Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница18/30
Дата01.05.2016
Размер4.33 Mb.
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   30

- Не надо мне тут эти байки рассказывать! Работать надо! Хрулёву ловить надо! А ты не считал, скольких те же ГИБДДшники тебе задержали жуликов?

- Не считал. – Ответил розыскник, понимая, что не прав в своих обвинениях, но не желая признавать свою неправоту, потому что просто всё уже надоело.

- А ты посчитай. И у них тоже показатели, с них тоже спрашивают, поэтому они при любой малейшей возможности выходят на дорогу и работают. План выполняют, и ты это знаешь прекрасно. Или ты в ППС чем-то другим занимался? Может, ты там преступления века раскрывал? А то я смотрю, ты у нас тут один такой работник весь, а остальные все лоботрясы! – Спокойно ответил Олег.

- Нет, не раскрывал, а занимался тем же, и потому сбежал из этого подразделения при первой возможности, что не мог уже выносить этого маразма по выполнению плана. – Раздражённо, но уже тихо ответил Краюшкин. – За ночь с одного наряда пять мелких хулиганов, нарядов в городе десять, то есть за ночь пятьдесят мелких хулиганов, за вторую ночь ещё столько же, и потом так же, и всегда. И никого не волнует, что их нет, а если их начинать искать, то при таких темпах, за год четверть дееспособного мужского населения города по этой статье пройдёт, а за четыре года весь город. То есть такой небольшой городок, в котором живут только менты и только мелкие хулиганы, а нормальных людей нет…

- Ну, вот видишь, сам же всё понимаешь. – Перебил Олег своего подчинённого, пытаясь остановить его возмущение.

- Оттого, что я понимаю, легче не становится, а если бы жулик сбежал бы, с кого бы тогда спрашивали бы?

- Ну, не ушёл же. – Олег попытался даже улыбнуться, но у него не получилось.

- Вот. – Андрей показушно выставил указательный палец. – Всё у нас так, и всегда. Не ушёл же и ладно. А если бы ушёл, я говорю, тогда что, с кого спросили бы…

- Ты не знаешь? – Спросил Олег, понимая, что его подчинённый, как раз, знает.

- Я знаю. – Ответил розыскник. – С меня бы и спросили или с сосновского опера, но уж точно не с ГИБДД.

- А раз знаешь, чего тогда спрашиваешь? И, вообще, ты, что в Сосновске-то делал?

- Ты ещё спроси, почему я без разрешения вышестоящего руководства покинул пределы города, работал на чужой территории? Я, кстати, сегодня ещё совсем чуть – чуть до Марьино не доехал.

- Не груби, Андрей! Тебя заносит! Надо будет, спрошу. Или не веришь? Что ты в Сосновске делал?

- Не поверишь, Хрулёву искал. – Усмехнулся Андрей.

- Ну, и как?

- Туго, но с мёртвой точки дело сдвинулось. Я же тебе даю объяснения людей почитать, а ты не хочешь.

- Некогда мне читать. Давай сам говори и конкретнее.

- Вот этот добрый дядька с бородой спрятал её у какого-то своего друга. – Андрей показал на Матвеева. - Где-то за пределами Таёжного.

- Ну и где? У кого?

- Так не говорит пока.

- Надо сделать так, что бы сказал. - Потребовал заместитель начальника уголовного розыска, внимательно посмотрев на задержанного.

- Именно этим я и занимаюсь, товарищ капитан. А ты его, кстати, пять минут назад сам чуть не отпустил на все четыре стороны. Вот бы сейчас потели бы.

- А почему сразу не доложил? Начал мне про какого-то кухонного бойца рассказывать, которого, кстати, согласно рапорту, задержали ГИБДД на сосновском стационаре при проверке автотранспорта по ориентировке, а не вы с Городиловым.

- А ты мне дал доложить нормально? Ты меня спросил нормально, что, мол, и как с делом Хрулёвой? Ты же сразу начал орать. Ты и пришёл сюда, что бы поорать, тем более причину искать не надо было. И заметь, у вас, у начальников, всегда так, сначала наорёте, не желая ничего слушать, а уже потом начинаете спрашивать нормально и слушать, и хоть бы раз извинились за свои крики. Можешь пойти в КАЗ и спросить у Зимина, кто его задержал, а потом я тебе объясню, почему он в сводку пойдёт по линии ГИБДД.

- Ну, ладно – ладно, извини.

- Мне твоё извинение до одного места, Олег. Сначала в душу плюнул, идиотом обозвал, а теперь извиняешься.

- А ты с каких это пор обидчивым таким стал? – Съязвил Пуховец.

- Дело не в обиде, дело в том, что я тоже человек, хотя всего лишь с лейтенантскими погонами, и не надо на меня орать, со мной можно нормально разговаривать.

- Ты знаешь, а на меня вышестоящее руководство тоже орёт, как на скотину какую-то, а уже потом начинает слушать мои доводы и даже соглашается с ними. И что мне теперь? Тоже обижаться? Да, генералу мои обиды неинтересны. Кстати, за Хрулёву сегодня опять и орали. Генерал на Опонасенко, а Опонасенко на меня.

- А вот так всегда. Генерал на полковника орёт, полковник на майора, майор на капитана, капитан на лейтенанта. А лейтенанту на кого орать? Правильно, на граждан. И после этого все удивляются, почему сотрудники милиции так непотребно ведут себя с простыми людьми, хамят им, грубят, даже бьют их. Да, вот именно поэтому.

- Это не оправдание для вас. – Сказал вдруг Матвеев.

- Замолчи, дядя Вася! – Прикрикнул Краюшкин. – Ты о своём будущем думай! Хрулёву сдать или отправиться на нары за её укрывательство!

Борода послушно замолчал.

- Серёгу Савельева помнишь? – Спросил Андрей.

- Взводника из ППС? – Уточнил Олег и ответил. – Помню, конечно.

- Счастливый человек.

- Потому что на пенсии.

- Нет. – Возразил опер. - Точнее не только поэтому. А потому что впервые в жизни его за человека стали принимать. Он в службе безопасности работает, старшим по охране, на него никто из начальства не орёт, и он на своих подчинённых не орёт, все относятся друг к другу с уважением, все всегда помнят, что разговаривают с людьми, а не с крепостными. А в ППС он служил, как он орал на своих, помнишь? А потому что на него начальник МОБ постоянно орал за показатели эти грёбанные. Теперь курить бросил. А я вот который раз бросаю, а как ваши крики послушаю, так рука сама за сигаретой тянется. А у кого-то к бутылке. И после этого все говорят о каком-то там психическом и физическом здоровье сотрудников милиции. Да, откуда оно возьмётся, здоровье это? Дай сигаретку, кстати.

- Андрей, а мы с тобой ролями что ли поменялись? Как ты там мне вчера сказал? Если тебе не нравится, то ты можешь написать рапорт об увольнении и быть свободен. – Пуховец положил перед Андреем три сигареты вместо одной прошенной. Компенсация за моральный ущерб, наверное.

- А если мне нравится моя работа? Если мне нравится то, чем я занимаюсь? Почему я должен писать рапорт об увольнении? Или я занимаюсь чем-то омерзительным, вылавливая всяких убийц, воров?

- А раз нравится, то терпи. Ты мне вчера так и сказал. Во всякой профессии есть свои плюсы и минусы. – Пуховец открыл дверь и, выходя из кабинета, добавил. – У тебя на розыск Хрулёвой один день остался. И если не справишься, то про старлея на свои погоны забудь.

Дверь захлопнулась.

- ГИБДДшников не забудь отпустить! – Крикнул Краюшкин вслед своему начальнику.

Он долго не мог найти пепельницу, найдя же её, закурил, пристально и долго смотрел на Матвеева и только потом спросил.

- Где Хрулёва?

- Не знаю.

- Ах ты! – Андрей одним рывком поднялся со своего стула, подошёл к задержанному, взял его за воротник бушлата, рывком поднял его со стула, посмотрел в глаза.

- Значит, нас ты пожалеть не хочешь?

- Не хочу. - Ответил дед.

- Мстишь нам за то, чего мы не делали, за отца своего.

- Были бы вы тогда, вы бы тоже его арестовали. – Спокойно ответил задержанный. – Все вы одинаковые.

- А Хрулёва твоя!? Она кто!?

- Она – человек. Не везёт ей просто в жизни.

- Она двух за свою жизнь на тот свет отправила, и ещё отправит, если её не посадить. Ты это понимаешь?! А вот Иванову реально не везёт!

- Иванову Вашему, товарищ лейтенант, из дома, вообще, выходить не надо бы. Мне и его жалко, но ему я уже помочь ни чем не могу.

- А Хрулёвой, значит, можешь, и помогаешь, прячешь её. Так выходит?

Матвеев молчал. Краюшкину очень хотелось ударить, но он знал, что нельзя. Как только он ударит, он сам станет преступником. Он не ударил. Так стояли, молча, и смотрели друг на друга. Испепеляли друг друга взглядом. Опер продолжал крепко держать за воротник задержанного.

- Э - э, Андрюха, отпусти деда. – Потребовал старший экипажа ППС, неожиданно вошедший в кабинет. – Успокойся. Посадят же дурака, если тронешь его.

Краюшкин устало вернулся на своё служебное место.

- Кого тут у тебя по мелкому надо закрыть?

Опер, молча, показал на Матвеева.

- Деда этого что ли? – Удивился Владимир и попробовал пошутить. – Совсем уголовка до ручки докатилась, старикам уже спокойно жить не дают.

Андрей молчал, вновь закурив.

- За что вы его крепите хоть? – Спросил Лазарев, поняв, что шутка его не удалась. – Убил что ли кого?

- Вова, тебя не касается. Просто закрой его по мелкому хулиганству. - Не обижайся только.

- Да, на вас, оперов, хоть обижайся, хоть нет, вам до лампочки. Озверели совсем. – Спокойно ответил старший экипажа и посмотрел на задержанного. – Ну, пойдём со мной, мужичок. Попал ты, чувствую. Андрюха злой вон, а его разозлить не так-то просто.

- Он не из-за меня злой. – Ответил Матвеев. - И разозлить его, между прочим, просто очень, он бешенный по жизни.

- А это уже неважно. – Сказал Лазарев. - Отвечать за это всё равно будешь ты, это же уголовка, им виноватого найти ничего не стоит.

- Я ничего подписывать не буду. – Предупредил Борода.

- А и не надо. – Спокойно ответил ему милиционер. – Есть люди, которые всё видели и всё подпишут, и на любом суде подтвердят, как ты на площади главной городской стоял и граждан мимо проходящих и тебе не знакомых вовсе, по матери посылал без какой-либо на то причины, так что ни куда ты теперь не денешься.

Краюшкин слышал, как Матвеев и Лазарев спускались по лестнице. Он закрыл глаза и только сейчас почувствовал, что болит голова. Чего бы это? Продуло что ли? Вот ещё не хватало.

В кабинет вошёл Городилов.

- Ну, чего у тебя тут, Андрюха? Расколол деда?

- Нет. – Краюшкин открыл глаза и снова их закрыл. Говорить не хотелось.

- Ладно, не расстраивайся, завтра точно расколешь. Семёнов вон по двойному убийству вчерашнему расколол душегубов.

- Кто такие? – Спросил розыскник, не открывая глаз, а, спросив, тут же понял, что ему это вовсе неинтересно.

- Отморозки местные, - ответил напарник, - самому старшему девятнадцать, младшему пятнадцать, нарки.

- За что? – Просто этот вопрос он должен был задать, потому и задал, без интереса опять.

- Прослышали, что люди квартиру сыну в ипотеку берут, ну и давай денег с них требовать, а ума-то нету, понять, что при ипотеке деньги банк сразу продавцу перечисляет, а не тем, кто в эту кабалу влезает. Тот, кто ипотеку берёт, денег-то этих и не увидит. В общем, всё банально. Не пойму только, зачем они резали. Ну, дали бы по шее и всё. Всё равно ведь денег не нашли.

- Ты их спроси. Их в ИВС, наверное, не увезли ещё. – Раздражённо предложил розыскник.

- Да, ну тебя к чёрту, Андрюха, с твоими подколами тупыми.

- А я не подкалываю.

- Ну, всё равно я спрашивать не буду их, кому надо, те и спросят. А, может, они испугались, что их опознают? Вот и решили мочкануть.

- Может. – Почти шёпотом согласился Краюшкин.

- А Сан Саныч молодец, за два дня такую мокруху размотал. – Не скрывая своего восхищения и даже некоторой зависти, сказал Городилов. - Только не говорит, как. Не хочет опытом делиться с молодёжью, старый волчара.

- Всё очень просто, Коля. Барабан Сан Санычу отстучал. – Предположил Краюшкин, открыв всё-таки глаза. – Если бы сам вычислил, дедуктивно, то похвастался бы, ничего тут такого зазорного нет, а если барабан застучал, то молчать будет, что бы не засветить его.

- Может, и так. Хороший барабан в таком случае. – Согласился Городилов и спросил. – Ты домой-то едешь сегодня или опять здесь будешь ночевать?

- А сколько времени?

- Одиннадцать почти.

- Ишь ты. – Андрей встал из-за стола. – Надо бы, а то дочку не видел давно.

- Тебе же на тот берег?

- Ага.

- Ну, до моста могу докинуть.

- Спасибо. Завтра встречаемся в семь так же, здесь же. Гаишники к восьми подъедут.

- Добро. А не рано?

- Не рано. Этого деда до суда расколоть надо, а на суд их в десять увозят.

- Ладно. А с Ивановым этим что делать?

Только сейчас Краюшкин вспомнил про Анатолия. Он выглянул в коридор и увидел, как тот спит на стуле в конце коридора.

- В Сосновск он сегодня уже не уедет.

- Это ежу понятно. – Согласился опер из «убойного». – Куда его девать-то теперь.

- Да, куда ты его денешь зимой. Пусть здесь спит. Я дежурного с ответственным предупрежу. Завтра на первом же автобусе отправим его домой.

- Смотри сам. – Опять согласился Городилов. – Только матери его позвонить не забудь.

- Позвоню. – Андрей подошёл к спящему, легонько потряс его за плечо

- Толя, слышишь меня?

Парень с трудом открыл свои заспанные глаза, посмотрел на опера. Но таким взглядом, как будто бы не видел никого перед собой.

- Толя, ты здесь до утра поспи. Сегодня на автобус уже не успеваешь. Здесь поспи, а утром я тебя посажу на автобус. Ладно?

Парень кивнул головой, и было непонятно, толи он согласился с предложением, толи просто уронил её на грудь и уснул опять.

- Толя, ты молодец. – Тихо сказал Краюшкин, понимая, что Иванов его всё равно не слышит. – Ты нам очень помог сегодня.

- Ну, что поехали? – Уточнил Городилов.

- Поехали. – Согласился Андрей. – Ствол только в сейф спрячу, и кабинет закрою и опечатаю.

- Давай. Я тебя в машине жду.

Он вошёл в кабинет, закрыл в сейф своё табельное оружие, наручники, надел куртку – пуховик, закрыл на ключ кабинет и опечатал его, и вышел на улицу. Декабрьский мороз слегка привёл его в чувства и он даже вернулся в дежурную часть, предупредил Кириллыча о спящем Иванове.

- Андрей, а ты ствол опять не сдаёшь почему? – Спросил Козловский вдогонку.

Краюшкин остановился, устало посмотрел на помощника оперативного дежурного

- Устал я, Тоха, мне бы до койки доползти, а тебе пока сдашь, так полчаса пройдёт.

- Смотри, рискуешь. Приказ же есть после Могильникова. – Предупредил Антон. – Проверка какая если, так я – то отговорюсь, а ты получишь по первое число, что не сдал.

- Да, зачем он тебе, Андрей? – Спросил оперативный дежурный. – Сдай ты его от греха подальше. Нервный ты какой-то сегодня.

- Да, нет у меня его, Кириллыч. – Краюшкин демонстративно расстегнул куртку, показал, что под ней ничего нет, и для убедительности похлопал себя по всем карманам. – В сейфе он заперт, а у меня просто сил нет сдавать, да и на трамвай опоздать боюсь.

- Ну, дело твоё. – Согласился Кириллыч. – Будь здоров.

- Ага, бывайте мужики. Спокойной ночки вам.

- Твои слова, да Богу в уши, Андрей.

Он не ответил им, сил не было. Кое-как, буквально засыпая на ходу, дошёл до старенькой «Тойоты» Городилова, купленной им в кредит, сел на пассажирское сидение.

- А где мои наручники. Андрюха? – Спросил Николай.

- Какие? – Не понял засыпающий розыскник вопроса.

- Такие. – Ответил напарник. – Которые на деда я надевал.

- У Лазарева потом заберу, отдам тебе. Он деда вместе с ними уводил.

- Не забудь только. А то они триста рубликов стоят, я их покупал бегал, так ещё и не найдёшь ведь.

- Не забуду. – Пообещал розыскник. – Или новые куплю. Потом.

- Хорошее слово «потом». – Усмехнулся Коля и добавил. – Зарплату, кстати, перечислили. Можешь снимать.

- Потом. – Ответил Андрей. И было непонятно, потом снимет с карточки зарплату или, вообще, всё потом. Он уснул.

Николай позвонил в дежурную часть

- Кириллыч, посмотри там, где Краюшкин живёт.

- Тебе зачем? Он только что вышел из управления.

- Знаю. Он у меня в машине спит, придётся домой везти.

- Ясно. В Красноармейском районе, в третьей общаге на улице Академика Павлова. Знаешь, где это?

- Найду. Спасибо. – Николай повернул ключ в замке зажигания.

Уже переехали мост, когда Краюшкин вдруг проснулся

- Где это мы?

- В Таёжном. – Ответил Коля с ухмылкой. – Где же ещё можем быть?

- Едем куда, спрашиваю?

- На Академика Павлова.

- Зачем?

- Насколько мне известно, ты там живёшь.

- Останови.

- Почему?

- Потому что.

- Давай, отвезу домой.

- Не надо.

- К бабе что ли какой собрался? Так давай туда довезу. Меня можешь не стесняться, я могила, никто не узнает.

- Да, ну к какой бабе мне ещё в моём таком состоянии сейчас ехать?

- Почему, тогда не хочешь, что бы до дому подвёз?

- Сам доеду.

- Куда ты доедешь? На чём? Время последний час суток.

- Трамваи до двенадцати ходят.

- Тебе там, от конечной трамвайной, до дома ещё полчаса ходу.

- Напрямки через кедрач десять минут.

- Совсем бесстрашным стал? Через кедрач по ночам ходить.

- А что?

- Там же маньяки у вас. Я в ваш район днём остерегаюсь ездить, а ты ночью там спокойно ходишь.

- Я тебя умоляю, Коля. Нормальный район, не опаснее Залесского. Первого и последнего маньяка там выловили, когда я ещё студентом был, году так в девяносто седьмом, но до сих пор все боятся.

- Ладно, дело твоё. Не очень-то и хотелось тебя до дому везти, потом к себе домой возвращаться, через весь город. – Ответил Николай совсем беззлобно и остановил машину, когда уже поднялись на Высотки Красноармейские. – Трамвай вон идёт, как раз…

- Не обижайся, Колян.

- На психически больных разве обижаются?

- Да, ну тебя…

- Ну, и тебя туда же…

- Ну, будь. – Андрей вышел из машины. – Спасибо.

- И ты не хворай. – Рук друг другу на прощание не пожимали. Кто-то из старых оперов говорил, что примета плохая, если опера за руки прощаются, погибнут, значит, при выполнении задания. Оперов тех нет давно, на пенсии все, много чего нет уже давно, да и про примету эту не всегда вспоминают, бывает, что и прощаются за руки всё же, и не гибнут. И Слава Богу.

Он трусцой добежал до трамвайной остановки, зачем-то махнул рукой, как водителю маршрутного такси, что бы тот остановился. Обернулся, но машины Городилова уже не было. Трамвай остановился и розыскник вошёл в его холодный промёрзший салон, показал кондуктору своё служебное удостоверение. В салоне больше никого не было. Все нормальные люди уже дома, только он вот припозднился, как всегда. Только он и пожилая женщина – кондуктор. Садиться не стал, взялся одной рукой за поручень, второй вставил в уши наушники, включил радио на своём мобильном. Пела, как раз, Земфира – одна из самых любимых его исполнителей. Он, вообще, очень сильно любил русский рок. «Хочешь, я убью твоих соседей…». Он не хочет. Или хочет? Соседи-то у него – наркоманы. Общага, будь она не ладна. В общагах большая половина жильцов, наверное, наркоманы и алкаши, но уж точно не меньше. Ещё четверть - нормальные люди, но замученные беспросветной жизнью, на 14-ти квадратных метрах ютятся семьями из четырёх – пяти, а то и шести человек. Как можно жить в общагах в двадцать первом веке? Последняя четверть делится на студентов и ментов, точнее их семьи, при этом студентов раза в два больше, чем семей милицейских. И так живёт половина страны, если не больше. Но зато в кино и сериалах отечественных почему-то все живут в шикарных роскошных особняках, в многокомнатных квартирах, обставленных по последнему писку моды. Киношники, вообще, сами-то верят в то, что они снимают? Они жизнь-то настоящую видели хоть?

Наркоманов Краюшкин не любит, очень не любит, он ненавидит их больше, чем кого-либо на свете, они же не люди, они хуже любого животного. Может, правда, убить их? Нельзя, потому что для власти люди они, и, как принято считать, люди больные, жалеть их надо, помогать им. Да, ну нет, конечно же люди. Нехотя, отвергая, но всё равно Андрей это осознавал и принимал. Но ни жалеть их, ни помогать им ему не хочется. Убить хочется. А Земфира тоже, говорят, наркоманка. Жаль, если так. Но её убить не хочется. Она поёт хорошо. Ему нравится. А если, она наркоманка, то он её должен ненавидеть, как всех наркоманов. Но как же можно ненавидеть её, ведь она так хорошо поёт: «Пожалуйста, не умирай…». А он бы сейчас с удовольствием умер бы, часиков так на двадцать, от души. А потом снова служить. И именно служить, как у Грибоедова, а не прислуживаться… Так хочет ли он, что бы Земфира убила и его соседей - наркоманов? Или не хочет? Он не знает. Он запутался. Он устал. Он очень устал.

Микрорайон этот назывался «Высотками Красноармейскими», потому что когда-то, кажется, в девятнадцатом году, красноармейцы тут героически оборонялись от колчаковцев. Или наоборот, колчаковцы от красноармейцев, которыми командовал Тухачевский. Тогда тоже зима, кажется, была. Это история уже, хотя и не почитаемая. Говорят, когда-то здесь была мемориальная доска, напоминавшая о тех кровопролитных боях, но с уничтожением власти Советов в стране, доску тоже уничтожили, давая понять, тем самым, что во власти коммунистов ничего хорошего не было, красноармейцы времён гражданской войны – это разбойники с большой дороги, и помнить их не просто не надо, а чуть ли не преступно. А почему? Зачем? Глупо ведь. Помнить надо даже не самих красноармейцев или белогвардейцев, помнить надо о том ужасе, который происходил в стране, и происходил не так уж и давно. Люди одной страны, одной национальности, чаще даже из одних и тех же семей, убивали друг друга на раз – два. Это нужно помнить, что бы вновь подобного не допустить. Это же история. Её нужно знать, её нужно помнить.

Почему, правда, не переименовали сам микрорайон, никто не знал и даже не понимал, потому, что власти хлебом не корми, а дай чего-нибудь переименовать. Так и хотелось задать властям вопрос, мол, эй, депутаты, вы там что, вообще, делаете, куда смотрите, о чём думаете? Даже переименованиями уже перестали заниматься. Совсем работать не хотите.

История. А ведь когда-то и он сам будет историей. Маленькой незаметной капелькой истории МВД России в начале века двадцать первого. И будут ли ту историю почитать потомки, дочь его будет ли? Наверное, нет. Журналисты вовсю стараются побольше сенсаций написать о беспределе ментовском, очернить. И не хотят писать о подвигах, да даже просто о службе честно и правдиво. «Щит и Меч» только пишет, но эту газету кроме ментов никто и не читает, по крайней мере, Андрей ни разу не видел, что бы ехал вот человек в трамвае и читал бы «Щит и Меч». А в простых газетах, которые читают все, пишут, как раз, побольше о беспределе, и ни слова о подвиге. Такова их цель. Им за это платят. Помогают населению формировать образ врага. Милиция – это враг. Во, как. Дожили. Прочтут потомки и чтить не станут. А хочется. Очень хочется, как он чтил, когда мальчишкой смотрел про дядю Стёпу – милиционера мультфильм, когда подростком смотрел «Место встречи изменить нельзя» или «Рождённая Революцией», хотя сам в те годы и не думал, что будет милиционером. Но стал, и хочется, что бы дочь гордилась, когда вырастет. Ведь он же со злом борется. Но будет ли? Журналисты своими статейками докажут ей, что он сам – зло. Как же он соскучился по ней, по девочке своей. Неужели, всё-таки развод? Жена так и не позвонила, так и не написала ни разу за двое суток. А ведь она обязательно наговорит ей гадости о нём. Нет, не потому что она плохая, а потому что это традиция. Придёт время, когда дочь спросит её об их разводе, и что-то нужно будет отвечать, кого-то обвинить, но не себя же. Вот и получится, что журналисты расскажут ей о его службе негодной, а бывшая жена – о нём самом, о том, каким он был негодяем. И всё. Краюшкин Андрей Алексеевич – образ врага для своей собственной дочки, и в большей части именно из-за того, что он был ментом. Ментов хороших быть не может. Это журналисты разные уже доказали почти, а что в интернете творится, в соцсетях, так ему туда и заходить страшно. Мысли хаотично перескакивают с одной на другую. Нет – нет, дочку он ей не отдаст, ни кому не отдаст, сам будет её воспитывать, растить, она будет знать, что милиция – это гордость страны, надежда её, опора, это верные её сыны, настоящие защитники. А почему это он жену свою уже бывшей считает? Почему развод-то? Может, всё наладится ещё? Нет, не наладится. Ну, а, может…

Каталог: upload -> site45 -> document file
upload -> Конкурсного собеседования при поступлении в ординатуру по специальности
upload -> Секция авиации и космической техники «физика космоса»
upload -> Методические рекомендации организация деятельности по резервам финансовых и материальных ресурсов для ликвидации чрезвычайных ситуаций
upload -> Кардиоренальные взаимоотношения и качество жизни при лечении больных хронической сердечной недостаточностью с сопутствующим сахарным диабетом 2 типа 14. 00. 06 Кардиология
document file -> Приложение №4 к Положению о проведении соревнований Ситуационные задачи по оказанию первой помощи
document file -> Государственной политики в области обеспечения ядерной


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   14   15   16   17   18   19   20   21   ...   30


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница