Слушаю. Ответил он очень тихо, но с нескрываемым раздражением в голосе



страница27/30
Дата01.05.2016
Размер4.33 Mb.
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30

В дороге Андрей всё-таки не успокоился. Внутри всё буквально клокотало от предстоящего триумфа. Он уже не сомневался, что Хрулёву поймает вот – вот, с минуты на минуту. Что в эти минуты чувствовал Городилов, розыскник не спросил, да и не зачем. Выражение лица у Коли спокойное, только вот не пристаёт со всякими вопросами. Волнуется всё-таки. Да, и ладно. Своё бы волнение унять. Но не получается.

Горск – посёлок городского типа, как и Сосновск, большая часть жилищ – одноэтажная, обнесённая заборами. Свернули к нему с федеральной трассы. Вечерело, и людей на улице почти не было видно, хотя свет в окнах ещё не зажигался, то есть по домам тоже не сидят. В эти часы, все нормальные крестьяне, как раз, скот домашний кормят. Андрей попросил остановить патрульный автомобиль, увидев случайного прохожего. Он спросил у этого мужчины, как проехать на ту улицу, которую ему назвал Торопов. Улица оказалась на другом краю посёлка, у самого леса, и пока к ней ехали, через центр с двух и трёхэтажными домами, через огромную площадь с памятником погибшим в Великой Отечественной войне и клубом, к которому начинали стягиваться представители местной молодёжи, и множеством магазинов и магазинчиков, Краюшкин всё всматривался в людей, будучи почти уверенным, что Хрулёва тоже сейчас где-то здесь, по улицам Горска бродит, в поисках спиртного, а, может, уже и очередной жертвы, и обязательно по имени Анатолий. Неужели. Кто же вперёд? Они или она?

Раз, два, три, четыре, пять,

Выхожу тебя искать...

Но интуиция его подвела. Хрулёвой в Горске не было. Во всяком случае, на улицах посёлка он её не увидел. Да и не через все же улицы они проехали, а лишь по главной.

Дом Торопова оказался кирпичным двухэтажным, огромным. Почти, как замок какого-нибудь мелкого средневекового феодала. С большим двором, высоким железным забором и массивными воротами. Сразу было видно, в этом доме живёт местный богач, про которого старушки обязательно сказали бы, мол, эх, советской власти нет на него, кулака. В общем, жить Иван Сергеевич Торопов умел, и жить не стеснялся. Именно жить, а не существовать, о чём безаппеляционно говорил припаркованный у ворот серебристый «Ланд Крузер».

Местный предприниматель – седовласый уже мужчина в годах и больших размеров, даже очень больших, как в высоту, так и в ширину, оперов в дом не пригласил, но вышел к ним по-простому: в вязанной чёрной шапочке, сдвинутой на затылок, расстёгнутой фуфайке, накинутой поверх совдеповской майки и в валенках. Поздоровался за руку с каждым из сыщиков, потом закурил «Парламент». Операм не предложил. Ну, и не надо. Им зарплату дали, у них свои сигареты есть. Закурили по «LD».

Андрею почему-то вдруг не захотелось всего рассказывать Торопову, объяснять ему суть дела, распинаться перед ним, что-то в этом человеке отталкивало, поэтому он просто достал из кармана своей куртки фотографию разыскиваемой, протянул её собеседнику и спросил

- Где она?

Торопов долго смотрел на фотографию, то приближая её, то отдаляя, как будто бы не узнавал того, кто на ней изображён, но он узнал и узнал сразу, и Андрей, не видя этого из-за сумерек, это почувствовал. Он хотел поторопить предпринимателя, но, сам не понимая, почему, всё-таки, не торопил, а ждал. Ждал, потому что боялся спугнуть. А то ведь как начнёт сейчас врать да изворачиваться. Не начал, но зачем-то уточнил

- Это Татьяна?

Краюшкин не ответил ему, понимая, что в ответе он не нуждается, и повторил свой вопрос

- Где она?

- У приятеля моего в Михеевке.

- Где это?

- Леньково знаете где? – Спросил в свою очередь Торопов.

- Ну, знаю. – Ответил Городилов.

- Ну, вот, не доезжая до Леньково километров пять, свёрток в тайгу, там ещё километров десять до реки, а на том берегу и есть Михеевка.

- А до Леньково этого сколько?- Спросил Андрей.

- Километров пятьдесят с гаком. – Ответил Николай.

- А дорога туда нормально расчищена? – Спросил, куривший водитель патрульного автомобиля.

- До Леньково нормально, а вот до Михеевки, не знаю. – Пожал плечами хозяин пилорамы. – Там через тайгу же ехать. Но, вообще, бывает, что чистят иногда.

- А мост-то там через реку нормальный хоть? Выдержит машину?

- А там моста нет. – Ответил Торопов не сразу.

- А как же люди через реку переправляются?

- Летом на лодках, зимой на санях по льду. – Ответил предприниматель и добавил. – Там людей-то и нет уже почти. Два двора, три кола, четыре семьи. Раз в полгода если и выберутся на большую землю, так уже хорошо.

- Ну, а твой приятель там чего делает?

- Живёт. – Пожал плечами мужчина.

- Чего это он в такой глуши живёт? Может, в розыске?

- Нет, не в розыске. Он мухи в жизни не обидел. Нравится ему там просто. Покой, говорит, тишина, мир, раем называет свою глушь.

- Отшельник что ли?

- Да, нет. Татьяну вот взял. В жёны вроде как. Да и мать у него там же живёт.

- Ясно. – Констатировал розыскник и, забрав фотографию разыскиваемой, посмотрел на коллег. – Ну, что, поехали в Михеевку эту?

Ему не ответили. Молчание – знак согласия. Особенно коллективное молчание.

- А чего вы её ищете? – Спросил Торопов, когда милиционеры уже садились в автомобиль.

- В розыске она, вот и ищем. – Ответил Городилов.

- А за что?

Андрей очень не хотел отвечать на этот вопрос, но ответить было надо.

- За убийство.

- Кого это она?

- Работника твоего, Толяна.

- Так не она же.

- Она.

- А чего же отпускали тогда?

- Так получилось, не мы отпускали. – Пожал Андрей плечами и спросил. – А приятеля твоего лесного, поди, тоже Толяном зовут?

- Нет. Кириллом.

- Даже странно как-то. – Усмехнулся Андрей.

- А что странного?

- Да, это не важно. Как он примет-то нас, приятель твой?

- Нормально. Скажете, что от меня, он откроет вам. Я ему иногда чего-нибудь с егерем нашим передаю.

- Ладно, Иван Сергеевич, будьте здоровы. Спасибо. - И чем-то он теперь понравился оперу, этот сорокапятилетний здоровый мужик, местный богатей. Странно.

- Парни, с бензином проблемы. – Оповестил водитель, когда проезжали автозаправочную станцию километрах в пяти от Горска. – Не дотянуть можем, а зимой в тайге ночевать как-то не охота.

- Дозаправку у начальства не просили? – Спросил напарник водителя.

- Да, пока её выпросишь, полгода пройдёт. – Огрызнулся Краюшкин. – Я же и рапорт на выезд за пределы города опять не писал. Не поймаем Хрулёву, так нагорит за самовольство.

- Чего это мы её не поймаем? – Удивился Городилов и уверенно сказал. – Теперь поймаем.

- Делать-то чего будем? Бензин на нуле. – Напомнил водитель.

- Заправляться будем. – Ответил Андрей.

- У нас не на что. – Предупредил водитель, подъезжая к бензоколонке. – Мы на областном бюджете, так не получали ещё зарплату.

- Ладно, обойдёмся без намёков. – Усмехнулся розыскник. – У нас деньги есть, мы же на федеральном.

- Сколько надо? – Спросил Коля.

- Рублей на четыреста, не меньше. – Ответил инспектор ГИБДД с пассажирского сидения.

- Ну, давай тогда, Коля, по двести скинемся. – Предложил Краюшкин, доставая из внутреннего кармана куртки свою долю.

- Давай. – Согласился Городилов, принимая у Андрея деньги и приложив их к своим двум сотням, отдал инспектору.

Розыскник достал сигарету, хотел закурить, но Городилов его резко остановил

- Ты чего? Совсем что ли? – Спросил он строго.

- Да, наверное. – Раздражённо согласился розыскник, убирая сигарету обратно. - Башка уже кипит от этой операции годовой.

- Волнуешься? – Спросил опер из убойного.

- Есть немного. – Почти соврал Андрей, немного помолчав. Волновался он сильно. Оттого и хотелось закурить.

Заправились. Поехали. Закурили.

Ехали быстро. И стемнело быстро. Когда свернули к Леньково, то оказались единственными на грунтовой заснеженной дороге.

- Мы сотку ещё добавили, всё-таки, на бензин. – Отчитался зачем-то водитель.

Ну, Слава Богу, подумал Андрей, а то с ума можно сойти, если уж даже у гаишников денег нет. И куда Мир катится? Вслух он ничего этого говорить не стал.
***
Это было похоже на чудо, но дорога и до реки, сквозь тайгу, действительно, была расчищена. Патрульная девятка легко продвигалась вперёд. Кто, когда, и зачем расчистил эту дорогу, для кого? Так не бывает. А кругом тайга. Сказочная. Как у одной из его любимых рок-групп, у «Агаты Кристи». Пьяные звёзды смотрят вниз. Красота. Сибирь.

Жить бы и жить. Радоваться жизни. Любить. Чего людям всё надо? Что им всё неймётся? Всё что-то пытаются доказать друг другу, каждый старается поставить себя главнее, значимее другого. Или, ещё хуже, набить полные карманы злата и серебра, и неважно как, по совести ли, али наоборот, главное набить. А зачем? Прекрасно ведь понимают, что с собой все свои богатства на тот свет не унесут, но всё равно, набивают свои карманы, потуже, пополнее, переступая через близких своих, идя по головам друзей. Зачем?! Ну, неужели нельзя просто жить и радоваться жизни? А тебе самому, лейтенант милиции Краюшкин, что надо? Что тебе-то всё неймётся? Живи и радуйся. Не получается. А почему не получается? Ну, почему? Да, чёрт его знает, почему! А вот на пенсию выйдет, уедет в такую же вот таёжную деревню и будет жить, и радоваться. А не рано ли начал о пенсии думать? Когда-то, давным – давно уже, рядовой милиции Краюшкин удивлялся всё, почему его коллеги только – только дослужив до пенсии, бежали из милиции без оглядки, хотя им было-то по тридцать семь, по сорок лет всего от роду, работать бы можно ещё и работать, служить точнее, но они бежали. Он удивлялся, не понимал, спрашивал их, почему бегут. А они отвечали, дослужи, мол, Андрюшка, до наших-то годков. Он не дожил ещё, ему теперешнему до их тогдашних ещё лет десять, а он уже думает о пенсии, он оказался слабее тех, кто его принял служить Закону и учил служить Закону. Но зато он теперь понимал, почему они тогда бежали без оглядки, не старые ещё совсем и вполне здоровые, в общем-то, мужики. На пенсию хочется.

Но нельзя. Пока нельзя. Потому что зло на земле побеждает, а этого допустить нельзя. Но ведь ты сегодня сам совершил зло, ты ударил человека. Ты сам – зло.

От тяжких дум его отвлёк голос водителя.

- Приехали, кажись.

Вышли на улицу все вчетвером, двигатель машины не глушили, света фар не выключали.

Снег под ногами скрипит, воздух морозный свежий – свежий обжигает ноздри, а кругом сосны вековые, пихта, ели, кедр – спят под снегом. И тишина.

- Елкой пахнет. – Шёпотом, как будто бы боялся спугнуть эту тишину, сказал Андрей. – Новым годом.

Ему не ответили. Может, не расслышали, а, может, потому что в раю не нужно говорить. А они именно в раю. И ещё впереди, прямо перед ними река широкая, покрытая чуть припорошенным льдом. Нет, не Обь, конечно и не Иртыш, но широка. А на противоположном берегу еле – еле виден свет из окон деревенских изб, но это было единственным признаком того, что там тоже живут люди.

- Ну, что? Пошли? – Спросил Городилов.

- Пошли. – Согласился Андрей. – Втроём. Один за машиной остаётся смотреть, и светить нам фарами, сколько можно.

Остался водитель.

Шли долго, осторожно, ступая медленными шагами, что бы не провалиться под лёд и не поскользнуться на нём. Каждый шаг – миллиметр. У детей это называется лилипутской походкой. Эх, дети, дети. Дочка. Доченька. Дочурка. Он вдруг ясно понял, что ему домой охота. Давно уже не хотел домой, а сейчас вот захотел. Но он шёл. Шёл в обратном направлении от своего дома, от дочки. Они шли. Молча, шли. Дойдя до середины, почувствовали, что рай кончается, что замерзать начали. Побежать бы, попрыгать бы, но нельзя. Долго шли, очень долго. Дошли. Под ногами снова отчётливо заскрипел снег. Раз, два, три, четыре, пять, выхожу тебя искать...

Деревня Михеевка оказалась не такой уж и маленькой, не три двора, а больше – дворов двадцать. Улица одна, уходящая другим своим концом в тайгу. И фонарь уличный один на всю улицу. Так больше-то и не надо.

- Слушай, Андрюха, а они здесь знают хоть, что в России царя уже почти сто лет как скинули? – Спросил, шутя, Городилов. – У них, поди, и телевизоров-то до сих пор нет?

- Ну, да, жутковато как-то. – Так же шутя, поддержал розыскник напарника. – Вдруг они тут все сектанты какие-нибудь. Ты, Колян, ствол-то приготовь на всякий случай, патрон в патронник загони.

Городилов к своему табельному оружию и не притронулся, поняв шутку напарника, но зато полегчало, вроде бы, волнение исчезло без следа.

- А где он живёт-то этот Кирилл? – Спросил ГАИшник.

- Да, забыл я спросить. – Ответил Краюшкин. - Магнат этот горский сказал же, что тут три двора всего.

- Даже и не верится, что двадцать первый век на дворе. – Шёпотом сказал Николай.

- А хорошо здесь. – Инспектор ГИБДД с наслаждением глубоко и шумно вдохнул морозный воздух и тут же выдохнул его ртом. Ему хорошо, у него бушлат, а не курточка китайская, он не мёрзнет.

- Вон какой-то мужик местный дорожки чистит. Спрошу, пойду у него про этого Кирилла.

Мужик указал розыскнику на дом, что стоял напротив его дома – бревенчатый пятистенок под крышей из шифера, из окон которого на снег во дворе лился жёлтый электрический свет, а из трубы шёл дым. Дом был обнесён невысоким штакетником, и к нему была прочищена аккуратная широкая дорожка.

- Ну, что? С Богом. Коля, давай со мной в адрес – Сказал Андрей и первым шагнул к дому, сказав инспектору ГИБДД. – Встань с того угла под окна и смотри в оба, только не штрафуй там ни кого за нарушение ПДД.

ГАИшник улыбнулся, но оперы не увидели его улыбки, открыли калитку, вошли во двор, поднялись по крыльцу, постучали в деревянную дверь.

- Кто? – Послышался через пару минут мужской голос из-за двери.

- От Ивана Сергеевича с приветом. – Ответил Андрей.

Дверь, скрипя, открылась, и сыщики увидели на пороге худощавого невысокого мужчину.

Розыскник сразу показал хозяину дома своё служебное удостоверение, приложив указательный палец к губам, и тихо – тихо сказал

- Уголовный розыск. Тихо.

Андрей грубо рукой отодвинул опешившего от наглости хозяина в сторону и шагнул в сени. Некогда было объяснять, нужно было действовать, жёстко и чётко. Стальное спокойствие охватило его, в эту минуту он был не человеком, он был каким-то, самому себе непонятным, механизмом, который работал исключительно на автоматике.

Он вошёл в саму избу: сначала кухня, потом зал. Тепло, светло, сухо, в печи трещат сухие поленья, от печи жар, на кухне вкусно пахнет, разноцветные половицы жалостливо скрипят под ботинками. Андрей не видел, но спиной чувствовал, что Городилов идёт за ним следом. В комнате на комоде работал цветной телевизор производства СССР, но удивляться этому было некогда. Хрулёва сидела на диване и пристально смотрела в лицо розыскника. Ни полная, ни худая, ни высокая, ни низкая, вся какая-то средняя, с круглым бледным лицом, с каштановыми короткими волосами, собранными на затылке в хвостик. И, вообще, она чем-то была даже похожа на Иванова – младшего. В тёмно-коричневой кофточке и длинной, почти до самых пят, светло-коричневой юбке, в шерстяных разноцветных носках. По щекам её текли слёзы. Ну, вот и всё. Наконец-то. Вот тебе и раз, два, три, четыре, пять, кто не спрятался, я не виноват. Розыскник сразу узнал её, это он умел, это у него было профессиональным и, наверное, даже в крови у него уже это было

- Татьяна, собирайтесь. Поедете с нами. – Потребовал розыскник, как можно спокойнее.

Женщина, молча, встала с дивана и пошла в смежную с залом комнату. Андрей пошёл за ней.

- А что это такое? Кто вы? – Забеспокоилась сидевшая рядом с Хрулёвой старушка в зелёном халате.

- Это из милиции, мама. – Спокойно ответил ей сын. Только сейчас стало видно, что у него красивые густые усы и такие же брови, смуглое лицо.

- И что? – Задала новый вопрос хозяйка дома, внимательно разглядывая незваных гостей, но ей не ответили.

- Дайте переодеться хоть. – Тихо потребовала разыскиваемая от Краюшкина. – Выйдете из комнаты.

- Я из комнаты не выйду, но и смотреть на Вас не собираюсь. – Пообещал розыскник. – Не стесняйтесь, переодевайтесь.

- Выйдете из комнаты! – Вновь потребовала Татьяна, повысив голос.

Таня, милиционеры, ну, то есть мы вот, мы как врачи, нас уже ничем не удивишь и не смутишь, всякое видывали.



- Что происходит-то? – Не переставала беспокоиться старая женщина. – Что она сделала? За что вы её забираете?

- Она в розыске за преступление. – Ответил Городилов.

- Ох, свят, свят. – Хозяйка дома стала часто креститься.

- Мама, не волнуйся. – Попытался успокоить её сын

- Ох, свят, свят, свят.

- Я ни куда не поеду, если мне не дадут переодеться! – Громко, с визгом, закричала Хрулёва.

- Да, дайте Вы ей переодеться, товарищ милиционер. – Попросил хозяин дома.

- Что бы она тут глупостей каких-нибудь натворила?

- Да, не натворит. – Заверил Кирилл. – Она ждала вас, знала, что придёте.

- Откуда? – Спросил Андрей и послушно вышел из комнаты, потребовав. – Дверь не закрывай, я всё равно не вижу тебя, Таня.

- Да, не откуда. – Пожал плечами новый сожитель Хрулёвой. – Просто знала и всё. Я не знал, а она вчера мне всё рассказала и сказала, что придёте за ней скоро, что она чувствует.

- Что рассказала?

- Ну, что ищут её, что она от милиции скрылась.

- А что натворила, не говорила?

- Нет. Я спрашивал, но она ни в какую.

- Пили эти дни?

- Нет, мы с мамой непьющие, Тане это объяснили.

- Хотите знать, что она сделала?

- Нет. Вернее хочу, но пусть она сама расскажет.

- Ох, свят, свят, свят. – Продолжала причитать старушка и креститься, постоянно тяжело вздыхая.

- Как она себя тут вела?

- Нормально. Как жена моя будущая. Послушная. Маме по хозяйству помогает. Только вот почти не разговаривает, замкнутая какая-то.

Андрей обратил внимание, что Хрулёва, всё-таки, закрыла дверь комнаты, постучал в неё, громко спросил

- Ты скоро там, Таня?!

Ответа не было.

Розыскник попытался открыть дверь, войти в комнату и посмотреть, почему там Хрулёва затихла. Но дверь вдруг оказалась заперта изнутри. Дурак ты опер Краюшкин! Ох, и дурак! Он стал стучать в дверь.

- Таня, открой!

- Не глупи, Татьяна. – Вторил розыскнику его напарник.

- Таня, зря ты это! – Предупредил Андрей. – Хуже себе только делаешь?!

- Чего ты прячешься от нас?! – Громко спросил Коля.

Но дверь так и не открылась. И вдруг леденящий душу истерический женский визг

- Я ни куда не поеду! Уходите!

- Господи, спаси и сохрани. – Стала тихо и быстро молиться бабушка. – Спаси и сохрани.

- Уходите! Уходите! Я ни кого не убивала! Уходите! Уходите!

- Таня, успокойся. – Попытался Городилов успокоить женщину за дверью.

- Уходите! Уходите! - Продолжала кричать Хрулёва. – Я не виновата! Меня заставил Семёнов подписать, что это я убила!

- Зачем ему это!? – Громко спросил Андрей.

- Не знаю! У него спросите! Ему нужно было раскрыть, вот он и раскрыл!

- Отче наш, ежеси на небеси, да светиться имя твое, да пребудет царствие твое… - Хозяйка дома продолжала креститься и молиться, но не перед иконами, которых Андрей не увидел пока в доме, а просто, глядя в окно.

- Танюша, успокойся. – Попросил Коля женщину, как можно спокойнее и миролюбиво. – Успокойся и открой нам дверь.

- Я не буду! Я не виновата! Уходите!

- А кто?!

- Не знаю! Спала я! Уходите! Уходите! Или я сейчас убью себя! Повешусь тут! Уходите прочь! Уходите!

- Танюша, открой, пожалуйста! – Присоединился к уговорам и хозяин дома. – Не съедят же они тебя!

- Да, ты не знаешь, как они могут людей мучать!

- Таня, я же дома, не посмеют они в моём присутствии. Я прошу тебя, Танюша!

- Я сказала, что не открою! Уходите! Уходите! И ты уходи! Я убью себя! Я отвечаю! Я убью себя! Уходите! Не трогайте меня, сволочи!

И вдруг звон разбитого вдребезги стекла.

- Что это? – Не сразу понял Андрей

- Стекло она разбила, что бы сбежать! – Догадался Николай. – Я на улицу, смотреть!

- Кирилл, я выбиваю дверь!? – Громко спросил Краюшкин и заверил. – Это очень важно!

Зачем спрашивать? Так, а попробуй не спроси в этот грёбанный век демократии, прав и свобод человека и гражданина.

- Танечка! Танюша! Открой, пожалуйста! – Строго попросил хозяин дома свою сожительницу.

Не открыла. Краюшкин, не спрашивая повторно разрешения, ударом ноги выбил деревянную старенькую межкомнатную дверь, которая поддалась очень легко, но Хрулёвой в комнате он не увидел.

- Ох, же ж ты, Боженька… Боже! Боже! Боже! – Не переставала креститься старушка. – Свят, свят, свят!

Рука сама собой, тоже как-то автоматически, расстегнула куртку, скользнула в подмышку, к оперативной кобуре, достала пистолет, сняла с предохранителя, при помощи другой руки загнала патрон в патронник. То рука, а глаза, так же, будто бы автоматическими были, а не живыми, внимательно и быстро просматривали каждый угол, каждый сантиметр. Из разбитого окна тянуло холодом в комнату, но Андрей понял, что разыскиваемая через окно не вылазила, она осталась в комнате, хотя он её не видел.

То, что она в комнате, подтвердил и Городилов, заглянув в комнату с улицы через разбитое окно

- Ну, чего у тебя там, Андрюха?

- А у тебя?

- У меня порядок, она здесь не выходила.

- А гаишник как?

- Да, нормально, вроде, только дар речи потерял…

- Потеряешь тут с вами. – Перебил опера инспектор ГИБДД. – Стоишь под окном, ни кого не трогаешь, ждёшь злодея, а тут стекло разбивается и осколки прямо в харю тебе, и ещё какая-то фигня увесистая…

- Эта фигня в народе табуретом называется. – Шутливо заметил опер из «убойного».

- Это когда он стоит в комнате, он – табурет, а когда он в окно вылетает, стекло разбивая, то сразу фигнёй становится. – Парировал инспектор ГИБДД.


Каталог: upload -> site45 -> document file
upload -> Конкурсного собеседования при поступлении в ординатуру по специальности
upload -> Секция авиации и космической техники «физика космоса»
upload -> Методические рекомендации организация деятельности по резервам финансовых и материальных ресурсов для ликвидации чрезвычайных ситуаций
upload -> Кардиоренальные взаимоотношения и качество жизни при лечении больных хронической сердечной недостаточностью с сопутствующим сахарным диабетом 2 типа 14. 00. 06 Кардиология
document file -> Приложение №4 к Положению о проведении соревнований Ситуационные задачи по оказанию первой помощи
document file -> Государственной политики в области обеспечения ядерной


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   30


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница