории фрустрации и агрессии, эта методика, опубликованная еще в 1945 г. и имеющая большое количество после­дующих модификаций, представляет собой серию условных рисунков, на которых один персонаж произносит какие-то слова и тем самым определенным образом срывает («фрустрирует») намерения и дей­ствия другого персонажа или привлекает внимание к фрустрирующей ситуации [139]. На специально отведенном пустом месте стимулыюй карточки испытуемый пишет, что, по его мнению, ответил бы фруст-рированный персонаж.

В соответствии с теорией фрустрации С. Розенцвейга это состоя­ние возникает у человека в тех случаях, когда он по каким-то причи­нам не может удовлетворить потребность, добиться намеченной цели. Фрустрация называется первичной (депривацией), если удовлетворе­ние потребности невозможно из-за отсутствия ее объекта. Вторичная фрустрация возникает, когда на пути к цели встречается препятствие, мешающее ее достижению.

Поскольку состояние фрустрации индивид переживает довольно часто в контексте повседневных жизненных ситуаций, он со временем вырабатывает специфические эмоциональные и поведенческие спосо­бы реагирования. Если его отношение к фрустрирующим обстоятель­ствам адекватно, а способы преодоления фрустрации отличаются ус­тойчивостью, то можно говорить о так называемой фрустрационной толерантности. Согласно С. Розенцвейгу, фрустрационная толерант­ность характеризует развитую, зрелую личность. Поэтому так важно психологу не только выявить специфический набор фрустрационных реакций, свойственный индивиду, но и установить их устойчивость. Помимо этого, на основе таблиц стандартных ответов (ответов, ко­торые дают не менее 40 % испытуемых) рассчитывается показатель групповой конформности, позволяющий судить о степени социальной адаптации индивида.

Методика С. Розенцвейга существует в двух вариантах — для взрос­лых, начиная с 15 лет, и для детей в возрасте 4-12 лет. Она обладает

относительно объективной процедурой оценки результатов и более доступна статистическому анализу, чем большинство проективных методик.

Для формализации словесных ответов испытуемых Розенцвейг пред­ложил использовать выделенные им оценочные категории. По типу реакции, отражающему доминирующее в ответе содержание, разли­чают:

♦ препятственно-доминантные реакции — препятствия, вызыва­ющие фрустрацию, всячески акцентируются независимо от того, расцениваются они как благоприятные, неблагоприятные или не­значительные;

♦ самозащитные — активность проявляется в форме порицания ко­го-либо, отрицания или признания собственной вины, уклонения от упрека и направлена на защиту своего Я;

♦ конструктивно-упорствующие реакции — постоянно направлен­ные на выявление конструктивного решения или выхода из кон­фликтной ситуации в форме либо требования помощи от других лиц, либо принятия на себя обязанности позитивно разрешить ситуацию, либо в форме уверенности в том, что время и ход со­бытий приведут к ее разрешению.

По направленности реакции оцениваются как:

экстрапунитивные — направленные на живое или неживое окру­жение, при этом осуждается внешняя причина фрустрации и под­черкивается ее степень, иногда разрешения ситуации требуют от другого лица;

интропунитивные — направленные на самого себя с принятием вины или ответственности за исправление возникшей ситуации; при этом фрустрирующая ситуация не подлежит осуждению;

импунитиеные — направленные на ослабление и преобразование «агрессивной энергии» в нечто незначительное, неизбежное, пре­одолимое со временем; при этом обвинение окружающих или са­мого себя отсутствует.

Так как любое словесное высказывание-ответ на ситуацию С. Ро­зенцвейга можно охарактеризовать и по направлению, и в отношении доминирующего содержания, всевозможные их сочетания (3x3) обра­зуют 9 оценочных факторов, к которым добавлены еще 2, использу­емые для оценки защитных реакций в ситуациях обвинения (когда субъект подвергается нападкам, упрекам со стороны фрустрирующего

персонажа). Этап формализации ответных реакций испытуемого со­стоит в обозначении их с помощью оценочных факторов, что создает условия для количественной обработки. Количественные показатели, отражающие соотношения типов и направлений реакций, преоблада­ющие способы поведения и защиты от обвинений, уровни фрустраци-онной толерантности и социальной адаптации, подвергаются интер­претации и описываются в психологическом заключении.

Общий подход к оценке индивидуальности, предложенный Розен-цвейгом, был использован в других методиках, например для выявле­ния отношения к национальным меньшинствам (Дж. Браун), к выпу­скаемым товарам (Г. Смит) и др. [10, т. 2].

В России эта методика используется в клинической практике для дифференцированной диагностики неврозов, при прогнозировании социально-опасных действий психически больных. Широко применя­ется она и в практической работе со здоровыми людьми для прогноза поведения в трудных и конфликтных ситуациях, для предсказания эмоциональных реакций при столкновении с проблемами, для выяв­ления трудностей во взаимодействии с людьми, при анализе причин социальной дезадаптации. Адаптация и стандартизация детского ва­рианта были предложены Е. Е. Даниловой [37]. Ею получены нормы для детей в возрасте от 6 до 11 лет.

§ 3. Проективные методики экспрессии

Как известно, к ним относятся методики, в которых диагноз лично­стных свойств ставится с опорой на анализ изобразительной деятель­ности индивида. Особое внимание в таких техниках уделяется рисо­ванию человеческой фигуры.

В качестве примера такой графической методики можно назвать методику К. Маховер «Нарисуй человека» (Machover Draw-a-Person Test- DAP) [10, т. 2].

Испытуемый получает карандаш и бумагу с заданием нарисовать чело­века. После того как он заканчивает рисунок, его просят нарисовать че­ловека противоположного пола. Пока индивид рисует, экспериментатор отмечает его реплики, последовательность, в которой рисуются различ­ные части, и другие подробности процесса рисования. За рисованием может последовать беседа, в которой испытуемого просят придумать рассказ о каждом из нарисованных людей, «как если бы он был персона­жем пьесы или романа». Затем испытуемому задается серия вопросов о возрасте, типе образования, профессии, семье и других фактах из жиз­ни изображенных персонажей.

Анализ выполнения методики «Нарисуй человека» в основном но­сит качественный характер и опирается на изучение некоторых парамет­ров рисунков. Особое внимание обращается на абсолютный и относи­тельный размеры мужской и женской фигур, их расположение на листе бумаги, качество линий, последовательность рисования частей фигур, фронтальный или профильный угол зрения, положение рук, изобра­жение одежды, наличие фона, линии основания. Учитываются такие детали рисунков, как отсутствие различных частей тела, диспропор­ция, штриховка, количество деталей, исправления и другие особенно­сти стиля.

Работы по определению валидности этой методики дали противо­речивые результаты. Наиболее систематичные и четко организован­ные исследования, выполненные К. Свенсером, С. Уотсоном, Дж. Фел-лингом и другими, не подтвердили предложенную К. Маховер ди­агностическую интерпретацию [10, т. 2]. Трудности анализа связаны также с тем, что индивидуальные различия в способности к рисова­нию отражаются на общем качестве рисунков.

К классу графических проективных методик относятся также методики, получившие большое распространение: «Рисунок семьи» (В. Вульф и др.), «Дом, дерево, человек» (Дж. Бук), тест «Дерево» (К. Кох), «Автопортрет» (Р. Берне) и многие другие [10, т. 2; 12; 75].

При анализе методик этого класса исследователи исходят из пред­положения о том, что в рисунке человек непосредственно выражает особенности собственной личности, которые поддаются интерпрета­ции с помощью системы эмпирически выверенных критериев.

Широкое применение графические методики в нашей стране, к со­жалению, нашли среди непрофессионалов — педагогов, воспитателей, представителей других профессий. Во многом это объясняется доступ­ностью и кажущейся простотой в использовании. Но отсутствие еди­ной и обоснованной системы интерпретации их показателей приводят к субъективным и неоправданным заключениям. Большое число опуб­ликованных на русском языке пособий по применению графических методик к разным категориям испытуемых отнюдь не способствует профессиональному их использованию. Во многом это объясняется тем, что каждый показатель рисунков в этих пособиях трактуется изо­лированно, вне связи с другими. Но профессионалу-психодиагносту хорошо известно, что для более или менее обоснованного вывода нуж­но опираться на систему показателей, дополняя ее информацией из других источников (бесед, наблюдений).

Поэтому нам представляется полезным опыт модификации других графических методик — Дом, дерево, человек и Кинетический рису-

fclQ TQ4.IQ III- ^yr

hok семьи, выполненной Р. В. Беляускайте [39]. Она предложила стан­дартную проверку их индивидуального применения и системный под­ход к анализу результатов. Для этого общепризнанные показатели ри­сунков были сгруппированы в ряд симптомокомплексов, каждый из которых характеризовал отдельную личностную черту или особенно­сти взаимоотношений с окружающими. Для каждого показателя ри­сунка предусмотрена оценка в баллах, зависящая от его выраженности и значительности для той характеристики, к которому этот показатель

отнесен.


Для методики «Дом, дерево, человек» были выделены 8 характери­стик, которые можно оценить с ее помощью. Это незащищенность, тре­вожность, недоверие к себе, чувство неполноценности, враждебность, конфликтность, трудности в общении и депрессивность. Для методи­ки «Кинетический рисунок семьи» их 5: благоприятная семейная си­туация, тревожность, конфликтность в семье, чувство неполноценно­сти и враждебность в семейной ситуации.

Приведем пример группировки показателей рисунка для характе­ристики «Враждебность в семейной ситуации» (табл. 2).



Таблица 2

Пример выделения симптомокомплексов и оценки параметров рисунков

методики «Кинетический рисунок семьи»

Характеристика

Симптомы

Оценка (баллы)

Враждебность в семейной ситуации

1. Одна фигура на другом листе или другой стороне листа

2

2. Агрессивная позиция фигуры

1

3. Зачеркнутая фигура

2

4. Деформированная фигура

2

5. Обратный профиль человека

1

6. Руки раскинуты в стороны

1

7. Пальцы длинные, подчеркнуты

1

Обработка результатов испытуемого заключается в подсчете сум­мы баллов всех показателей рисунков по каждой характеристике. Пред-

ставив полученные суммы в процентах, можно сравнивать выражен­ность разных характеристик, выявлять доминирующие.

Описанная схема анализа результатов графических методик снижа­ет степень субъективизма в их интерпретации. Будучи дополненной информацией, полученной в ходе беседы с испытуемым, она позволя­ет даже начинающему психодиагносту давать достаточно достоверные заключения относительно личностных особенностей испытуемого.

Завершая главу о проективных методах диагностики, отметим, что несмотря на критику в их адрес и ряд методических проблем, связан­ных с ними, исследования их возможностей продолжаются, идет по­иск более тонких способов анализа, совершенствуются процедуры при­менения. Продолжают разрабатываться новые методики. Например, создана методика совместного рисования, требующая участия всей семьи или супружеской пары в выполнении единого рисунка в при­сутствии психотерапевта, внимательно наблюдающего за поведением всех участников [12].

Вопросы и задания

1. Каковы цели использования проективных методов?

2. Каковы достоинства и недостатки проективных методов?

3. Дайте общую характеристику ТАТ, опишите области примене­ния этой методики.

4. Каковы теоретические основы методики рисуночной фрустра­ции Розенцвейга?

5. Опишите способы анализа и основные показатели методики Ро­зенцвейга.

6. Перечислите достоинства и недостатки графических проектив­ных методов.

Рекомендуемая литература

1. Ашстази А. Психологическое тестирование. Т. 2. — М., 1982.

2. Анастази А., Урбина С. Психологическое тестирование. — СПб., 2001.

3. Белый Б. И. Тест Роршаха. Практика и теория. — СПб., 1992.

4. БурлачукЛ. Ф. Руководство CAT. — Киев, 1995.

5. Данилова Е. Е. Детский тест «рисуночной фрустрации» С. Розен­цвейга. - М., 1992.

6. Мадди С. Теории личности: сравнительный анализ. - СПб., 2002.

7. Основы психодиагностики / Под ред. А. Г. Шмелева. - Рос­тов н/Д., 1996.

8. Романова Е. С. Графические методы в практической психоло­гии. - СПб., 2002.

9. Соколова Е. Т. Проективные методы исследования личности. -М., 1980.

Часть IV

СОВРЕМЕННЫЕ ПРОБЛЕМЫ

ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ

ДИАГНОСТИКИ

Глава 1

Прогностичность результатов личностных методик

Психодиагносты, создавая и используя свои методики, предпола­гают на основе их результатов строить прогнозы успешности деятель­ности, особенностей поведения и специфики развития индивидов, проявляемых на протяжении относительно длительных периодов вре­мени. Очевидно, что возможность предсказаний обеспечивается от­носительной стабильностью тех черт психики и тех направлений их изменений, которые диагностируются. Для оценки степени стабиль­ности предусмотрены процедуры определения ретестовой надежности (см. часть I, гл. 3). Но оправдываются ли прогнозы, осуществляемые посредством методик, соответствующих требованиям надежности? Насколько эти прогнозы точны?

Когда оцениваются особенности когнитивной сферы, предсказа­ния будущих индивидуальных достижений в релевантных видах де­ятельности при соблюдении определенных правил и условий оказыва­ются довольно точными. Это можно объяснить тем, что, во-первых, характеристики познавательного развития достаточно стабильны (в определенных временных интервалах). Во-вторых, они являются существенным, некомпенсируемым условием успешности тех видов деятельности, где требуется сформированность когнитивной сфе­ры (как уже отмечалось ранее, диагностические тесты определяют готовность к выполнению соответствующих видов деятельности). В-третьих, методический уровень тестов (а именно этот тип ди­агностических методик используется для оценивания когнитивной сферы) довольно высок по сравнению с личностными методиками. Поэтому те параметры, которые диагностируются с помощью тестов интеллекта, креативности, специальных способностей, объясняют зна­чительную часть индивидуальных вариаций достижений и, будучи дополнены информацией о мотивации и средовых условиях, могут ис­пользоваться для индивидуальных прогнозов.

Иначе обстоит дело с диагностикой личности. Личность рассма­тривается на современном этапе как сложная система взаимодейству­ющих элементов, а ее поведение трактуется как имеющее нелинейную динамику. Внешнее психическое реагирование и социальное пове­дение личности не могут быть непосредственно и однозначно соот­несены с той или иной личностной чертой. Психодиагносты вслед за психологами отказались от трактовки личностных черт (и их сово­купностей) как стабильных каузальных сущностей, объясняющих по­ведение, и рассматривают их в системе взаимодействия «личность — ситуация». Поэтому, как пишет А. Анастази, «Диагностирование не означает навешивание на индивида ярлыка из категориального аппа­рата традиционной психиатрии или применения медицинских терми­нов» [10, т. 2, с. 153]. Психологические исследования неопровержимо свидетельствуют о том, что одни и те же поведенческие проявления у разных индивидов могут иметь разное причинное объяснение, а инди­вид может обнаружить несогласованность своего поведения в сходных ситуациях. Все это затрудняет прогноз функционирования личности по результатам диагностических методик, а точнее, делает возможным лишь статистически значимый прогноз.

Следует отметить, что психодиагносты неоднократно отмечали, что их методики гораздо эффективнее оценивают и дифференцируют со­циальные группы, а не отдельных индивидов. Они полезны для обна­ружения общих тенденций, а также связей личностных особенностей между собой и с внешним критерием, но не дают ключ к познанию индивидуальной психики. Индивидуальный диагноз и вытекающий из него прогноз затруднены. Одна из причин такого положения за­ключается в том, что невозможно эффективно диагностировать инди­видуальную психику, не понимая и не учитывая того, как она фор­мировалась, каков ее прошлый опыт. Подробнее эти вопросы будут обсуждены в данной главе.

§ 1. Субъективизм средовых оценок и индивидуальный прогноз поведения

Проблема интерпретации и использования на ее основе диагности­ческих результатов остается самой сложной в работе психодиагноста-практика. Для того чтобы в каждом конкретном случае правильно ее решить, необходимо глубокое знание психологии. Только такое под­линно научное психологическое знание, а не здравый смысл и житей-

екая мудрость, позволяет перейти от диагноза к прогнозу, который и является почти всегда главной задачей практического психолога, в какой бы сфере он ни работал.

Чтобы доказать это, рассмотрим некоторые заблуждения обыден­ной психологии, которым иногда подвержены и психологи. Главное из них — убежденность в прогностичности личностных свойств, про-явлющаяся в том, что на основе информации о личностных чертах многие с уверенностью прогнозируют поведение человека в конкрет­ных жизненных ситуациях. Чтобы доказать неверность таких пред­ставлений, американские психологи Л. Росс и Р. Нисбетт [76] приво­дят следующий пример: спешащий на свидание Джон видит в дверях упавшего и просящего о помощи человека. С точки зрения большин­ства предсказать, как себя поведет в такой ситуации Джон, можно, если обладать определенной информацией о нем. Например, такой — известен ли Джон своей черствостью и бесчувственностью или, напро­тив, добротой и участливостью; как он вел себя в подобных ситуациях; является ли он членом благотворительной организации.

Однако такая информация о личности Джона имеет незначитель­ную прогностическую ценность. Чтобы понять это, достаточно поста­вить себя в подобную ситуацию; станет очевидным, что поведение каждого в первую очередь будет определяться условиями самой ситу­ации и, в частности, внешним видом упавшего человека (производит ли он впечатление больного или пьяницы, наркомана, бомжа). Поми­мо этого, важным будет тот факт, происходит ли это в безлюдном ме­сте или, напротив, вокруг есть люди, которые вместо вас могут оказать необходимую помощь. Существенно, располагаете ли вы временем для оказания помощи.

Таким образом, этот пример показывает, насколько велико влияние на поведение человека в конкретной ситуации особенностей этой си­туации, специфических условий, в которых оказался человек. Знание личностных черт отступает на второй план в прогнозе поведения в определенной ситуации, а обыденное сознание уверено в обратном. Чрезмерно преувеличенное представление людей о значимости лич­ностных черт при одновременной неспособности признать важность ситуационных факторов при их воздействии на поведение человека получило название «фундаментальной ошибки атрибуции» (Л. Росс, Р. Нисбетт, Е. Джонс, Е. Джильберт) [76]. «На практике, когда кто-то хочет предсказать поведение человека, полезнее испытать ситуации, а не свойства человека», пишет известный американский психолог Дж. Бэрон[125, с. 341].

Обыденное сознание преувеличивает стабильность и согласован­ность личностных черт в отношении их проявлений в разных ситуа­циях. Вывод о постоянстве черты делается на основе определенного способа поведения в определенном классе ситуаций. Так возникают заключения об импульсивности, ригидности, экстравертированности и других чертах, свойственных тем или иным индивидам.

В настоящее время практически все психологи признают, что не существует универсальных черт, проявляющихся абсолютно всегда, характеризующих поведение человека во всех ситуациях, предполага­ющих действие соответствующих черт. Стало очевидным, что каждая черта связана с определенным классом ситуаций, является ситуаци­онно-зависимой. Поэтому вместо термина «черта» часто использует­ся понятие «диспозиция» (от лат. dispositioрасположение), отража­ющее склонность, предрасположенность к определенному поведению в определенных ситуациях.

Однако неверно полагать, что, зная специфику ситуации, можно предсказать поведение в ней любого человека, а понимая характер си­туационных воздействий на возникновение и развитие определенных личностных черт, можно прогнозировать их проявление у всех или большинства индивидов, испытывающих эти воздействия. Это еще одно заблуждение обыденного сознания. Так, например, в первый день пребывания в школе дети ведут себя по-разному; чаще всего мы не можем предсказать, какие черты проявит в этот день тот или иной пер­воклассник — боязнь незнакомого места, тревожность в непривычной ситуации, любознательность, общительность, отгороженность, конф­ликтность. Какие черты будут доминировать в поведении определен­ного ребенка? Прогноз затруднен, хотя мы знаем специфику данной ситуации, сценарий происходящих событий.

Оказывается, что влияние некоторых значимых с точки зрения боль­шинства людей ситуационных факторов незначительно. Например, Ч. Уидом в своем исследовании показал, что влияние пережитого в детстве физического или сексуального насилия на личность незначи­мо, а Е. Шайн обнаружил отсутствие долговременного эффекта пси­хологической обработки в лагерях военнопленных [76].

Еще один пример того, что могут быть расхождения в оценке значи­мости разных средовых факторов обыденным сознанием и реальным их воздействием. В Кембриджско-Соммервильском исследовании, на­правленном на оказание социально-психологической помощи детям из семей с низким социоэкономическим статусом, среди участников наблюдался существенный разброс в семейных условиях: на одном

8-1168

полюсе были мальчики из достаточно благополучных семей, хотя и бед­ных (отцы работали, матери вели домашнее хозяйство), на другом по­люсе — мальчики из семей, имевших полный набор социальных пато­логий (безработные, пьющие и пр.). Сорок лет спустя разница между мужчинами этих двух групп отсутствовала по таким показателям, как число арестов, психических расстройств, уровень доходов и занятости и пр. Значит, не было обнаружено влияние семейной обстановки на качество жизни и психическое здоровье человека, хотя общепризнан­ной в житейском представлении является важность, первостепенность этого фактора.



Таким образом, предвзятые представления, житейская мудрость не помогают, а вводят в заблуждение, когда нужно оценить влияние сре­ды на формирование личности й поведение человека. Ситуационные факторы, условия среды влияют не так, как мы ожидаем, опираясь на нашу интуицию и жизненный опыт. Некоторые важные с точки зрения большинства факторы оказываются неощутимыми по своему воздей­ствию, а другие, считающиеся слабыми, в действительности оказыва­ют сильное влияние. Необходим тонкий анализ ситуации и факторов воздействия, который может осуществить только квалифицирован­ный психолог.

Итак, для предсказания поведения человека в конкретной ситуации необходимо не только понимать роль ситуационных факторов, но и уметь оценивать ситуационные влияния.



Почему это может сделать только психолог?

Потому что он понимает, что недостаточно иметь знание о ситуа­ции, вызывающей определенное поведение со стороны человека, нуж­но знать, как ее воспринимает и интерпретирует конкретный человек. Согласно взглядам представителей различных психологических школ, восприятие и понимание представляют собой не пассивную регистра­цию реальности, а активный и конструктивный процесс, деятельность, приводящую к созданию образа среды, мира, отдельных воздействий, и этот образ определяет специфику поведения. Причины индивиду­ального своеобразия поведения видятся прежде всего в разнообразии индивидуальных, субъективных интерпретаций ситуаций. У разных психологов внутренние факторы, приводящие к преодолении непос­редственности восприятия и оценок, называются по-разному — «кон­структы» Дж. Келли, «внутренние условия деятельности» С. Л. Ру­бинштейна, «установка» У. Узнадзе и др. Когнитивисты в 60-е гг. XX в. ввели понятие «субъективный образ ситуации». Главное заключается в том, что представители разных психологических школ признают на-

личие субъективизма в интерпретации факторов среды, доказывая, что абсолютных суждений и оценок, одинаковых для всех людей, не

бывает.


Психология изучает, каким образом люди делают выводы, выносят оценки, суждения относительно ситуаций, окружающей среды, ее сти­мулов, воздействий. Главным механизмом, как отмечают многие, яв­ляется сравнение. Прежде всего человек сравнивает свои восприятия и суждения с контекстом. Так, С. Эш продемонстрировал «эффект первичного впечатления» [76; 135]. Он предъявлял списки личност­ных качеств какого-то воображаемого человека и просил высказать суждения о нем, оценки его. Оказалось, что первые пункты перечня заставляли испытуемых создавать рабочие гипотезы, которые затем диктовали, как интерпретировать последующую информацию. Таким образом, набор одних и тех же качеств, но представляемых в разном порядке, порождал итоговые оценки в отношении воображаемого че­ловека. Первые пункты списка оказывали непропорционально боль­шое влияние. Так, например, термин «интеллектуальный» в зависимо­сти от первоначального впечатления, определяемого первыми перечис­ленными чертами, интерпретировался как «рассудительный, мудрый, проницательный» (при положительном впечатлении) или как «рас­четливый, высокомерный, бесчувственный, равнодушный» (при отри­цательном).

Таким образом, контекст событий или информации о них предоп­ределяет нашу интерпретацию. Сравнение с контекстом влияет на на­ши суждения, а последние отразятся на поведении.

Еще один вид сравнения — с прошлым опытом. Так возникают та­кие оценки, как «добрые старые времена», «ужасная молодежь», «эти современные нравы». Известно, что пожилые блокадники долгое вре­мя чувствовали себя обеспеченными по сравнению со временем бло­кады, а некоторым первоклассникам школа нравится потому, что в ней не заставляют днем спать, как это было в детском саду,

Следующий вид сравнения — социальное. Люди сравнивают себя и окружающих с социально значимыми людьми и на основе этого вы­носят суждения о счастье, таланте, здоровье, богатстве и пр.

Помимо сравнения механизмом формирования субъективных ин­терпретаций является конформность, проявляющаяся в том, что ин­дивид перенимает интерпретации других людей, присваивает их оцен­ки и суждения.

Обобщая, можно утверждать, что в основе индивидуальных интер­претаций всего, с чем встречается человек, лежит его прошлый опыт.

С. Л. Рубинштейн по этому вопросу писал так: «Поскольку внутрен­ние условия, через которые в каждый момент преломляются внешние воздействия на личность, в свою очередь формировались в зависимо­сти от предшествующих внешних воздействий, положение о прелом­лении внешних воздействий через внутренние условия означает вмес­те с тем, что психологический эффект каждого внешнего (в том числе и педагогического) воздействия на личность обусловлен историей ее развития» [80, с. 118].

Итак, люди активно интерпретируют ситуации и события, а не просто воспринимают их, и с этим связаны дифференциальные разли­чия их поведения в одинаковых условиях среды. Но, кроме того, следует понимать, что субъективные интерпретации человека могут меняться, и потому один и тот же человек о двух идентичных ситуациях в разное время нередко судит по-разному.

Психологам также известно, что субъективными интерпретациями можно манипулировать, и главный механизм этого манипулирова­ния — присваивание ярлыков и формирование категорий, позволяющее отнести встретившийся предмет, человека или событие к определен­ному классу и сформировать на этой основе определенные ожидания в отношении некоторых его характеристик и соответствующее сужде­ние о нем. Для обозначения этого механизма представители когнитив­ной психологии используют такие термины, как «схема», «сценарий», «структура знания» [109; 121]. Используя их, люди интерпретируют события и ситуации, а также пытаются прогнозировать поведение в них других людей. Например, зная сценарий защиты диплома, инди­вид ожидает определенного поведения участников — оппонентов, ко­миссии, других присутствующих.

Практическая польза наклеивания ярлыков хорошо известна про­пагандистам («консерватор», «террорист» и пр.). Психологи иссле­довали эффект наклеивания ярлыков, введя понятие самореализу­ющегося ожидания. Смысл этого понятия заключается в том, что вера относительно характеристик человека или группы служит формиро­ванию реальности, подтверждающей эту веру (Р. Мертон). Известной иллюстрацией этого феномена является «эффект Розенталя и Джей-кобсон» [76].

Итак, стремление полагаться на сценарии, схемы и другие структу­ры знаний помогают человеку интерпретировать окружающий мир, прогнозировать события и поведение окружающих, однако часто это делается с чрезмерной уверенностью без понимания индивидуальных различий и в этих готовых структурах знания. Они меняются от чело-

века к человеку и у одного и того же человека в разное время. Ошибки, допускаемые людьми в прогнозировании поведения других, связаны с непониманием того, что, во-первых, разные люди по-разному ведут себя в одних и тех же ситуациях и, во-вторых, низка согласованность поведения одного и того же человека в разных ситуациях. Проанали­зировав разные исследования, У. Мишел (1968) нашел, что поведен­ческие проявления одной и той же черты коррелируют на уровне меж­ду 0,10 и 0,20. Это значит, что если знать, как некто вел себя в ситуа­ции 1, это почти не отразится на точности предсказания того, как он поведет себя в ситуации 2, требующей проявления той же черты. На низкую кросс-ситуативную согласованность поведения указывают ис­следования Г. Хартшорна и М. Мея (1928) честности учеников началь­ной и средней школ (корреляции 0,23), а также данные Т. Ньюкомба (1929) относительно проявления экстравертированности подростков в летнем лагере (корреляции 0,14) [76; 135].

Предсказание поведения в одной ситуации на основе знания того, как человек вел себя в другой, сходной ситуации, опирается на ожида­ние кросс-ситуативной согласованности поведения. А такое ожида­ние — еще одно заблуждение обыденного сознания.

Итак, есть основания думать, что люди, включая и психологов, без­основательно преувеличивают стабильность проявления черт, пред­сказывая или объясняя поведение на их основе, а не на анализе ситу­аций.

Противоположностью такой точки зрения является «ситуацио-низм» — уверенность в том, что поведение человека полностью опре­деляется ситуацией, а кажущиеся различия в чертах личности явля­ются артефактом от восприятия диагностических ситуаций [125].

Между тем личностные черты не следует рассматривать принадле­жащими лишь самому человеку, каждая из них обусловлена и особен­ностями индивида, и спецификой ситуации. Главной детерминантой поведения человека выступают не черты или ситуации в отдельности, а скорее их взаимодействие. Поэтому непостоянство какой-либо чер­ты (например, импульсивности) в разных ситуациях может быть свя­зано с проявлением какого-либо более глубокого постоянства, напри­мер в особенностях категоризации ситуаций, в особой пристрастности их оценок. Если сходны оценки человека в отношении разных си­туаций, тогда и поведение в них скорее всего может быть похожим, а для его предсказания нужны знания этих оценок. Узнать их можно ли­бо посредством особого подхода к диагностике (идиографического), о чем пойдет речь дальше, либо в результате длительного, постоянного

наблюдения за реальным повседневным поведением человека на про­тяжении его жизни. В повседневной жизни мы обычно наблюдаем зна­комых людей в относительно стандартных, типичных, обычных ситу­ациях, часто определяемых их социальными ролями. Повторяемость, привычность поведения человека в таких ситуациях является одной из основных причин обыденного диспозиционизма, когда особенно­сти поведения относят за счет личностных свойств. В действительно­сти эта стабильность и потому предсказуемость поведения обусловле­ны систематическим взаимодействием индивида и среды, типичной для него.

§ 2. Идиографический подход в диагностике и индивидуальный прогноз поведения

Ранее уже отмечалось, что важными причинами малой прогностич-ности результатов диагностических методик являются влияния усло­вий среды и специфики ситуаций, в которых оказывается человек, субъективность интерпретации этих ситуаций и средовых воздействий, низкая согласованность поведения одного и того же человека в раз­ных ситуациях. Следовательно, узнав с помощью личностной методи­ки ту или иную черту индивида, мы не можем с уверенностью ожидать ее проявления в конкретных ситуациях. Нам необходимо выяснить, как воспринимает и интерпретирует ситуацию сам индивид.

Что же в таком случае дают нам результаты личностной психоди­агностики, какова их прогностическая действенность?

Чтобы понять это, следует вспомнить о том, что результат любой лич­ностной методики является агрегированным, т. е. отражает усреднен­ную реакцию человека в ряде ситуаций, релевантных данной черте. Именно на методе агрегирования основаны высокие показатели надеж­ности диагностических методик. Зная результат личностной методики, психолог может с достаточной точностью предсказать усредненную реакцию человека, которую он будет проявлять на протяжении до­статочно длительного времени в будущем, а также распределение и вероятности в будущем среднего проявления черты и экстремальных ее проявлений. Так, измерив уровень агрессивности индивида, мож­но предсказать средний уровень ее проявлений, вероятность проявле­ния этого среднего для индивида уровня, а также экстремальных про­явлений агрессивности. Но знание выраженности этой черты никак не повысит точности предсказания поведения человека в конкретной ситуации, так как отдельные реакции людей подвержены влиянию

многих случайных факторов, не имеющих отношения к измеренной

черте.


Диагностический подход, направленный на предсказание усреднен­ных случаев, отражающих общие закономерности, называют номоте-тическим. Используя номотетический подход, можно открыть общие законы, но, зная их, невозможно составить достаточно полное пред­ставление о личности, поскольку личность уникальна. Конечно, номо­тетический подход не исключает индивидуальных различий, но пред­полагает их оценку с помощью стандартного набора черт, которые могут иметь отклонения от среднего, типичного их выражения в ту или

иную сторону.

По таким чертам многим людям можно дать оценку. Но при их вы­делении игнорируют качественные различия между людьми в угоду описания их сходства с другими. Номотетические законы и черты вы­водятся из среднегрупповых данных, но они не применимы для пред­сказания каждого конкретного случая. Так, например, известно, что большинство людей, характеризуемых как обладающие высоким уров­нем потребности в достижении, будут работать больше и эффектив­нее, чем большинство людей с низким уровнем этой потребности. Но некоторые люди, оцененные как имеющие высокий уровень потреб­ности в достижении, работать не будут, в то время как некоторые люди, отнесенные к низкому уровню выраженности этой потребности, тру­дятся интенсивно.

Таким образом, дать индивидуальный прогноз, используя номоте­тический подход, не удается. Чтобы применить номотетические зна­ния к предсказанию конкретных случаев, нужно дополнить их ин­формацией о важнейших чертах личности и специфике ее средовых условий. Это позволит выяснить, как общие законы и знания будут обнаруживаться у отдельного человека. Например, потребность в до­стижении проявится в усердной работе, но в условиях свободной реа­лизации возможностей, а не при несвободном рабском труде и отсут­ствии ресурсов для самораскрытия.

Поэтому номотетический подход должен быть дополнен идиогра-фическим, который ориентирован на описание и объяснение сложного целого, каковым является личность, с учетом индивидуального свое­образия. Сторонниками идиографического анализа личности, отстаи­вающими его преимущества, были такие известные психологи, как В. Штерн, Г. Олпорт, а также представители гуманистической психо­логии А. Маслоу, К. Роджерс и другие. Они считали, что люди в боль­шей степени отличны друг от друга, нежели сходны друг с другом,

поэтому основная задача психологов состоит в понимании и предска­зании индивидуальных случаев.

Для того чтобы повысить прогностичность результатов личност­ных методик, необходимо использовать принципы идиографическо-го анализа индивидуальности. Основной из них состоит в следу­ющем: при очерчивании круга конкретных ситуаций, в которых может быть обнаружена определенная черта какого-либо человека, следует использовать информацию о том, как эту черту воспринимает сам че­ловек, какое место занимает она в его субъективной иерархии лично­стных черт, в каких случаях он считает нужным проявлять данную черту.

Следует ожидать проявления конкретной черты у каждого индиви­да не во всех ситуациях, в которых есть возможность ее продемонст­рировать, а лишь в определенных ситуациях, которые можно назвать релевантными по отношению к нему. Так, если какая-то черта рассмат­ривается как существенная, важная с точки зрения данного человека, он, стремясь следовать своему личному стандарту, будет проявлять ее во всех случаях, когда эту черту можно (или нужно) продемонстриро­вать. Поэтому можно ожидать высокой согласованности поведения этого человека в соответствующем круге ситуаций (адекватных дан­ной черте). Человек будет сознательно отслеживать свое поведение относительно присутствия данной черты. Например, считая очень важ­ной, ценной такую черту, как эмпатия, индивид будет стремиться об­наружить ее, проявить во всех ситуациях, когда это возможно. Другой человек будет стремиться быть последовательным в проявлении доб­росовестности и т. д.

Такие черты, характеризующиеся постоянством проявления/иног­да называют генерализованными [59; 125]. Те или иные черты могут стать генерализованными под влиянием воспитания, специальной тре­нировки. Например, родители, которые хотят чтобы их дети стали че­стными, должны учить их этому, ставя в разнообразные обстоятель­ства, ситуации. Люди могут формировать у себя генерализованные черты целенаправленно, рассматривая их самыми ценными и полез­ными.

Характер черт личности, в том числе и их степень генерализован-ности, меняется в зависимости от культуры (о чем речь пойдет в части IV, гл. 2 ).

Таким образом, зная, как оценивает данную черту человек, какое место занимает данная черта в иерархии личностных черт этого чело­века, можно с определенной вероятностью ожидать ее проявления во

многих или в некоторых ситуациях. Важно знать, что думает данный человек по поводу соотношения определенной черты и конкретной ситуации, недостаточно знать выраженность тех или иных черт, важ­но определить представления этого человека относительно этих черт и ситуаций. Поэтому для такого прогноза необходимо учитывать раз­нообразную информацию об индивиде:

♦ о его потребностях и целях, ценностях и способах их дости­жения;

♦ о мировоззрении и взаимоотношениях с окружающими людьми;

♦ о фактах его биографии;

♦ об условиях его жизни и наличной жизненной ситуации и многое другое.

Итак, прогностические возможности результатов исследования кон­кретного человека по определенной личностной методике может адек­ватно охарактеризовать только психолог, обладающий глубокими на­учными знаниями психологии и психодиагностики. Только он знает «цену» диагноза в каждом отдельном случае, а также понимает, какие выводы можно сделать на его основе. Серьезный диагност не упускает из виду уникальность каждого человека, неповторимость его жизнен­ного пути, специфику взаимодействия его с окружающими и многое другое. Поэтому идиографический анализ непременно включается в диагностическое обследование индивида и повышает эффективность последнего. Среди методов идиографического анализа особое, пока не до конца оцененное значение имеют репертуарные личностные ме­тодики.

Вопросы и задания

1. Почему убежденность в прогностичности личностных свойств является заблуждением? Докажите это.

2. Объясните, что означает ситуационная зависимость личностных черт.

3. В чем причины дифференциальных различий поведения людей в одних и тех же ситуациях?

4. Почему низка кросс-ситуативная согласованность поведения людей?

5. Поясните, как идиографический подход к диагностике может по­высить прогностические возможности личностных методик.

Рекомендуемая литература

1. Росс Л., Нисбетт Р. Человек и ситуация. — М., 1999.

2. Рубинштейн С. Л. Принципы и пути развития психологии. — М., 1959.

3. Шмелев А. Г. Психодиагностика личностных черт. — М., 2002.

4. Handbook of Human Intelligence. - N. Y., 1982.

5. Mischel W. Personality and assessment. — N. Y., 1965.




Каталог: book -> psychodiagnostic systems
book -> Учебное пособие. М.: Издательство Московского университета, 1985
psychodiagnostic systems -> Государев Н. А. Психодиагностика. Методологии и методики исследования психологических типов
book -> Елена Петровна Гора учебное пособие
book -> Руководство для самостоятельной работы студентов Казань 2006 ббк 52. Составитель
book -> А. М. Тартак Золотая книга-3, или здоровье без лекарств
psychodiagnostic systems -> История развития психолого-педагогических методов диагностики в специальной психологии
psychodiagnostic systems -> Тесты Светлана Колосова Популярные психологические тесты
psychodiagnostic systems -> Гленн Вильсон, Диана Гриллз Узнай коэффициент интеллекта своего ребенка


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница