Раиса Яковлевна Г0лант



страница13/106
Дата10.12.2019
Размер4.12 Mb.
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   106
Случай 5. Больной Б-ко, 30 лет, в июне 1931 г. упал с велосипеда и получил при этом сотрясение мозга; находился несколько дней без сознания, потом некоторое время провел в состоянии двигательного возбуждения. В июле был переведен из хирургического отделения в психиатрическую клинику. В первые в клинике дезориентирован, спутан! В августе наступило улучшение; хуже всего обстояло' с памятью. В конце сентября больной делает попытку возобнловить работу; сначала это ему не удается, но потом постепенно все же втягивается в работу. Казалось, что после перенесенной травмы все последствия

. ликвидированы полностью; однако спустя года полтора больной снова начинает проявлять признаки психического заболеваниями балагурит, рассказывает всем какие-то неправдоподобные истории, пишет литературные пародии с потугами на остроумие, всякие бессмысленные ходатайства, выдает себя за великого изобретателя, хвастает тем, что знает .10 ремесл, музыку, гипнотизм. Больной прибегает к разным ухищрениям, чтобы удрать из клиники. Очутившись в домашней обстановке после удавшегося побега с прогулки, вступает в конфликт с женой, пытается продавать за бесценок домашние вещи. С трудом его доста­вляют в клинику. Общий характер поведения—возбужденный, требовательный. Через 2 V» jj месяца больной выписывается сравнительно здоровым и воз­вращается к своей работе. Снова поступает в психиатрическую больницу в 1936 г. На этот раз он высказывает бред самообвинения, считает себя виновником смерти своего 70-летнего отца. Родственники отмечают, что у больного были две попытки к самоубийству.. При приеме передает врачу большое послание под названием: „мое душевное состояние и моя голова." В этом документе больной жалуется, что он постоянно чувствует свою голову чем-то нагруженной, назы­вает он это по-своему.-' „набитость в голове". „Еще хочу умолять прямо помочь мне, чтобы у меня прошла набитость в голове, чтобы я не был всегда как полупьяный, чтобы не было абсолютной апатии ко всему, чтобы не было же­лания отстраниться от всего, т. е. умереть ..."—пишет больной. _

Как бы ни импонировала мысль о том, что смена повышенного, возбужденного состояния больного подавленным, депрессивным может быть обусловлена конституциональной циклоидной предис-позицией—мы все же не можем согласиться с тем, что черепно-мозговая травма сыграла здесь роль только провоцирующего агента. Первая фаза посттравматического изменения психики у нашего больного обнаружила типичное фронтальное „бес­покойство мысли" с речевой и графической гиперпродукцией и склонностью к остротам, пародированию и балагурству. В истории болезни отмечены жалобы больного на то, что мысли идут в его голове „бесконечной вереницей," что он хочет остановить их движение, что нет ни одной секунды, чтобы у него не пробегала какая-либо мысль. Это мешает ему правильно все сознавать и действовать разумно. Вторая фаза данного психического заболе­вания—это протрагированная рефлексия по поводу своего заболе­вания, общая астенизация,. осознание своей беспомощности. Записи в истории болезни этого периода,подчеркивают мысли больного о бесцельности существования „инвалидом", „калекой". В первой фазе нашла свое предпочтительное выражение экзогенная, органическая, связанная с травмой, динамика, а во второй фазе органический церебральный сдвиг подвергся реак­тивной психической переработке, и на передний план выступили ' вторичные элементы патологического развития личности.

Случай 6,



Больной О., 29 лет, 10/111 1928 г. свалился со столба во время работы, при падении получил сильный ушиб головы. В области лобной кости кожная ссадина, кровоподтек в окружности правого глаза, бессознательное состояние, позывы на рвоту, замедленный пульс. Спустя несколько часов—воз­бужденное состояние, не реагирует на окружающее, не отвечает на вопросы.*

Беспокойное состояние продолжается 8 дней, после чего впервые наступают первые проблески сознания и некоторое успокоение. Неврологическое исследо­вание: голова больного наклонена большей частью влево, левая глазная щель шире правой, левый зрачок шире правого, динамика глазных мышц—некоторое ограничение содружественных движений глаз кверху, паралич левого отводящего нерва. Правый зрачок реагирует слабее левого. Глазное дно—норма. Патологи­ческих знаков нет. В анамнезе алкоголизма- и вензаболеваний не отмечено. Реакция Вассермана отрицательная. В конце третьей недели после травмы появилась сонливость; больной засыпает иной раз даже в промежутках во время еды1; Со стороны психики: резкая дезориентировка во времени и в месте; на вопросы отвечает невпопад. Во время разговора некстати употребляет ряд технических терминов (масштаб, изоляция, дистанция), часто персеверирует.

При выписке из нервного отделения резкая ретроградная амнезия, полная
невозможность концентрации внимания, необходимого для простейших умствен­
ных процессов.

Через один год со стороны психики некоторая суетливость, назойливость,
непоседливость, ретроградная амнезия, выраженная агрессия по адресу лиц,
ответственных за происшедшую с больным аварию. При длительной беседе—
обилие нелепых конфабуляций самого различного содержания.


Через 2 с половиной года после травмы—рассеянность в меньшей степени, чем это отмечалось раньше, дефекты памяти постепенно сглаживаются7; имеются жалобы на шум в голове и легкую утомляемость. Больной продолжает высказывать ряд фантастических планов о своей будущей деятельности, обнаруживая явную
переоценку своих способностей. Экспериментально-психологическое исследование
дает такие реаультаты: запоминание удается с трудом; исследование по Бурдону
дает удовлетворительные результаты при несколько замедленном темпе работы;
комбинаторные способности удовлетворительны; ассоциативный эксперимент
с удлинением реактивного времени на простейшие слова-раздражители—до
Еще через один год—больной мало занимается вопросами своего материального благополучия, безразлично относится , к тому, что жене приходится работать на всю семью,, равнодушен к несчастью близких—трагической смерти/ единственного ребенка своей сестры. На вопрос о том, почему он не подыщет' себе работы,—отвечает, что нет Инициативы, нет терпения, и тут же назойливо начинает перечислять обоснования, к возбуждению новых судебных исков за увечье. Больной резонирует, утомляя слушателей бесконечными повторениями. Во время беседы на лице больного неожиданно, не к месту, появляется улыбка и какой-то неестественный смех. Все это напоминает, с одной стороны, парамимию, А с другой стороны—насильственный смех, как симптом, отмечаемый при пора-жении области thalamus'a.

Резидуальные психические изменения представляют здесь

в основном регрессирующий корсаковский синдром. Кроме этого (больной проявляет своеобразное явление „расстройства установок" {Грюнталь). Этот симптом, как известно, приводит к тому, что больной теряет способность той коррекции, какую в его жизнь вносят новые факты, и продолжает жить в замкнутом кругу привычных ассоциаций и установок. Помимо всего в симптоматику данного случая вплетается дополнительно-делённая подкорковая динамика, которая находит свое выражение 'В снижении побуждений, в назойливости и характерном оскудении аффективного компонента психики.

Мы могли бы привести ряд иллюстраций таких случаев, когда в первый период после закрытой травмы больные проявляют симптомы, подходящие под определение, данное П. Мари „субъ­ективному синдрому," когда жалобы аморфны, когда больной инертен, когда все функциональные, проявления его организма значительно снижены; но потом, спустя "иной раз довольно про-должительный срок, наступает новый этап болезненного состояния, выкристаллизовывается опреднленная психопатологическая структура.

Случай 7. Больной В. С, 34 лет, крепкого телосложения, пикник, спортсмен. Кроме детских инфекций никогда ничем не болел. Реакция Вассермана в крови и спинномозговой жидкости отрицательна. Больной не пьет, не курит. По-характеру энергичен, деловит, принимает активное участие в общественной жизни. Хороню грамотен, смышлен. В "14-летнем возрасте тонул в море. В 25-летнем возрасте был сшиблен с велосипеда вагоном трамвая, доставлен в бессознательном состоянии в хирургическою больницу; там была двукратная рвота, замедленный пульс, головная боль, приступы головокружения при попытке подняться с постели. Через 2 недели больной выписался из больницы, а через-6 недель пошел на работу. Неврологическое исследование уклонений от нормы не обнаруживает

Выйдя на работу, больной был несколько хмурым, мало разговорчивым, но с работой справлялся хорошо, и более резких проявлений в поведении и психике не отмечалось.

Через 3 года после травмы больной был испуган вором, который пытался1, забраться в квартиру через окно. Больной поднял весь дом на ноги, организовал, облаву, целую ночь "не давал никому спать.. После этого случая—резкий сдвиг психики больного: он стал капризен, придирчив и груб. У больного начались-конфликты на производстве, причем, по словам объективных свидетелей, первым „задирался" всегда наш больной. Вскоре больной затеял необоснованную судеб­ную тяжбу из-за квартиры, закончившуюся не и его пользу, после чего наступил, период некоюрого успокоения. Больной как-будто взялся за ум, притих, ходил аккуратно на работу, в свободное время бродил по городу и скупал какие-то безделушки. Такое состояние продолжалось почти год, и потом снова началась полоса агрессивного поведения и конфликтов. Па этот раз больной затеял семейную ссору, раздел имущества, развод с женой. В этом же периоде за оскорбление какого-то гражданина' был привлечен к суду. На суде—первый в жизни больного эпилентиформный припадок с последующим сумеречным состоянием сознания. Через 4 месяца—второй приступ в постели1 во время сна' (днем). Перед поступлением в санаторию был еще один приступ, сопровождав­шийся сумеречным изменением сознания.

Основные черты характера больного в настоящее время: нетерпимость, придирчивость, склонность к импульсивным поступкам. Наряду с этим—редкие периоды, когда больной становится изысканно вежливым и слащавым. Чаще всего это бывает во время осмотра его врачами, на комиссиях и т. д. Иногда отмечается, что больпой подыскивает подолгу нужные слова, отчего получается застревание на подробностях в ущерб основному содержанию беседы.

Заинтересовавшись этим случаем, мы попытались проверить семью больного в отношении отягощения ее членов эпилепсией и симптомами формы Братца. Однако подробный опрос родных по линии отца и матери нашего больного, знакомство с рядом родственников по боковой линии не дали нам никаких указаний на наличие в семье эпилептического отягощения.

Очевидно, в данном случае психопатологический сдвиг должен быть «понят как процесс известной „эпилептоидизации" характера, опередивший в нашем случае появление припадков посттравмати­ческой эпилепсии.

Мы видим, что изменения психики в результате commotio-contusio cerebri представляют своеобразную структуру и ди­намику, обязанную сложному сплетению эндогенного предраспо­ложения, органических изменений и всевозможных психоген­ных факторов. При анализе отдельных психопатологических картин мы видели, что посткоммоционные психические забо­левания скорее дают „шизофреноподобные" проявления, нежели шизофренические. Мы встречали гораздо чаще симптомы преходящих бредоподобных образований, поддавшихся со временем

коррекции, чем подлинно стойкие бредовые идеи. Изучение на

протяжении значительного периода времени больных, перенесших

в прошлом закрытую травму черепа, убеждает нас в том, что

в основной своей массе дефектные состояния наших больных не

имеют тенденции к дальнейшему ухудшению.

При анализе резидуальных синдромов в результате commotio

cerebri мы имели возможность убедиться в том, что больные

этой категории обнаруживают склонность к компенсации, и это

уберегает их от дальнейшей деградации и распада.

Прогредиентность болезненных проявлений в картине пост-

коммоционных психических изменений очень "часто зависит от

'добавочных патологических факторов. В частности, динамика

психических изменений зависит нередко от воздействия после-

дующих травмирующих переживаний, которые способны вызвать.

обострение болезни, до того времени протекавшей латентно.



Наблюдая ряд случаев фазного течения психического заболе­вания после травмы черепа типа commotio-contusio cerebri,. повторное возникновение при этом сходных или контрастных психопатологических состояний, мы все же затрудняемся на основании нашего материала установить связь между травмой черепа и маниакально-депрессивным психозом. Часть описанных в литературе клинических случаев фазного, циркулярного течения психического заболевания после травмы черепа допускает, с на­шей точки зрения, трактовку их не как известного варианта маниакально-депрессивного психоза, а как проявление особой формы органического заболевания.

Данные динамического наблюдения больных свидетельствуют еще и о том, что при всей диффузное™ клинической картины посткоммоционных психических изменений во многих случаях удается установить отдельные локальные симптомы поражения, которые могут возникать либо в результате непосредственного действия травмы на определенные участки мозга, либо вследствие реакций определенных участков (лобная, височно-теменная, диэнцефалическая области) на общие диффузные нарушения дея­тельности головного мозга.






E. С. Авербух


Каталог: media -> content
media -> Г. И. Забалуев Гиповитаминозы у животных
media -> Инструкция по медицинскому применению лекарственного средства Аноро ® Эллипта ® Торговое название
content -> Ядерный контроль: информация выпуск # 16, 2004 28 апреля 12 мая цитата номера
content -> Постановка пломб, эстетическая реставрация
content -> Инструкция по применению средства инсектицидного "Фуфанон-супер"
content -> Инструкция разработана Федеральным государственным учреждением науки научно-исследовательским институтом дезинфектологии Роспотребнадзора


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   ...   106


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница