Рудольф Штейнер Ритмы в космосе и в человеческом существе. Как приходят к видению духовного мира? Ga 350



страница12/17
Дата01.05.2016
Размер1.92 Mb.
ТипРеферат
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17

ДВЕНАДЦАТАЯ ЛЕКЦИЯ

Дорнах, 20 июля 1923 г.
Если немного продолжить те мысли, которые мы развивали в последний раз, то можно придти к следующему. В то время, когда я еще был молод, очень молод, устраивались большие зрелища, когда странствующий гипнотизер демонстрировал свои эксперименты над людьми. Такие люди не заслуживали особой похвалы, те кто из чрезвычайно серьезных вещей устраивает театрализованное представление для публики, так что я вовсе не собираюсь петь дифирамбы Хансену46, который в семидесятые—восьмидесятые годы, именно в восьмидесятые годы прошлого столетия (XIX в.) давал театрализованные представления в той области, которой тогдашняя наука вообще еще не занималась, о чем тогда наука ничего не знала. Однако же постепенно, причем именно под влиянием этих театрализованных представлений Хансена наука начала овладевать этим предметом.

Сначала мне хотелось бы рассказать вам об одном эксперименте, с которым Хансен, долгое время пребывавший в забвенье снова выступил перед удивленной публикой. Он брал два стула, расставлял их на известном расстоянии друг от друга (изображается на рисунке), затем он посредством влияния своей собственной личности, как говорят, гипнотизировал одного человека, то есть приводил его вначале в состояние подобное сну, — причем в такое состояние, которое значительно глубже обычного сна, — затем он мог взять этого человека и уложить его так, что голова была на одном стуле, а ноги — на другом стуле. Вы знаете, что если это произошло с человеком в полном сознании, то он сразу же свалился бы вниз между двух стульев. Но этот человек прежде всего не падал вниз между двух стульев, он оставался жестким как палка от метлы и лежал где и раньше. Но этого недостаточно. Этот Хансен довольно-таки дородный, тяжелый мужчина, подходил и смело влезал на живот того человека, и вставал в вертикальное положение. Итак, сюда наверх еще вставал этот тяжелый господин Хансен. Человек не шевелился, он оставался лежать как доска, несмотря на то, что на него вставал Хансен.

Это нечто такое, что вполне можно сделать, что с тех пор очень часто делали, в чем наука уже больше не сомневается, в то время как раньше она об этом ничего не знала и должна была учиться этому у не очень-то симпатичного Хансена. Видите ли, человек находился в том состоянии, которое называют каталепсией.

Если происходит нечто такое, когда кто-то может лежать тут как деревянная доска, а другой может даже взобраться на него, и это проходит бесследно, когда это осуществляется под влиянием какой-то другой личности, если это только эксперимент, то дело еще не особенно плохо. Но мы можем сказать, в ограниченном масштабе такое состояние можно обнаружить в жизни. Иногда его можно обнаружить. С ним, конечно, может встретиться только тот, кто, будучи врачом, наблюдает пациентов. Он может столкнуться со случаем, когда человек болен вполне определенной болезнью, из тех, которые называют психическими.

Так, например, есть люди, которые доходят до того, что, в то время как раньше они были очень решительными людьми, были профессионально пригодны, внезапно начинают мыслить так, как будто все их мысли заморожены. Может случиться так, что человек, скажем, каждое утро регулярно в восемь часов шел на свою работу. Он вовремя вставал и так далее. Вдруг ему очень нравиться оставаться в постели. Он снова и снова хочет встать, но у него не хватает воли, чтобы встать. Когда же ему становится страшно, — он положил часы рядом с собой, уже пришло время, — и вот он, наконец, встает, но у него не хватает воли, чтобы позавтракать, затем не хватает воли, чтобы выйти из дома. Наконец он приходит к тому, что постоянно говорит сам себе: «Это я не могу, это я не могу», в конце концов держится как палка, не может ни на что решиться. Это может зайти так далеко, что он впадает в состояние такого рода, что если рассмотреть его телесно, то он неподвижен, он застывает. В то время как прежде его руки были подвижны, теперь они двигаются все медленнее, в то время как раньше он бегал как спринтер, теперь для него, тяжело сделать один шаг после другого. Весь человек становится застывшим и тяжелым. Это нечто такое, что как заболевание может иногда проявляться даже в ранней юности.

Это то же самое состояние, только лишь не столь сильное и наступающее не сразу, а очень медленно. Если человек начинает впадать в каталептическое состояние, нельзя, конечно, точно таким же образом положить его на два стула, а самому встать сверху или сесть на него; тем не менее человека становится таким, что он уже не может больше правильным образом владеть свои телом.

Это одно состояние. Но затем Хансен проделывал над людьми еще другой эксперимент, который всегда проделывали прежде, и на который наука с тех пор стала обращать внимание. До того, как благодаря дилетанту и шарлатану Хансену она стала обращать на это внимание, наука вообще этим не занималась. Это состояние состояло вот в чем: Хансен приглашал подойти кого-либо из публики. Глупые люди говорили при этом, что он заранее договаривался, но это вздор. Он узнавал среди публики ту личность, которая подходила для этого. Это нельзя проделать одинаково хорошо со всяким; у него был наметан взгляд на тех, кто для этого подходил. Он предлагал подойти человеку из публики и подвергал его своему личному влиянию. Он стоял твердо и сильно, опираясь на пол своими толстыми ногами. О его взгляде можно было подумать, что если он входит спереди, то снова выходит сзади; — итак, такой пронизывающий насквозь взгляд, как говорят. И всегда глаза он держал вот так (изображается на рисунке - рис. отсутствует); если он глядел на человека, глаза были такими, что белок глаз сверху и снизу оставался видимым. В то время как обычно, веко находит поверх белка, так что белок выше или ниже зрачка не виден, у него было так, что благодаря этому взгляд становился особенным, как говорят, фиксированным. На человека, избранного им в качестве жертвы, это производило огромное впечатление: он начинал впадать в бессознательное состояние. Сознание покидало его, но он начинал воображать нечто необыкновенное. Тогда Хансен говорил: вы больше не можете оторваться от пола. Ваши ноги прикованы к земле! Тот пробовал, но не мог сойти с места, не мог сделать хотя бы один шаг. Он просто не мог, он оставался стоять на месте. И тогда Хансен говорил подходящей жертве: «Теперь вы должны преклонить колени». — То вставал на колени. — «Смотрите, там вверху появляется ангел». — Человек складывал руки, у него появилось страшно сладкое выражение лица, и смотрел вверх на ангела. Все то Хансен проделывал с теми людьми, которых он наметил себе в жертву. Конечно, он подбирал людей со слабым сознанием, с ними он мог проделывать такие штуки, причем делал это в присутствии публики. Его номера не были шарлатанством, мошенничеством, — некоторые люди утверждали, что он мошенник, — но эти вещи действительно происходили, и с тех пор их стали проделывать в научных институтах, и оценили по достоинству.

Помимо этого он проделывал, например, следующее. Он брал стул и сажал на него человека, уже лишенного собственных мыслей; у него были только мысли, внушенные ему Хансеном. Хансен вставал рядом и говорил: «Вот яблоко! Не правда ли, яблоко очень хорошее, яблоко вкусное». — Он брал картофелину, давал ее ему, и тот поедал ее с огромным удовольствием, он ел картофелину как будто яблоко. Итак, этот Хансен мог не только внушить людям, что они видят ангела, но также внушить им и то, что картофелина — это яблоко, и есть это «яблоко». Затем он брал, например, воду и говорил: «Теперь я даю вам особое сладкое вино!» — Ох, как же подопытный наслаждался этой сладостью! — Такие опыты делал Хансен. Это составляло другую разновидность опытов.

Что же он делал с тем человеком, на которого он вставал сверху? Он умерщвлял его волю. Человек совсем больше не имел воли. В случае людей, с которыми он поступал только что описанным образом, он оказывал влияние только на мысли. Они вынуждены были мыслить только так, как мыслил Хансен; если он говорил: «Это яблоко» и так далее, они следовали ощущениям Хансена. Когда он говорил: «Это ангел», — они следовали мыслям Хансена и видели ангела.

Видите ли, этот Хансен был способен проделывать и совсем другие вещи. Он делал, например, следующее: он предлагал подойти кому-либо из публики, кого он считал особенно подходящей жертвой, сначала он гипнотизировал его, что значит доводил до отсутствия собственного сознания, когда тот воспринимал все мысли, внушаемые ему Хансеном. Тут Хансен говорил: «Пусть пройдет десять минут. Через десять минут я тебя разбужу. Затем ты подойдешь к человеку, сидящему вон там, в углу, и как вор вытащишь у него из кармана часы». — Через десять минут Хансен будил человека, — в промежутке Хансен делал с другими всевозможные вещи, — человек проявлял беспокойство, вставал, шел назад к сидящему в углу и вытаскивал у него из кармана часы.

Видите ли, принято использовать латинские названия. Латинский язык, — я вам уже говорил об этом, — надо всегда применять ради логики; те эксперименты, которые я вам описал вначале, называют гипнотическими экспериментами, а е, где подопытный просыпался и уже после выполнял какое-то задание, называют постгипнотическими экспериментами, — пост означает после. С тех пор стали говорить о гипнозе и постгипнозе; стали знать, что человек может быть приведен в такое состояние.

Такие вещи указывают на глубины человеческой природы: позднее было фактически установлено, что именно постгипнотические явления могут простираться на более отдаленные сроки. Если кого-то вводят в достаточно глубокий гипноз и говорят ему: «Через три дня ты должен выполнить то-то и то-то», — человек это выполняет, если он является подходящей личностью. Такие эксперименты проделываются.

Однако, на правда ли, в жизни такие вещи проявляются в не столь острой форме. Но, как я уже показал вам на примере человека, который не мог больше двигаться, они в ослабленном виде все же происходят. В жизни может проявиться и другое состояние. Вы уже познакомились не только с такими людьми, которые совершенно незнакомы и не в состоянии к чему-либо приступить, людьми, которые в известном смысле страдают каталепсией, но вы также знаете и таких людей, которые внезапно становятся исключительно болтливыми, — хотя раньше они были, в сущности, вполне разумными людьми, уследить за ними нельзя, мысли у них бурлят, они болтают, болтают, трещат как трещотки. У этих людей дело обстоит так же, как и у человека, который ел картофелину вместо яблока, только в последнем случае Хансен был тем, кто оказал влияние, в то время как те, кто указанным образом проявляет недержание мыслей, у кого мысли бурлят потоком, зависят от своего собственного живота. Интересно то, что собственный живот, — я ведь уже многое рассказывал вам, что в животе печень и тому подобное мыслят (см. том 348) — мыслит значительно быстрее, чем голова. Если у человека голова ослаблена настолько, что он уже не в состоянии оказывать необходимого сопротивления мыслям, приходящим из живота, не может больше в достаточной степени замедлить их, то тогда эти мысли бурно изливаются наружу. Такие люди оказываются под гипнозом своего собственного живота.

Это вообще весьма замечательное явление в жизни: у человека есть два противоположных органа, голова и живот. Оба они мыслят. Но к тому же: голова мыслит медленно, живот мыслит быстро. Голова мыслит значительно медленнее, а живот — значительно быстрее, но вы знаете: если объединить, слить вместе нечто плотное и нечто тонкое, то возникает промежуточное состояние. так происходит и в случае человека; состояние головы тормозит, замедляет состояние живота, тогда как состояние живота ускоряет состояние головы; оба они таким образом уравновешивают друг друга.

Видите ли, мировые процессы вообще основываются на том принципе, что противоположные состояния действуют друг в друге. В этом отношении так называемая современная наука должна еще страшно многому научиться. Я сразу же хочу вам сказать еще кое-что. Допустим, мы возьмем среднего нормального человека. Когда этому человеку будет 72 года, — вы сами можете подсчитать, я однажды уже говорил вам об этом, — то он проживет 25920 дней. Это составляет 72 года. Вот сколько дней живет нормальным образом человек. Если же вы подсчитаете сколько дыханий (вдохов-выдохов), если вы их вычислите, то вы найдете, что в день человек делает именно столько же дыханий. Итак, если человек живет нормально и не разрушит свой организм раньше, — иначе ему не удастся прожить 72 года, если же человек не прожил 72 года, то значит, он был чем-то разрушен, — итак, человек в течение жизни проживает столько же дней, сколько делает он дыханий за один день. Так живет человек. Он живет так, что каждый день от одного солнечного восхода до другого солнечного восхода он делает 25920 дыханий, а в течение обычной жизни, достигнув патриархального возраста, он проживает 25920 дней.

Что же это означает: чтобы достичь патриархального возраста, мы в течение нормальной жизни живем 25920 дней? Что это означает? — Это означает, что мы вместе с Землей 25920 раз проделываем день и ночь. Мы делаем это вместе, мы может проделать это вместо 25920 раз. Что делает Земля при смене дня и ночи? Видите ли, господа, важным является то, что ощущал еще Гёте, и о чем сегодня можно говорить с полной определенностью: когда начинается день, то Земля привлекает к себе, стягивает к себе световые силы, мировые силы в том полушарии, где мы находимся. В другом полушарии это происходит иначе, здесь происходит наоборот, хотя процесс тот же самый. (Имеется в виду светлое и темное полушария Земли, — примеч. перев.). Итак, Земля и все, что есть на Земле, вдыхает свет: когда же приходит ночь, она снова выдыхает его. То, что мы делаем с воздухом в краткий промежуток времени между вдохом и выдохом, делает Земля в течение одного дня.

Итак, вы видите, Земля гораздо более медлительна чем мы, гораздо более медленна. Мы за день делаем так много дыханий, как делает их Земля в течение всей нашей жизни. Это вы видите отсюда. Более точное наблюдение обнаруживает у человека нечто особенное. Человек дышит так, что его кровь нуждается в дыхании. Кровь производится в области кишечника, то есть в животе; нижняя часть тела стремится дышать быстрее. Поэтому мы может сказать: человеческое дыхание связано с нижней частью тела, связано с животом.

Видите ли, если бы голову рассматривали как следует, со всей научной обстоятельностью, с какой наша наука рассматривает пока только живот, то относительно головы можно было бы обнаружить, что она всегда стремиться немного затормозить дыхание, отстранить его от себя. Дыхание идет также и в голову. Голова же хотела бы дышать так, чтобы она получала только одно дыхание в день, она постоянно тормозит наше дыхание. Голова хочет дышать только так, чтобы в день производился лишь один вдох и один выдох, тогда как мы вдыхаем и выдыхаем примерно за четыре секунды. Голова хочет, в сущности, затормозить дыхание, сделать его гораздо более медленным. Так что мы может сказать: космическое дыхание, в сущности, осуществляется через голову; однако снизу вверх к голове постоянно прорывается дыхание от тела, более быстрое, тогда как в свою очередь дыхание от головы медленно продвигается к телу. Что же наступает у человека с подавленной волей, который застыл, находится в стопоре? У него не в порядке дыхание живота, так что замедленное головное дыхание хочет распространиться по всему телу. И вот бедняга лежит, да еще этот Хансен стоит сверху. Головное дыхание хочет завладеть всем телом: человек становится застывшим. Но если кто-либо болтает, болтает и болтает, то в данном случае неправильно действует головное дыхание, тогда быстрое телесное дыхание, дыхание тела поднимается вверх и человек болтает. Тут мы имеем дело не с гипнозом, а, — как говорят, — с потоком неуправляемых мыслей.

Теперь вы могли бы сказать, — действительно, вы можете сказать: «Но неужели мир устроен так глупо, ведь мы из-за того, что наше головное дыхание и телесное дыхание не согласуются друг с другом, постоянно находимся в опасности превратиться в болвана, в простофилю — то ли из-за того, что телесное дыхание станет недостаточным, то ли из-за того, что станет недостаточным головное дыхание. — Это скверная история. Из-за этих вещей нам постоянно угрожает опасность стать болваном». Вы могли бы сказать «Черт побери! Как все-таки глупо устроен этот мир!» — Но я хочу сказать вам кое-что иное, господа.

Рассмотрим, например, женщину, особу женского пола. У человека женского пола, как у человека вообще, осуществляется не более быстро телесное дыхание, и более медленное головное дыхание. Медленное дыхание является космическим дыханием. У женщины оно осуществляется только посредством головы. В остальном теле она совершает быстрое телесное дыхание. Они пронизывают друг друга, идут друг через друга. Но допустим, что женщина становится беременной. Что тут происходит? Видите ли, при этом в одном, относительно небольшом месте в теле, в матке, в утерусе, к дыхательному процессу остального тела присоединяется, импортируется головное дыхание; это происходит посредством оплодотворяющей субстанции, приходящей от мужчины. Так что теперь женщина, будучи беременной, имеет не только замедленное головное дыхание, но и замедленное дыхание в нижней части тела. В середине к телесному дыханию примешивается медленное головное дыхание, так что теперь человек имеет двоякое головное дыхание. Что же образуется при этом? Сначала голова. Что же все-таки вводится в тело посредством оплодотворения? Видите ли, это — то космическое дыхание, которое мы в ином случае имеем только в голове, именно оно вводится. Человек в своем процессе дыхания вбирает целый мир, мир в целом. Итак, оплодотворение, состоит, в сущности, в том, что человек вбирает в свой процесс дыхания целый мир. При оплодотворении человека происходит то, что, — в то время как в ином случае тело человека имеет лишь человеческое телесное дыхание, — на девять месяцев в это тело насаждается то космическое дыхание, которое в ином случае человек имеет лишь в голове.

В этом вы видите отношение человека ко всему Космосу. В том месте, где возникает человек, в теле матери, мать хочет дышать только так, чтобы одно дыхание (вдох-выдох) занимало целый день. Вследствие этого мать затормаживает происходящие там процессы так, что они там могут не только поддерживать жизнь, но и создавать нового человека. Ибо благодаря тому медленному процессу, который обычно осуществляется головой, мы проживаем 72 года — срок нашей жизни. Если мы говорим, что нормальным образом человек живет 72 года, и если мы видим, что для возникновения нового человека требуется девять месяцев, то нет ничего удивительного в том, что новый человек возникает за девять месяцев; ведь человек живет 72 года, эти 72 года мы некоторым образом только сжимаем в дыхании, и возникает новый человек. Это нечто такое, что позволяет вам глубоко заглянуть во всю природу, благодаря чему вы можете получить основу для других мыслей.

Теперь рассмотрим Землю и растения на Земле. Итак, мы говорим: здесь имеется корень растения, здесь — стебель растения с листьями, а здесь наверху, — цветок. Рассмотрим корень; в земной почве он окружен солями. Тут повсюду находятся соли (рисунок на стр. 226). Эти соли тяжелые. Так что корень как бы полностью подвержен тяжести. Но с тяжестью происходит нечто весьма своеобразное. Тяжесть преодолевается. Если бы вы взяли отрубленную голову человека, то она была бы все-таки тяжелой. Человеческая голова тяжела. Или если бы вы взяли в руки хотя бы свиную голову, то она тоже тяжелая. Когда же вы носите голову на себе, то вы не чувствуете как носится голова и как она тяжела, поскольку у головы тяжесть преодолевается. Но так же преодолевается тяжесть и у растения. Если бы растение чувствовало тяжесть в своих листьях, оно никогда бы не росло вверх, но по большей части вниз. Но когда растение растет вверх, оно преодолевает тяжесть. Однако вследствие этого оно преодолело тяжесть, оно становится доступным для света. Свет действует в нем, свет идет сверху вниз противоположно тяжести. Следовательно, растение все больше и больше восходит к свету, становится все больше и больше подвержено Солнцу и его свету, и в то время оно в качестве корня посажено в соки Земли. Поскольку оно подвержено Солнцу с его светом, здесь (см. рисунок 24) в нем возникает оплодотворение: образуются (Fruchkmaten) плодовые почки с зародышем; так что новое растение возникает благодаря действию света.

РИСУНОК 24

hell - светлый

rot - красный

gruen - зелёный

orang - оранжевый
У растения это видно совершенно точно. То, что я назвал у человека космическим дыханием, которое импортировалось в человека благодаря оплодотворению. В случае растения ежегодно вносится в него благодаря свету; таким образом, растение растет от тяжести к свету и тем самым, к оплодотворению.

Итак, мы скажем: то, что в случае человека можно проследить только мысленно, когда известно, что сюда проникает космическое дыхание, что здесь, в определенном месте во внутренностях человеческого тела возникает частицы головы, — в случае растения этот процесс мы видим каждый год, наблюдая растение. Сюда в форме света приходит из бесконечного мирового пространства внеземной мир и вносит в растение космическое начало, так что Земля в лице своего растительного царства оплодотворяется космосом. Это чрезвычайно интересно. Глядя на цветок растения, можно сказать себе: тут цветок оплодотворяется космосом, то есть Вселенной. Все остальное является всего лишь приложением, то что происходит опыление и так далее; это всего лишь некое приложение, ибо в физическом все должно протекать и на физическом уровне. Но в действительности именно свет является тем, что приходит из Вселенной и оплодотворяет цветок растения, закладывая зародыш нового растения.

Да, господа, тут не видно, что, собственно происходит. Не видно, что происходит, поскольку оно мало. Но увидеть это можно! Теперь мы уже совсем иным образом рассмотрим то, что происходит с растением. Допустим, что здесь (см. рис. 24) находится Земля. Смотрите не на растение, а туда, в сторону Земли, как вдали, — возможно с гор, там это лучше всего видно, — поднимается туман. Тут восходит туман. Туман состоит из воды. Если бы вы рассмотрели растение, то история эта не была бы совсем непохожей, было бы сходство. Если бы вы так же наблюдали за растением, только в этом случае вам пришлось бы долго сидеть рядом с ним и всю весну постоянно наблюдать, — то вы бы увидели: сначала оно сидит в глубине, потом всходит, затем распускает листья. Туман, правда, расходится, если он восходит, поднимается вверх. Тут, в растении находятся только твердые соки, которые восходят, поднимаются вверх до цветка. Теперь взгляните сюда, на Землю; тут вверх поднимается только вода, но не твердые частички, как в растении; но вода восходит вверх, поднимается. Когда растение достигает определенной высоты, оно оплодотворяется из Космоса. Если вода, поднимающаяся здесь в форме тумана, достигает определенной высоты, доходит до определенного уровня, она тоже оплодотворяется из Космоса. Что же при этом происходит? Господа, в этом случае сверкают молнии! Это происходит не всегда, но тогда, когда наступает оплодотворение; летом этот процесс протекает весьма впечатляюще, — в иных случаях молния, хотя и возникает, но ее не видно, — таким образом Космос с помощью света и тепла оплодотворяет здесь воду. То, что происходит в растении, происходит и здесь вверху и становится видимым в молнии. Когда туман здесь вверху оказывается оплодотворенным, он снова в виде дождя выпадает вниз. Так что если вы видите как поднимаются облака из тумана, то это, в сущности, — гигантское растение, хотя и в крайне тонком виде; вверху оно раскрывает навстречу Космосу свои цветы, оплодотворяется, сжимается, стягивается и в форме дождевой воды оплодотворенные водяные капли снова падают вниз.

РИСУНОК 25



hell - светлый


В настоящее время имеется некое объяснение для молнии. Люди верят, что там вверху находится нечто вроде гигантских кожаных поверхностей, нечто вроде гигантского электрического аппарата; но это заблуждение. В действительности там, снаружи, воды Земли оплодотворяются для того, что снова иметь возможность осуществлять свои процессы на Земле. В растении происходит то же самое, но на более глубоком уровне, так как растение тверже; здесь вверху у цветка в соответствующее время года всегда возникают маленькие молнии, однако их не видно. Тем не менее именно эти малые молнии вызывают оплодотворение. Следовательно в явлениях тумана и дождя вы имеете тот же самый феномен, который имеет место в растении при оплодотворении. Этот феномен имеет место и у человека, когда космическое мировое дыхание, — в ином случае имеющее место (у человека) лишь в голове, — вступает в нижнюю часть тела человека.

Теперь возьмем человека, страдающего каталепсией. Что происходит в этом случае? Господа, если подвергнуть обследованию тело впавшего в каталепсию, то обнаружилось бы, что оно чрезмерно насыщено солями. Оно стало похоже на корень растения, походе особенно в области головы. Если наша голова оказывается столь же насыщенной солями, как и корень растения, мы впадаем в ненормальное, дурашливое состояние вследствие стопора головы, который распространяется и на остальной организм. Если вы видите людей, которые не могут принять решение, чтобы пойти, не могут поднять руки, не могут встать с постели по утрам: у них скопилось слишком много солей в голове, они стали в том отношении похожи на корень растения. Если же вы видите людей, которые непрерывно болтают, то эти люди стали подобны цветку растения. Ведь если человек говорит, то он, в сущности, говорит лишь часть ого, что ему известно. Но тем, кто непрерывно болтает и болтает, всегда хочется высказать все, что они знают. Они постоянно хотят создавать, строить некого целого человека; ведь в данном случае в них говорит их живот. Когда же этот живот привлекает к себе мир, когда он воспринимает мир, то он становится головой. (Имеется в виду: если в нижнюю часть тела — в процессе оплодотворения — проникает мировое, космическое дыхание, свойственное в обычном состоянии лишь голове, то в животе образуется голова, — то есть эмбрион нового человека, — примеч. перев.). Тут все идет слишком быстро, это относится как к животу, так и к человеческому дыханию (нижняя часть тела стремится дышать как можно быстрее, — примеч. перев.).

Мы можем сказать так: Хансен имел дело с людьми, которых он укладывал на пару стульев и к тому же сам становился на них сверху; у этих людей голова делалась похожей на корень растения. — Тут вы видите родство человеческой головы с корнем растения. Можно даже всю голову сделать подобной корню растения. Тогда как люди, которых он подвергал внушению, которых он заговаривал, которые должны были под видом яблока есть картофель, эти люди были подобны цветку растения. В данном случае сходство «людей живота», людей с преобладанием нижней части тела с цветком. То, что Хансен продемонстрировал перед научным миром, делают и по сей день, однако до сих пор не найдено объяснение, увязывающее данные явления со всем Космосом.

Теперь мы можем также ответить на вопрос: так ли уж глупо организована природа, что мы можем превратиться в болванов или вследствие нарушения головного дыхания или дыхания живота, — в одном случае впадая в каталепсию, а в другом — становясь неудержимыми болтунами. Так ли уж глупо организована природа, что у нас может возникнуть «недержание мыслей» или же отсутствие волеизъявления?

Тому, что считает природу чрезвычайно глупой и говорит, что если бы он создавал этот мир, то он создал бы его иначе, чтобы мы бы не подвергались опасности впасть в идиотизм, причем двояким образом, — тому, кто так считает, можно ответить следующее: если бы этого не было, если бы нельзя было в животе человека воссоздавать головное дыхание, которое возникает и тогда, когда мы впадаем в стопор, то человек вообще не мог бы возникать, тогда не могло бы происходить оплодотворения, тогда на Земле не было бы ни одного человека!

Следовательно, как вы видите, опасность превратиться в болвана связана с тем, что мы вообще можем существовать. Если бы в намерения природы входило не давать возникать ни одному человеку, то тогда и болваны тоже не появлялись бы. Но, поскольку человек когда-то должен был все-таки возникнуть, должна была появиться и опасность возникновения болванов. Одно и другое неразрывно связано. Нет причин негодовать по поводу природы, если видно, как связаны такие вещи. Можно было бы сказать: «Черт побери! Как глупо, что дважды два четыре: 2 х 2 = 4! — Я хочу, чтобы дважды два было шесть, тогда я получу больше... Но так не бывает! Не бывает и так, чтобы человек вообще существовал на Земле, не подвергаясь опасности превратиться в болвана, простофилю. Только надо рассматривать эти вещи правильно. Но тогда приходят к тому, чтобы повсюду видеть эти вещи в правильном свете.

Тот, кто рассматривает молнию, скажет: а только ли наверху бывает молния? — О, нет. Она все лето присутствует повсюду, участвует в оплодотворении растений, над лугами, над лесами, повсюду есть нижняя молния. Наконец, даже в нас есть молния, она действует в нас всегда. Внутренне мы целиком пронизаны теми же самыми явлениями, которые мы порой наблюдаем, когда сверкает молния; наши мысли двигаются проблесками молнии в нас. Хотя, конечно, то, что проявляется в мощной молнии, в исключительно слабом виде проявляется в нашем мышлении. И вот теперь вы могли бы сказать себе так: «А ведь есть, все-таки, смысл говорить, наблюдая молнию, что мне в этом феномене являются мировые мысли, ведь это то же самое, что есть во мне». — Надо только рассматривать такие вещи не суеверно, а научно.

Видите ли, интересно то, что в конце XIX столетия уровень науки был таков, что она вообще не принимала во внимание такие важные вещи: должен был явиться такой шарлатан и мошенник как Хансен и продемонстрировать этим людям все эти вещи. Только тогда наука начала уделять внимание этому предмету. Из этого вы можете видеть, что с наукой в последней трети XIX века дело обстояло совсем не так хорошо, как утверждали некоторые люди. Конечно, на внешнем уровне ученые сделали тогда крупные открытия, открыли рентгеновское излучение и тому подобное, но в области внутренней, человеческой, они почти ничего не достигли, не достигли чего-то серьезного, да и до сих пор не достигали. Вот почему наша наука совсем не применима в человеческой сфере, она совсем не помогает людям. Высшая школа может еще многое дать вам в настоящее время, если вы туда ходите, однако того, что действует в человеке, вам не объяснят. Но в то же время вам не объяснят и то, как протекает процесс при оплодотворении растений. И в случае поднимающегося тумана и выпадающего дождя эти явления объясняют так, как если бы это было то же самое, что и при варке на плите; пары поднимаются вверх, затем выпадают вниз. На самом деле это не так, по когда пары поднимаются, они вверху достигают той области, где они оплодотворяются из Космоса, а указанием на совершение оплодотворения является молния. При этом оплодотворение становится видимым; оно свершается также и в иных формах.

Дело обстоит так, что одно это уже имеет большое значение. Возьмем год. В году сменяются зима и лето, подобно тому как в течение двадцати четырех часов сменяется день и ночь. В одной человеческой жизни насчитывается (в среднем, — примеч. перев.) 25920 дней. Если же вы возьмете 25920 лет, то вы получите период, в начале которого Земли еще не было и в течение которого она снова перестанет существовать. Сейчас мы находимся примерно немного дальше середины; Земля, следовательно, существует свыше 13000 лет; затем, после того как пройдет еще примерно 11000 лет, она снова погибнет. Как человек живет 25920 дней, так Земля живет 25920 лет в том виде, какова она сейчас. Она изменяется: сперва она была юной, затем постарела. Очень важно, если знать: каждый год воды должны подвергаться воздействию Космоса, в какой-то точке, в каком-то месте Земли, воды каждый год должны подвергаться космическому воздействию, иначе Земля не сможет жить. Земля живет с Космосом, как мы живем с воздухом. Если бы кто-то отобрал у нас на Земле воздух, мы не смогли бы делать ежедневно 25920 дыханий. Если бы кто-то отобрал Солнце, то есть свет, Земля не смогла бы жить. Земля так же живет лишь благодаря всему Космосу, как мы живем благодаря окружающему нас воздуху. — Так что можно было бы с известным правом сказать: «Мы гуляем по Земле, а Земля гуляет по Космосу. Мы дышим на Земле, а Земля дышит в Космосе».

Видите ли, можно было бы сделать некую своеобразную науку. Вы знаете, что человеческая голова круглая (изображается на рисунке) и на ней растут волосы, если, конечно, человек не слишком состарился. В этом «лесу» заводятся порой, — хотя это и крайне нежелательно, но бывает, — заводятся порой некие существа... Давайте представим себе, что они из чешуек перхоти построили себе здание, в котором всегда собираются вместе умнейшие из них и обучают тех, кто поглупее: это был бы некий университет для вошек, устроенный на человеческой голове. Можно же допустить такое. Но что же стали бы преследовать умные вошки вошкам глупым? Они стали бы учить их: голова является чем-то безжизненным, ведь мы можем разгуливать по ней. Она состоит из безжизненных чешуек перхоти. Если немного углубиться, мы обнаружим безжизненную костную породу. — Все это стали бы объяснять разумные вошки вошкам поглупее в этом расположенном сверху университете для вошек. Голову человека они стали бы объяснять так как мы в наших университетах объясняем Землю. Эти вошки-профессора, — извините, я, разумеется, имею в виду только тех, что прибывают на голове, — эти вошки-профессора ничего не знали бы о том, что человеческая голова живет; они создали бы некую геологию головы, считая, что голова мертвая. Но ведь и в наших школах, господа, делают то же самое! Там тоже считают Землю мертвой. Там ничего не знают об ее дыхании. Ведь и в этом университета для вошек никто не может узнать о том, что человек дышит, так что и объяснений по поводу человеческого дыхания тут не дают; объясняют так: человек мертв, человеческая голова — это мертвый шар. А если бы вошки, живущие на голове не общались бы порой с вошками, живущими на теле, то эти вошки на голове вообще ничего не знали бы о теле.

Дело обстоит так: если люди на Земле не общались с другими существами более высокого вида, они никогда не узнали бы о том, что Земля в качестве своего тела посылает в Космос свои воды и, тем самым, оплодотворяется, дышит и оплодотворяется. Ведь и мы могли бы черпать свои представления «из головы», — то есть из того «университета на голове», который преподносит свои представления в качестве науки, — и мы могли бы строить свои представления так, как добывает их себе наука, говоря о Земле. Она действительно добывает их только так! Вы видите отсюда, что, поняв ограниченность данной точки зрения, надо расставаться с ней, выбираться из нее. Надо стремиться выше, выходить наружу.

Именно настоящая духовная наука выходит наружу за пределы, оставаясь вполне научной; она может объяснить те вещи, которые когда-то перед научным миром продемонстрировал впервые этот Хансен.

Господа, мы еще не завершили разбор с вопросом о гипнозе и другими вопросами. Эти вещи я еще буду обсуждать в следующий раз, поскольку надо сравнить их с тем, что происходит при обычном сне. То, что происходит, если человек спит, что происходит в случае каталепсии, — ведь при обычном сне мы не можем лежать на двух стульях, да еще позволять кому-то взбираться на себя, — итак, различия между сном и гипнозом, различие между каталепсией и неудержимым потоком мыслей, — вот что хочу я объяснить вам в ближайшую среду в девять часов.


Каталог: cat -> Ga Rus
cat -> Если укусила оса. Первая помощь при укусе осы, пчелы, шмеля или шершня
Ga Rus -> Рудольф Штайнер Воздействие духовных существ в человеке
Ga Rus -> Советы Рудольфа Штайнера в устной передаче Период беременности в это время женщина должна как можно меньше наклоняться, садиться на корточки, поднимать тяжести или долго стоять. «Этого следует избегать, поскольку она хочет породить нечто»
Ga Rus -> Предисловие Марии Штейнер. Первая лекция
Ga Rus -> Знаки и символы рождества
Ga Rus -> Рудольф Штейнер Человек как единое звучание творящих Мировых Слов ga 230
Ga Rus -> Рудольф Штейнер Духовно-душевные основы педагогики
Ga Rus -> Лекции , 5, Восемь лекций, прочитанных в Дорнахе


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   9   10   11   12   13   14   15   16   17


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница