Раиса Яковлевна Г0лант


МАТЕРИАЛЫ К ПСИХОПАТОЛОГИИ ОТРАВЛЕНИЯ СО



страница42/106
Дата10.12.2019
Размер4.12 Mb.
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   ...   106
МАТЕРИАЛЫ К ПСИХОПАТОЛОГИИ ОТРАВЛЕНИЯ СО1

Изучение невропсихических изменений при отравлении СО представляет интерес с различных точек зрения.

Прежде всего СО является одним из наиболее частых источ­ников отравления в быту и на производстве. Обстоятельства, при которых оно может возникнуть и возникает, очень разно­образны. Помимо возможного отравления при пользовании све­тильным газом в домашнем хозяйстве, заслуживают внимания случаи отравления у шоферов, водителей машин, подвергаю­щихся действию выхлопных газов (Б е л л о и, Оуэн, Г р а с е л ь, и з е г а н г), в частности у летчиков (Г р ж е з у л ь к о), далее :У работников гаражей (Грюневальд, Матье), у работавших .",'с непотухшим шлаком (Прозоров), при работе у доменных '' печей, при взрывах и т. д.

Частота отравлений особенно велика на Западе, где светиль-ный газ, широко проникший в быт, неизменно и в больших 1роцентах фигурирует в статистике самоубийств. Так, например, за период с 1923 по 1927 г. берлинская Скорая помощь перевезла 2947 человек, отравленных СО, из которых 1943 случая падают а попытки самоубийства светильным газом (Доналис, цит. по i о л и ш у).

Нервнопсихические осложнения возникают, как показывает ювейшая (1936 г.) статистика Ч и л л и т о и Д р и н к л е р, охваты­вающая 21 143 случая по Ныо-Иорку, в небольшом проценте случаев в их материале 43 случая. Материал Пол ища но Бер-' шу состоит из 97 случаев. Эти данные иллюстрируют, каково 1ачение интоксикации угарным газом для невропсихиатрической эактики.

Далее, следует иметь в виду, что отравление СО может Наблюдаться в. военной обстановке, например при разрыве спа-ддов; особенно если оно происходит в замкнутых, мало доступ-



ных для естественной вентиляции, пространствах. Отравления им, как показал опыт первой империалистической войны, имели место в окопах, траншеях, на дне воронок от больших снарядов, если пехота занимала их вскоре после взрыва. Наблюдались они также среди танкистов при накапливании выхлопных газов в танках и недостаточной вентиляции, причем в целом ряде случаев описаны серьезные нервнопсихические осложнения (цит. по Г л е к е л ю).

Правда, СО—очень летучее вещество, и подобные случаи не часты. Но они известны из врачебной практики военного времени, и иметь в поле зрения такую возможность существенно в связи с усиленно ведущейся разработкой проблемы утяжелителей, раз­решение которой увеличит сумму условий, повышающих Опас­ность отравления.

Таким образом, изучение психопатологии отравления СО должно представить интерес не только для профпатолога или врача общей специальности, но, в частности, и для военного врача. Клиническая разработка этого вопроса имеет поэтому зна­чение для психиатрической практики военного времени.

Наконец, случаи отравления СО представляют значительный интерес для психопатологии вообще. Известно, что СО избира­тельно поражает подкоровые узлы головного мозга, в частности ра-laeostriatum, хотя не исключается и токсическое действие его на кору (Векслер, Майер) и периферическую нервную систему (Кокель, Маньковский, Марголин и Канарейкин). Поэтому этот газ вызывает разнообразные комбинации психиче­ских и неврологических расстройств, казуистика которых все время пополняется.

В нашем собственном материале особое внимание привлекают те случаи, где, наряду с симптомами, имеющими ясно органиче­скую оснбву, наблюдаются и изменения, близко напоминающие истерические (пуэрилизм, псевдодеменция). Эти случаи имеют значение уже не только для уточнения клинической картины, связанной с отравлением СО, и расширения наших диагностиче­ских возможностей, но, как справедливо замечают Ласт и М а й е р, и для диагностики органических психозов в более широком смысле слова. Такие случаи представляют хороший материал для изучения вопроса о соотношении функционального и органического, интерес к которому за последние годы особенно возрос, в первую очередь в связи с исследованиями А с т в а ц а-т у р о в а о психосоматическом взаимоотношении, а затем—рабо­тами Цингерле, Клода, Радовичи, Маринеско, Папа-стратигакиси, в особенности, Барюка.

II

Случаи, анализу которых посвящено наше сообщение, сле­дующие.



Двое молодых людей—Б., 21 г., и С, 20 л.—пострадали во время пожара в общежитии и сразу вслед за этим обнаружили ряд нервнопсихических осложнений, послуживших основанием

для последующего помещения их в психиатрическую клинику


ВМА. Обстоятельства сложились так: ночью возник по­
жар в помещениях по соседству со спальнями. Б. нее в эта-
время дежурство по общежитию, а С. спал. После сигнала
тревоги С, разбуженный вместе с товарищами, принялся выно­
сить вещи из спальной. Очевидцы сообщают, что он с большим:
риском два раза вбегал в помещение, помогая спасать вещи. В третий раз, попав в гущу дыма, споткнулся и упал. Не позже
как через полчаса он был найден пожарными в бессознатель­
ном состоянии и, после подачи первой помощи, доставлен
в терапевтическое отделение ближайшей больницы. Другой боль­
ной, Б., когда в коридоре появился дым стал искать выхода.
Потерял в этом густом дыме ориентировку и, вместо выхода,,
который располагался справа, попал в уборную: там он потерял:
сознание и упал, а через несколько минут был оттуда извлечен
во двор, где получил, как и С, первую помощь (кислород, инъек­
ции), а затем Срочно перевезен в ту же больницу. ,;

История болезни № 1. Больной С. Этого больного через день после слу­чившегося, вечером, в больнице посетила сестра. По словам врачей, он почти сутки был без сознания, причем-^все время „находился в конвульсиях", так что. персоналу приходилось его непрерывно удерживать. Он узнал сестру „несмотря. на судороги", поздоровался, сказал, что видит ее „смутно", попросил сесты поближе, говорил „еле слышным голосом, но внятно": спрашивал, где он, не в госпитале ли, и что произошло. На объяснение сестры заметил: „теперь по­нял, я ведь .был пожарником" (действительно, пару лет назад больной учился: в пожарной команде). „Дурацкое положение: что было час тому назад —забываю*. При этом рассказал, что, по его мнению,, двое погибли в огне. Все время дви­гал плечами, руками, ногами. ^Всюду синяки, не могу лежать, ничего не помню".. Говорил, что „передергивается невольно*—из-за нервного состояния. При пере­воде его в терапевтическую клинику сильно сопротивлялся; был .взрыв судорог",, боялся попасть в психиатрическое отделение. Потом, увидев, что его окружают-спокойные лица, волноваться перестал. Через три дня осмотрен психиатром. Поводом для приглашения последнего послужило „затемненное сознание и беспокойное поведение больного, которого персонал был вынужден ночью и днем беспрерывно удерживать".

При осмотре оказалось следующее. Больной беспокойно мечется в загоро­
женной сетками кровати. Разбрасывает руками и ногами, поводит плечами,,
пригибается, причем о стенки не ушибается несмотря на большой размах движе­
ний. Выражение лица недоуменное, глаза широко раскрыты, взор блуждает, не-
фиксируясь на обстановке и лицах присутствующих врачей и персонала. Зрачки,
очень широкие. Пульс не учащен. На .вопросы отвечает тихо, чуть слышно.
Называет имя, фамилию. На другие вопросы не ответил. На просьбу дать,
руку,—протягивает ее неудобным и странным способом—с приведенным пред­
плечьем и сжатой кистью. На требование подать руку как следует, делает это.
в два приема, после чего следует крепкое рукопожатие. Атетозеподобные дви­
жения все время продолжаются. Нарушенный, по первому впечатлению, контакт
с окружающим оказывается нарушенным избирательно. Во время беседы
^'консультанта с ординатором явно прислушивается к. словам и фиксирует-
[взглядом разговаривающих. После настойчивых расспросов отвечает, что-
|находится в больнице, а что с ним было—не помнит. Переводится в психиатри­
ческую клинику ВМА.Во время транспортировки лежал совершенно спокойно и неподвижно; по прибытии в клинику снова вернулось двигательное беспокойство. На следую­щее утро больной оказался спокойно лежащим в кровати, но. как только нача­лась беседа, он снова стал изгибаться, принимать неестественные позы; начал: гримасничать, растерянно озираться вокруг. На вопросы, однако, отвечал быстрее и громче, хотя с задержкой; Обнаружил и ориентировку в окружающем-




днем, выразив это,, впрочем, в довольно,грубой форме (.крутом какие-то идиоты")..

Контакт и исполнительность больного были тем лучше, чем строже тон обращен-
н
ых к нему требований. Пожаловался на слабость и на то, что ничего не помнит. Двигательное беспокойство в легкой форме продолжалось.

Дня через два имел свидание с матерью. Узнал ее, встретил тепло, расцёло-



вал, но затем сразу сделался рассеянным и больше оглядывался по сторонам-:Кашлял, объясняя тут же, что пропадает голос, никаких вопросов не задавал!,-• раз только спросил, как бы между прочим;, „как Ирка?" (сестра). Сказал, что ^о происшедшем ничего не помнит, но добавил: „паршивое дело газы". После .этих слов резко усилились судорожные хорео- и атетозоподобные движения. ..После свидания с матерью проведен сеанс гипноза, причем быстро достигнута

.гипотаксическая фаза. Внушено, что исчезнут судороги и v вспомнится
.происшедшее. ,

До\утра, действительно, двигательного беспокойства почти не было, но на'

утро .все явления возобновились с прежней силой.

-^ Через несколько дней переведен на санаторное отделение. Сам итти'не" «смог вследствие продолжавшихся хореиформных и атетозоподобных подергива­ний; пытался итти с посторонней помощью, опираясь на санитара, но, после «отданного в категорической форме приказания, пошел самостоятельно твердыми

щирокими шагами. Не брал пищи сам, но после строгого приказа съел всю, дорцию. От.'времени до времени покашливает („наглотался дыма"), в то же

время повторяет, что не. знает, что с ним случилось. Через день самостоятельно :не ходит, а „передвигается", раскачиваясь и выгибая руки и ноги. Энергичные .побуждения улучшают походку. Лучше ориентируется, называет год, месяц,

числа не помнит: „мне не сказали". Происшедшего не помнит. Ассоциативный эксперимент по Юнгу дает удлинение скрытого, периода, на слово {вместо среднего 10секунд —22 секунды) и на слово .пожар" (13 секунд). Через два дня контакт и ориентировка сделались полными.1 Голос еще глух. Глаза беспокойно блуждают. Хореоподобные движения остались только в левой руке..

Произведена гальванизация этой руки. Судорожные явления в ней исчезли и даже, по выражению больного, „левая рука сделалась лучше правой". Через

10 дней состояние улучшилось. Начал воспроизводить кое-что, из обстоятельств пожара. Рассказал, что в тот день катался на коньках, вернулся в общежитие, говорил с дежурным; вспомнил тревогу. и последовавшую, затем суету. „Шел дым. Я захватил, в охапку вещи и побежал к выходу, но в проходе задохнулся

в облаке дыма... дальше вспоминаю, что давали кислород, наставляли, трубку



в рот, как рупор... помню, везли на Скорой помощи". Сказал, что все время об этом помнил и не знает, почему не рассказал раньше. „А когда мне ребята Напоминают, помню еще ярче". Чувствует себя не таким, как всегда: нет голоса. Ночью лежишь, думаешь, но ничего сказать не можешь". В то же время ничего не снится. Вспоминает, что меня впервые видел на наблюдательном отделении (на самом деле—еще в терапевтической клинике). Не помнит,, чтобы лежал в кровати с боковыми сетками. „Помню, что где-то спускали на элева­торе". Чувствует себя „здоровым" (только, что говорил другое). Беспокоит зрение. Окружающее видит хорошо, а читать не может: все расплывается.

Почему делал движения руками, ногами и гримасничал — не знает. „Как будто кто толкал"... „Не буду же я сам делать... может, с испуга?" Пишет не­уверенно, поправляет левой рукой правую. Линию делит пополам совершенно

На следующий день на . свидании мать отмечает, что „сын изменился ;в лучшую сторону И; уже стал воспроизводить забытое". Проводит время с/товарищем по несчастью — Б. и подсмеивается над ним, когда тот не может найти свою койку. Голос стал громче, выговор увереннее, но при разговоре

выделяет много слюны, растягивает рот, смеется, улыбается, оставляя еще впе­чатление какой-то, детскости, придурковатости.

Постепенно все описанные явления сходили на-нет, и через два месяца больной выписался домой в значительно улучшенном состоянии.

Описывая течение болезни, я намеренно не останавливался-на данных неврологического осмотра, чтобы рельефнее высту­пили явления, которые можно было истолковать как функцио­нальные. Уже поведение в терапевтической клинике могло произ

вести впечатление истерического: избирательный:, контакт и фи­ксация на окружающем при общем оглушении, необычная манера подавать руку. Движения конечностей, напоминавшие хореиче­ские, в то же время, при общем впечатлении растерянности, которое производил больной, могли импонировать как „защит­ные",'тем более что, предъявляя амнезию пожара, больной говорил о „газах" и т. п. В дальнейшем обращала на себя внимание высокая внушаемость больного, когда строгий приказ исправлял походку, гипноз на некоторое время устранил судо­роги, так же как и гальванизация. С другой стороны, однако, бросались в глаза бедность мимики, усиленное слюнотечение, благодушное и смешливое, а не лабильное и эмотивное, настрое­ние, что делало больного непохожим на истерика. И в анамнезе никаких указаний на истерические черты характера не было: С. всегда был здоровым, жизнерадостным юношей.

Со стороны нервной системы у С. обнаружилась (помимо маскообразности лица и слюнотечения) неравномерность сухо­жильных и периостальных рефлексов на верхних конечностях (4 > s), слева—длительный симптом Бабинского. Миоклонические подергивания в пальцевых мышцах стопы. Со стороны глазного -дна—остатки neuritidis n. optici utriusque. Двигательные явления должны расцениваться как хореиформйые. Оставшееся в левой руке двигательное расстройство имело характер атетоза. Проф. Аствацатуров, который осматривал больного через несколько дней после помещения в нашу клинику, оценил также весь дви­гательный синдром как экстрапирамидный.

История болезни № 2. Больной Б. Этот больной впервые был осмотрен мной также в терапевтической клинике, где он лежал одновременно с предыду­щим. Он лежал в кровати, плотно закрыв глаза, жаловался плаксивым детским голосом на головную боль, требовал, чтобы его перевернули, так как сам двигаться не может. Не хочет открывать глаз, так как „ничего не видит". При­чин и событий, приведших его 1 в клинику, не помнит. Переведенный в пси­хиатрическую клинику продолжает лежать, не вставая, не открывая глаз: «больно глядеть и ничего не вижу". Жалуется на головную боль. По просьбе встать — подымается, идет, но шатается, размахивает руками. Ориентируется в окружающем точно, спрашивает про своего товарища С., хотя тот лежит рядом. Улыбка все время сменяется гримасничаньем и хныканьем. Говорит несколько невнятно. Ж-огда, открыв глаза, увидел С, появились хореоподобные движения в-левой руке, как у последнего. Через два дня пришел навестить товарищ по общежитию. Войдя в комнату свиданий, о. не приметил его, и только .узнал по голосу", когда тот заговорил. Сразу же разрыдался, пожаловался, что никто к нему не ходит, все забыли; высморкался в кальсоны, плевал перед собой на пол. Сидел, развалясь на стуле: на приказание сесть как следует и застегнуться, ответил: „чем так (плохо?". Не смог прочесть объявление, висевшее на стене. Когда ему были показаны пять пальцев, сказал, что их два. Ходрт в развалку, говорит „не вижу", но. ни обо что не спотыкается. Не может самостоятельно есть: „не видит" ложки, лежащей на тарелке. Когда ему был показан кусок хлеба, лежавщий рядом с ложкой, воскликнул: .вот она ложка-то". Не может найти свою койку, хотя все остальные в этот момент заняты другими больными, и одна лишь его свободна. Смеется при этом. Через » несколько дней приехали его родные. Крепко расцеловал их, расспрашивал про |*'дом. Принесенные ими рахат-лукум, апельсины, яблоки целиком запихивал % в рот. Все время свидания держался за руку матери. В этот же день проведен 1'сеанс электротерапии, после чего на следующий день ходил лучше, но уверял, |'что ничего не видит. В то же время, стоя перед зеркалом, рассматривает


долго, почти до выписки, которая произошла через дна месяца. К этому мо­
менту стал много живее, зрение улучшилось, но память па текущие события
недостаточна.

В этом случае расстройства со стороны психики органиче­ского порядка выступают резче, выражаясь в форме амнести-ческого симптомокомплекса типичной внешности (корсаковская форма); однако наряду с этим выступают явления, которые могли быть истолкованы как функциональные и именно истери­ческие. К ним относится все поведение больного, которое, как видно из описания, очень приближается к пуэрилыюму и момен­тами носит даже отпечаток псевдодементиости.

Исследование нервной системы, подтвержденное осмотром проф. Аствацатурова, дает следующее. Facialis d < s. Хоботковый рефлекс. Freszreflex. Намек на симптом Бабинского справа. Ате­тотические движения в левой руке и ноге. Через месяц иссле­дование не обнаруживает уже этих явлений, но при пробе Ла-руэля (вдыхание кислорода) они снова обозначаются с полной ясностью. Исследование глазного дна дает картину неврита обоих зрительных нервов. (Через год я получил сведение о том, что больной ослеп.)

III


Приведенные истории болезни не оставляют сомнения в том, что дело идет о невропсихопатологическом симптомокомплексе. возникшем в результате отравления GO.

Точнее говоря, дело идет об отравлении пожарным газом, т. е. газом сложного состава, который не всегда содержит СО. Но чаще он содержит СО, и количество его в пожарных газах определялось в 0,1 —1°/'о, максимально 3% (Шта ркен штейн, Рост и Поль). Как известно, при вдыхании в продолжение часа воздуха, содержащего 0,21% СО, уже появляются опасные для жизни симптомы, а примесь СО к воздуху в количестве О,4"/о ПРИ вдыхании в продолжение 20—30 минут является гра­ницей жизнеспособности организма. Здесь попутно стоит упомя­нуть, что отработанные газы бензиновых двигателей, автомобилей и пр. содержат до 3,7%СО и даже до 7%. Дым может содер­жать до 3,6% СО (Штаркенштейн и др.).

Интерес представляет то обстоятельство, что на протяжении .многих дней болезни, особенно же в первое время, у обоих

больных наблюдались явления, которые могли создавать впечатле­ние истерического поведения, а в дальнейшем дать повод ду­мать о функциональных наслоениях и даже—аггравации. Эти факты перечислены в историях болезни.

В самом деле: через сутки после случившегося оба больных ничего не помнят об этом, хотя, беседуя с сестрой, С. говорит: „кажется, двое погибли в огне". В дальнейшем у Б. обнаружи­вается ясное расстройство памяти по корсаковскому типу, но у С. этого не наблюдалось в такой степени, и он много раз на вопросы о катастрофе отвечает, что не помнит о ней, а в то же время спонтанно воспроизводит фрагменты этого события. По­этому амнезия у больного С. производила впечатление комплекс­ного вытеснения, а в. связи с этим имевшиеся у него, особенно в первые дни, судорожные явления могли быть истолкованы как „защитные": больной. как будто старается от себя отстранить воспоминание о психической.травме.

Выше уже обращалось внимание на другие проявления, шед­шие, на первый взгляд, в том же плане „функциональных" наслое­ний. Это, во-первых, внушаемость больного С, у которого к сеанс гипноза и гальванизация на время почти совсем снимали двигательные симптомы. Во-вторых, — улучшение походки у С. под влиянием строгого приказа.

Таким образом, у первого больного (С.) обнаруживались сле­дующие факты, позволявшие говорить о функциональных ком­понентах в картине болезни: внушаемость и внешняя „комплекс­ность" в симптомах амнезии.

У второго больного выступают ярче пуэрильные, порой почти псевдодементные черты поведения. Встречаясь с товарищем, ры­дает, сморкается в кальсоны, плюет на пол; „пожирает" пере­дачу, запихивая сразу в рот апельсин и яблоко. Не замечает что С.—рядом, хотя слышит его голос. Жалуется, что не видит ничего, в то же время (рассматривает в зеркало мелкие прыщи на лице и т. д.

Между тем, как уже отчасти упомянуто, ни тот, ни другой
больной до катастрофы никогда" не проявляли никаких истери­
ческих черт, были здоровыми, спокойными людьми, дисциплини­
рованными и старательными учащимися и на пожаре также вели
себя смело и инициативно (С.). !

Таким образом, все эти „истерические" симптомы не имеют никакой связи с преморбидной личностью наших больных. С дру­гой стороны, само поведение их во время болезни только частично пронизывается этими чертами: если же взять это поведение в це­лом, то оно отнюдь не укладывается в рамки „истерического":

настроение скорее эйфорическое, порой шутливо-дурашливое» резких эмоциональных колебаний на протяжении болезни отме-1 тить не удается.

Эти противоположные черты дополняются фактами, получае­мыми при исследовании нервной системы и рецепторов. Маскооб-разность лица, саливация у С; нарушение иннервации facialis у Б. Оральные феномены—у Б. У обоих—хореические и атетоти-


ческие явления. Пирамидные симптомы, невритические изменения
со стороны зрительных нервов. .

Это сопоставление всех фактов должно привести к естествен­
ному выводу, что явления внушаемости и изменений па­
мяти псевдокомплексного характера у больного С, черты
пуэрилизма и псевдодементного поведения у больного
Б. не являются „функциональным наслоением" на основное о р-
г
аничес к-ого происхождения заболевание. Картина болезни
у С. и Б. не „складывается" из „органических" и функциональ­
ных симптомов, но эти „функциональные", „истерические" сим-
птомы являются одним из выражений органического (токсико-
гснпого) сймптомокомплекса, развившегося в результате отра­
вления СО. • .

Такой вывод находится в соответствии с современным уче­нием об органическом и функциональном. Существование псев-.дофункциональных симптомов, т. е. симптомов, имеющих внеш­ность функциональных, а по природе своей органических, стало устанавливаться со времени изучения эпидемического энцефалита (Греч, С а р б о, Г е й м а н о вш ч, А с т в а ц а т у р о в, Г о р о в о й-Ш а л тан и др.).



В одной из своих последних работ А с т'в ад ату р о в, ис­ходя из наблюдений над, „искусственными приемами" у паркин-соников, утверждает, что структурные поражения мозга могут непосредственно (т. е. не в качестве функциональной наслойки) выразиться симптомами истерического типа, и говорит пря|йо о „псевдоистерических элементах в экстрапирамидных симптомах". Г о л ь м а н, собравший ряд наблюдений, вполне подтверждающих это положение, делает отсюда закономерный вывод, что „гнезд-.ные структурные поражения могут проявляться в форме подвиж­ных, динамических, истерических симптомов".

В богатой литературе по психопатологии отравления СО только сравнительно недавно привлекла к себе внимание возможность появления' симптомов, имеющих функциональную внешность. Если откинуть группу острых психотических состояний в пер­вом периоде, т. е. в непосредственной близости к моменту отра­вления, то наиболее частыми формами последующих психи­ческих расстройств считались и считаются амнестический симпто-мокомплекс и ослабление интеллекта (К у р т у а, Андрэ).

Однако Гильдебранд и Баллуф описали случаи, в ко­торых сначала была заподозрена симуляция. Ласт и Мейер описали сходные с псевдодеменцией состояния.

Описываемые здесь случаи пополняют казуистику этого рода
с той, однако, особенностью, что в: них дело идёт о своеобраз­
ном сочетании экстрапирамидального двигательного расстройства
с особенностями поведения, напоминающими функциональные,
именно истероидные нарушения, и даже содержащие некоторые
элементы лобного синдрома. Другими словами, в наших случаях
мы имеем весьма сложный невропсихопатологический симптомо-
комплекс. ,

Случаи эти показывают правильность той современной точки



зрения, согласно которой псевдофункциональные "симптомы органического происхождения должны быть отделяемы от симпто­мов чисто функциональных. Нельзя согласиться с Радовичи, который органические истероидные состояния включает в исте­рию. Такая постановка вопроса устанавливает тождество там, где имеется всего только сходство. С другой стороны, нельзя не признать, что подобные случаи подтверждают правильность поло­жения, что в целом ряде случаев альтернативная постановка во­проса: „функциональное" или органическое — так же точно не представляется уместной. Следует присоединиться к положению, высказанному А с т в а ц а т у р о в ы м, что изменчивость под влия­нием различных факторов, в частности психических воздействий, - не может считаться безусловным критерием их психогенной, исте­рической природы.1

Если органические симптомы могут содержать в себе динами­ческие, функциональные компоненты, то функциональные сим­птомы, физиологически разыгрывающиеся в пределах одинако­вых с ними мозговых динамических систем, могут обнаруживать в своей клинической внешности общее между собой. Так, в на­стоящее время- можно говорить более определенно о том, что внушаемость является признаком, который присущ не только истерической психике, но характерен и для некоторых заболе­ваний с экстрапирамидной локализацией.

В обоих случаях можно найти общее, если принять то физио­логическое понимание истерических механизмов, которое раз­вивал И. П. П а в лов, указывая на преобладание у истериче­ского типа подкорковых автоматизмов и первой сигнальной си­стемы. Отсюда, очевидно, и вытекает клиническая возможность появления сходных, хотя и не тождественных, симптомов при органических и функциональных расстройствах,—не тождествен- ' пых в силу того, что различен лежащий в их основе процесс.

И в психопатологии накопилось сейчас немало наблюдений, по­казывающих, что органические заболевания головного мозга, например опухоли, могут „симулировать" картину психоза эндо­генного типа (Б арюк, Клод, К лови с—Вен сан, Ламаш и-др.). Наблюдения эти отнюдь не вынуждают к „топической локализа­ции психозов", как этого хочетКлейст, и не требуют сведе­ния их к „неврологическим автоматизмам", о чем говорили Дид и Жиро, но показывают, что определенное сочетание условий, i приводящее к, развитию психопатологических симптомов, может ' возникнуть при наличии локализованного поражения, нарушаю­щего общую жизнедеятельность мозга.

Большего приближения к существу вопроса в настоящее "время еще нельзя сделать.

Все изложенное допускает следующие выводы. Отравление СО может вызвать клинические явления, производящие впечатление функциональных несмотря на то, что они обусловливаются органическим (токсическим) поражением. Эти симптомы (изменчивость под влиянием различных факторов, в том числе психогенных, налет псевдодементности и т. д.),бу-


дучи в таких случаях псевдофункциональными, могут дать, по­вод для неправильной оценки случая.

Из этого вытекает необходимость знакомства с такого рода клиническими фактами. В учебниках по психиатрии они не на­ходят еще полного отражения, и это оправдывает появление в свет настоящего сообщения.
1   ...   38   39   40   41   42   43   44   45   ...   106


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница