Стихи Веры Полозковой разных лет



Скачать 273.96 Kb.
страница14/14
Дата01.05.2016
Размер273.96 Kb.
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14
      А уже за главного.
 
      Холод да щекоточка
      От него, начальничка.
      Он как в спину плеточка,
      Он как в небе чаечка.
      19/10/07
      @@@
      И если летом она казалась царевна Лыбедь,
      То к осени оказалась царевна-блядь -
      И дни эти вот, как зубы, что легче выбить,
      Чем исправлять.
 
      Бывший после случайного секса-по-старой-памяти
      Берет ее джинсы, идя открывать незваному визитеру.
      Те же стаканы в мойке, и майки в стирке, и потолки.
      И уголки у губ, и между губами те
      же самые кольца дыма; она надевает его, и они ей впору.
      А раньше были бы велики.
 
      Старая стала: происходящее все отдельнее и чужей.
      Того и гляди, начнет допиваться до искажений, до миражей,
      до несвоих мужей,
      До дьявольских чертежей.
 
      Все одна плотва: то угрюмый псих, то унылый хлюпик.
      В кои-то веки она совсем никого не любит,
      Представляя собою актовый зал, где погашен свет.
      Воплощая Мертвое море, если короткой фразой -
      Столько солей, минералов, грязей -
      А жизни нет.
 
      Ну, какое-то неприкаянное тире
      Вместо стрелочки направленья, куда идти, да.
      Хорошая мина при этой ее игре
      Тянет примерно на килограмм пластида,
      Будит тяжкие думы в маме и сослуживцах.
      Осень как выход с аттракциона, как долгий спад.
      Когда-то-главный приходит с кухни в любимых джинсах
      И ложится обратно спать.
 
 
      22 октября 2007 года.
      @@@
      Да не о чем плакать, Бога-то не гневи.
      Не дохнешь - живи, не можешь - сиди язви.
      Та смотрит фэшн-тиви, этот носит серьгу в брови, -
      У тебя два куба тишины в крови.
 
      Не так чтобы ад - но минималистский холод и неуют.
      Слова поспевают, краснеют, трескаются, гниют;
      То ангелы смолкнут, то камни возопиют -
      А ты видишь город, выставленный на mute.
 
      И если кто-то тебя любил - значит, не берег,
      Значит, ты ему слово, он тебе - поперек;
      В правом ящике пузырек, в пузырьке зверек,
      За секунду перегрызающий провода.
 
      Раз - и звук отойдет, вроде околоплодных вод,
      Обнажив в голове пустой, запыленный сквот,
      Ты же самый красноречивый экскурсовод
      По местам своего боевого бесславия - ну и вот:
      Гильзы,
      Редкая хроника,
      Ломаная слюда.
 
 
      31 октября 2007 года.
      @@@
      Он глядит на нее, скребет на щеке щетину, покуда несут соте.
      "Ангел, не обжившийся в собственной красоте.
      Ладно фотографировать - по-хорошему, надо красками, на холсте.
      Если Господь решил меня погубить - то Он, как обычно, на высоте".
      Он грызет вокруг пальца кожу, изводясь в ожидании виски и овощей.
      "Мне сорок один, ей семнадцать, она ребенок, а я кащей.
      Сколько надо ей будет туфель, коротких юбочек и плащей;
      Сколько будет вокруг нее молодых хлыщей;
      Что ты, кретин, затеял, не понимаешь простых вещей?"
 
      Она ждет свой шейк и глядит на пряжку его ремня.
      "Даже больно не было, правда, кровь потом шла два дня.
      Такой вроде взрослый - а пятка детская прямо, узенькая ступня.
      Я хочу целоваться, вот интересно, он еще сердится на меня?"
 
      За обедом проходит час, а за ним другой.
      Она медленно гладит его лодыжку своей ногой.
 
 
      4 ноября 2007 года.
      @@@
      Я знаю, откуда это берется: мама тебя всегда безумно любила, а папы просто не было. Так всю жизнь и кажется, будто мир тебе что-то не договаривает.
      04/11/07
      @@@
      У меня есть приятель один хороший, герметичный такой мальчик, щипцами всегда тянуть что-то из него; и я спросила его как-то про девушку, в которую он влюблен, чтобы ну хоть что-то рассказал, и он говорит - чем меньше я скажу, тем больше мне останется.
      Меня это тогда потрясло, я помню.
      ….
      Мне наоборот - чем больше я про это скажу, тем больше мне останется.
      …
      Но есть вещи, которые убьешь тем, что назовешь.
      …
 
      Они есть.
      …
      И я даже отдаю себе в них отчет.
      …
      Ну какие-то совсем такие штуки, внутренние, важные, между вами двумя или в тебе одной, и это маленькое предательство, если ты их пишешь, и все их читают - они есть, эти штуки.
      …
 
      Но ты все равно пишешь про них быстрее, чем успеваешь сообразить, что лучше бы не надо.
      Потом только.
      12/11/07
      @@@
      А ты спи-усни, мое сердце, давай-ка, иди ровнее, прохожих не окликай. Не толкай меня что есть силы, не отвлекай, ты давай к хорошему привыкай. И если что-то в тебе жило, а теперь вот ноет – оно пускай; где теперь маленький мальчик Мук, как там маленький мальчик Кай – то уже совсем не твои дела.
 
      Ай как раньше да все алмазы слетали с губ, ты все делало скок-поскок; а теперь язык стал неповоротлив, тяжел и скуп, словно состоит из железных скоб. И на месте сердца узи видит полый куб, и кромешную тишину слышит стетоскоп. Мук теперь падишах, Каю девочка первенца родила.
 
      Мы-то раньше тонули, плавились в этом хмеле, росли любовными сомелье; всё могли, всем кругом прекословить смели, так хорошо хохотать умели, что было слышно за двадцать лье; певчие дети, все закадычные пустомели, мели-емели, в густом загаре, в одном белье –
      И засели в гнилье, и зеваем – аж шире рта.
 
      И никто не узнает, как все это шкворчит и вьется внутри, ужом на сковороде. Рвется указательным по витрине, да зубочисткой по барной стойке, неважно, вилами по воде; рассыпается кориандром, пшеничным, тминным зерном в ворде, -
 
      Мук, как водится, весь в труде, Кай давно не верит подобной белиберде.
      У тебя в электрокардиограмме одна сплошная,
      Да, разделительная черта.
 
 
      16 ноября 2007 года.
      @@@
      Ну и что, у Борис Борисыча тоже много похожих песен.
      И от этого он нисколько не потерял.
      Он не стал от этого пуст и пресен,
      Но остался важен и интересен,
      Сколько б сам себя же ни повторял -
      К счастью, благодарный материал.
 
      Есть мотивы, которые не заезжены - но сквозны.
      Логотип служит узнаваемости конторы.
      Они, в общем, как подпись, эти самоповторы.
      Как единый дизайн банкноты для всей казны -
      Он не отменяет ценности наших денег и новизны.
 
      Чтоб нащупать другую форму, надо исчерпать текущую до конца.
      Изучить все ее возможности, дверцы, донца.
      Вместо умца-умца начать делать онца-онца.
      Или вовсе удариться в эпатажное гоп-ца-ца.
 
      ***
 
      Над рекой стоит туман.
      Мглиста ночь осенняя.
      Графоман я, графоман.
      Нету мне спасения.
 
 
      17 ноября 2007 года.
      @@@
      Нет, мы борзые больно - не в Южный Гоа, так под арест.
      Впрочем, кажется, нас минует и эта участь -
      Я надеюсь на собственную везучесть,
      Костя носит в ухе мальтийский крест.
 
      У меня есть черная нелинованная тетрадь.
      Я болею и месяцами лечу простуду.
      Я тебя люблю и до смерти буду
      И не вижу смысла про это врать.
 
      По уму - когда принтер выдаст последний лист,
      Надо скомкать все предыдущие да и сжечь их -
      Это лучше, чем издавать, я дурной сюжетчик.
      Правда, достоверный диалогист.
 
      Мы неокончательны, нам ногами болтать, висеть,
      Словно Бог еще не придумал, куда девать нас.
      Все, что есть у нас - наша чертова адекватность
      И большой, торжественный выход в сеть.
 
      У меня есть мама и кот, и это моя семья.
      Мама - женщина царской масти, бесценной, редкой.
 
      Ну а тем, кто кличет меня зарвавшейся малолеткой -
      Господь судья.
 
 
      19 ноября 2007 года.
      @@@
      Нет, мы борзые больно - не в Южный Гоа, так под арест.
      Впрочем, кажется, нас минует и эта участь -
      Я надеюсь на собственную везучесть,
      Костя носит в ухе мальтийский крест.
 
      У меня есть черная нелинованная тетрадь.
      Я болею и месяцами лечу простуду.
      Я тебя люблю и до смерти буду
      И не вижу смысла про это врать.
 
      По уму - когда принтер выдаст последний лист,
      Надо скомкать все предыдущие да и сжечь их -
      Это лучше, чем издавать, я дурной сюжетчик.
      Правда, достоверный диалогист.
 
      Мы неокончательны, нам ногами болтать, висеть,
      Словно Бог еще не придумал, куда девать нас.
      Все, что есть у нас - наша чертова адекватность
      И большой, торжественный выход в сеть.
 
      У меня есть мама и кот, и это моя семья.
      Мама - женщина царской масти, бесценной, редкой.
 
      Ну а тем, кто кличет меня зарвавшейся малолеткой -
      Господь судья.
 
 
      19 ноября 2007 года.
      @@@
      Мой дядя самых честных правил,
      А самых борзых - опускал.
      25/11/07
      @@@
      Катя пашет неделю между холеных баб, до сведенных скул. В пятницу вечером Катя приходит в паб и садится на барный стул. Катя просит себе еды и два шота виски по пятьдесят. Катя чернее сковороды, и глядит вокруг, как живой наждак, держит шею при этом так, как будто на ней висят.
 
      Рослый бармен с серьгой ремесло свое знает четко и улыбается ей хитро. У Кати в бокале сироп, и водка, и долька лайма, и куантро. Не хмелеет; внутри коротит проводка, дыра размером со все нутро.
 
      Катя вспоминает, как это тесно, смешно и дико, когда ты кем-то любим. Вот же время было, теперь, гляди-ка, ты одинока, как Белый Бим. Одинока так, что и выпить не с кем, уж ладно поговорить о будущем и былом. Одинока страшным, обидным, детским – отцовским гневом, пустым углом.
 
      В бокале у Кати текила, сироп и фреш. В брюшине с монету брешь. В самом деле, не хочешь, деточка – так не ешь. Раз ты терпишь весь этот гнусный тупой галдеж – значит, все же чего-то ждешь. Что ты хочешь – благую весть и на елку влезть?
 
      Катя мнит себя Клинтом Иствудом как он есть.
 
      Катя щурится и поводит плечами в такт, адекватна, если не весела. Катя в дугу пьяна, и да будет вовеки так, Кате хуйня война – она, в общем, почти цела.
 
      У Кати дома бутылка рома, на всякий случай, а в подкладке пальто чумовой гашиш. Ты, Господь, если не задушишь – так рассмешишь.
 
      ***
 
      У Кати в метро звонит телефон, выскакивает из рук, падает на юбку. Катя видит, что это мама, но совсем ничего не слышит, бросает трубку.
 
      ***
 
      Катя толкает дверь, ту, где написано «Выход в город». Климат ночью к ней погрубел. Город до поролона вспорот, весь желт и бел.
 
      Фейерверк с петардами, канонада; рядом с Катей тетка идет в боа. Мама снова звонит, ну чего ей надо, «Ма, чего тебе надо, а?».
 
      Катя даже вздрагивает невольно, словно кто-то с силой стукнул по батарее: «Я сломала руку. Мне очень больно. Приезжай, пожалуйста, поскорее».
 
      Так и холодеет шалая голова. «Я сейчас приду, сама тебя отвезу». Катя в восемь секунд трезва, у нее ни в одном глазу.
 
      Катя думает – вот те, милая, поделом. Кате страшно, что там за перелом.
 
      Мама сидит на диване и держит лед на руке, рыдает. У мамы уже зуб на зуб не попадает. Катя мечется по квартире, словно над нею заносят кнут. Скорая в дверь звонит через двадцать и пять минут. Что-то колет, оно не действует, хоть убей. Сердце бьется в Кате, как пойманный воробей.
 
      Ночью в московской травме всё благоденствие да покой. Парень с разбитым носом, да шоферюга с вывернутой ногой. Тяжелого привезли, потасовка в баре, пять ножевых. Вдоль каждой стенки еще по паре покоцанных, но живых.
 
      Ходят медбратья хмурые, из мглы и обратно в мглу. Тряпки, от крови бурые, скомканные, в углу.
 
      Безмолвный таджик водит грязной шваброй, мужик на каталке лежит, мечтает. Мама от боли плачет и причитает.
 
      Рыхлый бычара в одних трусах, грозный, как Командор, из операционной ломится в коридор. Садится на лавку, и кровь с него льется, как пот в июле. Просит друга Коляна при нем дозвониться Юле.
 
      А иначе он зашиваться-то не пойдет.
      Вот ведь долбанный идиот.
 
      Все тянут его назад, а он их расшвыривает, зараза. Врач говорит – да чего я сделаю, он же здоровее меня в три раза. Вокруг него санитары и доктора маячат.
 
      Мама плачет.
 
      Толстый весь раскроен, как решето. Мама всхлипывает «за что мне это, за что». Надо было маму везти в ЦИТО. Прибегут, кивнут, убегут опять.
 
      Катя хочет спать.
 
      Смуглый восточный мальчик, литой, красивый, перебинтованный у плеча. Руку баюкает словно сына, и чья-то пьяная баба скачет, как саранча.
 
      Катя кульком сидит на кушетке, по куртке пальчиками стуча.
 
      К пяти утра сонный айболит накладывает лангеты, рисует справку и ценные указания отдает. Мама плакать перестает. Загипсована правая до плеча и большой на другой руке. Мама выглядит, как в мудацком боевике.
 
      Катя едет домой в такси, челюстями стиснутыми скрипя. Ей не жалко ни маму, ни толстого, ни себя.
 
      ***
 
      «Я усталый робот, дырявый бак. Надо быть героем, а я слабак. У меня сел голос, повыбит мех, и я не хочу быть сильнее всех. Не боец, когтями не снабжена. Я простая баба, ничья жена».
 
      Мама ходит в лангетах, ревет над кружкой, которую сложно взять. Был бы кто-нибудь хоть – домработница или зять.
 
      ***
 
      И Господь подумал: «Что-то Катька моя плоха. Сделалась суха, ко всему глуха. Хоть бывает Катька моя лиха, но большого нету за ней греха.
 
      Я не лотерея, чтобы дарить айпод или там монитор ЖК. Даже вот мужика – днем с огнем не найдешь для нее хорошего мужика. Но Я не садист, чтобы вечно вспахивать ей дорогу, как миномет. Катерина моя не дура. Она поймет».
 
      Катя просыпается, солнце комнату наполняет, она парит, как аэростат. Катя внезапно знает, что если хочется быть счастливой – пора бы стать. Катя знает, что в ней и в маме – одна и та же живая нить. То, что она стареет, нельзя исправить, - но взять, обдумать и извинить. Через пару недель маме вновь у доктора отмечаться, ей лангеты срежут с обеих рук. Катя дозванивается до собственного начальства, через пару часов билеты берет на юг.
 
      …Катя лежит с двенадцати до шести, слушает, как прибой набежал на камни – и отбежал. Катю кто-то мусолил в потной своей горсти, а теперь вдруг взял и кулак разжал. Катя разглядывает южан, плещется в лазури и синеве, смотрит на закаты и на огонь. Катю медленно гладит по голове мамина разбинтованная ладонь.
 
      Катя думает – я, наверное, не одна, я зачем-то еще нужна.
      Там, где было так страшно, вдруг воцаряется совершенная тишина.
 
 
      26 ноября 2007 года.
      @@@
      И когда она говорит себе, что полгода живет без драм,
      Что худеет в неделю на килограмм,
      Что много бегает по утрам и летает по вечерам,
      И страсть как идет незапамятным этим юбкам и свитерам,
 
      Голос пеняет ей: "Маша, ты же мне обещала.
      Квартира давно описана, ты ее дочери завещала.
      Они завтра приедут, а тут им ни холодка, ни пыли,
      И даже еще конфорочки не остыли.
      Сядут помянуть, коньячок конфеткою заедая,
      А ты смеешься, как молодая.
      Тебе же и так перед ними всегда неловко.
      У тебя на носу новое зачатие, вообще-то, детсад, нулевка.
      Маша, ну хорош дурака валять.
      Нам еще тебя переоформлять".
 
      Маша идет к шкафам, вздыхая нетяжело.
      Продевает руку свою
      В крыло.
      28/11/07
      @@@
      Питер, говорю я девушке Тане в салоне, это папа, а Москва - мама; они в разводе, и живешь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа "Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами - закрыт" и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.
      02/12/07
      @@@
      Старый Хью жил недалеко от того утеса, на
      Котором маяк – как звездочка на плече.
      И лицо его было словно ветрами тёсано.
      И морщины на нем – как трещины в кирпиче.
 
      «Позовите Хью! – говорил народ, - Пусть сыграет соло на
      Гармошке губной и песен споет своих».
      Когда Хью играл – то во рту становилось солоно,
      Будто океан накрыл тебя – и притих.
 
      На галлон было в Хью пирата, полпинты еще – индейца,
      Он был мудр и нетороплив, словно крокодил.
      Хью совсем не боялся смерти, а все твердили: «И не надейся.
      От нее даже самый смелый не уходил».
 
      У старого Хью был пес, его звали Джим.
      Его знал каждый дворник; кормила каждая продавщица.
      Хью говорил ему: «Если смерть к нам и постучится –
      Мы через окно от нее сбежим».
 
      И однажды Хью сидел на крыльце, спокоен и деловит,
      Набивал себе трубку (индейцы такое любят).
      И пришла к нему женщина в капюшоне, вздохнула: «Хьюберт.
      У тебя ужасно усталый вид.
 
      У меня есть Босс, Он меня и прислал сюда.
      Он и Сын Его, славный малый, весь как с обложки.
      Может, ты поиграешь им на губной гармошке?
      Они очень радуются всегда».
 
      Хью все понял, молчал да трубку курил свою.
      Щурился, улыбался неудержимо.
      «Только вот мне не с кем оставить Джима.
      К вам с собакой пустят
      - Конечно, Хью.
 
      Дни идут, словно лисы, тайной своей тропой.
      В своем сказочном направленьи непостижимом.
      Хью играет на облаке, свесив ноги, в обнимку с Джимом.
      Если вдруг услышишь в ночи – подпой.
 
 
      6 декабря 2007 года.
      @@@
      Поднимается утром, берет халат, садится перед трюмо.
      Подставляет шею под бриллиантовое ярмо.
      Смотрит на себя, как на окончательное дерьмо.
 
      «Королева Элизабет, что у тебя с лицом?
      Поздравляю, ты выглядишь нарумяненным мертвецом.
      Чтоб тебя не пугаться, следует быть дебилом или слепцом.
 
      Лиз, ты механический, заводной августейший прах».
      В резиденции потолки по шесть метров и эхо – ну как в горах.
      Королеве ищут такую пудру, какой замазывался бы страх.
 
      «Что я решаю, кому моя жертва была нужна?
      Мне пять центов рекомендованная цена.
      Сама не жила, родила несчастного пацана,
 
      Тот наплодил своих, и они теперь тоже вот – привыкают.
      Прекрасен родной язык, но две фразы только и привлекают:
      Shut the fuck up, your Majesty,
      Get the fuck out.
 
      Лиз приносят любимый хлеб и холодное молоко.
      «Вспышки, первые полосы, «королеве платьице велико».
      Такой тон у них, будто мне что-то в жизни далось легко.
      А мне ни черта,
      Ни черта не далось легко.
 
      Либо кривятся, либо туфли ползут облизывать,
      Жди в гримерке, пока на сцену тебя не вызовут,
      Queen Elizabeth,
      Queen Elizabeth,
 
      Принимай высоких своих гостей,
      Избегай страстей,
      Но раз в год светись в специальном выпуске новостей.
      Чем тебе спокойнее и пустей,
      Тем стабильнее показатели биржевые.
 
      Ты символизируешь нам страну и ее закон».
      Королева выходит медленно на балкон,
      Говорит «С Рождеством, дорогой мой народ Британии», как и водится испокон,
      И глаза ее улыбаются
      как живые.
 
 
      10 декабря 2007 года.
      @@@
      На страдание мне не осталось времени никакого.
      Надо говорить толково, писать толково
      Про Турецкого, Гороховского, Кабакова
      И учиться, фотографируя и глазея.
      Различать пестроту и цветность, песок и охру.
      Где-то хохотну, где-то выдохну или охну,
      Вероятно, когда я вдруг коротну и сдохну,
      Меня втиснут в зеленый зал моего музея.
 
      Пусть мне нечего сообщить этим стенам – им есть
      Что поведать через меня; и, пожалуй, минус
      Этой страстной любви к работе в том, что взаимность
      Съест меня целиком, поскольку тоталитарна.
      Да, сдавай ей и норму, и все избытки, и все излишки,
      А мне надо давать концерты и делать книжки,
      И на каждой улице по мальчишке,
      Пропадающему бездарно.
 
      Что до стихов – дело пахнет чем-то алкоголическим.
      Я себя угроблю таким количеством,
      То-то праздник будет отдельным личностям,
      Возмущенным моим расшатываньем основ.
      - Что ж вам слышно там, на такой-то кошмарной громкости?
      Где ж в вас место для этой хрупкости, этой ломкости?
      И куда вы сдаете пустые емкости
      Из-под всех этих крепких слов?
 
      То, что это зависимость – вряд ли большая новость.
      Ни отсутствие интернета, ни труд, ни совесть
      Не излечат от жажды – до всякой рифмы, то есть
      Ты жадна, как бешеная волчица.
      Тот, кто вмазался раз, приходит за новой дозой.
      Первый ряд глядит на меня с угрозой.
      Что до прозы – я не умею прозой,
      Правда, скоро думаю научиться.
 
      Предостереженья «ты плохо кончишь» - сплошь клоунада.
      Я умею жить что в торнадо, что без торнадо.
      Не насильственной смерти бояться надо,
      А насильственной жизни – оно страшнее.
      Потому что счастья не заработаешь, как ни майся,
      Потому что счастье – тамтам ямайца,
      Счастье, не ломайся во мне,
      Вздымайся,
      Не унимайся,
      Разве выживу в этой дьявольской тишине я;
 
      Потому что счастье не интервал – кварта, квинта, секста,
      Не зависит от места бегства, состава теста,
      Счастье – это когда запнулся в начале текста,
      А тебе подсказывают из зала.
 
      Это про дочь подруги сказать «одна из моих племянниц»,
      Это «пойду домой», а все вдруг нахмурились и замялись,
      Приобнимешь мальчика – а у него румянец,
      Скажешь «проводи до лифта» - а провожают аж до вокзала.
      И не хочется спорить, поскольку все уже
      Доказала.
 
 
      15 декабря 2007 года.
      @@@
      Еще Грекова обещала мне подарить футболку с надписью "Дякую тобi, Боже, що я не москаль".
 
      Я считаю это полумерой и мечтаю раздобыть плакаты, популярные на Львивщине - пьяного косого мужичонку с щербатым ртом, рядом с которым написано: «... В рАссєі матом не ругаются... На ньом разгАварівают» и «Матюки перетворюють тебе в москаля».
      19/12/07
      @@@
      Пока ты из щенка – в молодого волка, от меня никакого толка.
      Ты приходишь с большим уловом, а я с каким-нибудь круглым словом,
      Ты богатым, а я смотрю вслед чужим регатам,
      Что за берега там, под юным месяцем под рогатым.
      Я уже могу без тебя как угодно долго,
      Где угодно в мире, с кем угодно новым,
      Даже не ощущая все это суррогатом.
 
      Но под утро приснится, что ты приехал, мне не сказали,
      И целуешь в запястье, и вниз до локтя, легко и больно
      И огромно, как обрушение бастиона.
      Я, понятно, проснусь с ошпаренными глазами,
      От того, что сердце колотится баскетбольно,
      Будто в прорезиненное покрытие стадиона.
 
      Вот зачем я ношу браслеты во все запястье.
      И не сплю часами, и все говорю часами.
      Если существует на свете счастье, то это счастье
      Пахнет твоими мокрыми волосами.
 
      Если что-то важно на свете, то только твой голос важен,
      И все, что не он – тупой комариный зуд:
      Кому сколько дали, кого куда повезут,
      Кто на казенных харчах жиреет, а кто разут, -
 
      Без тебя изо всех моих светоносных скважин
      Прет густая усталость – черная, как мазут.
 
      ***
 
      Взрослые – это нелюбознательные когда.
      Переработанная руда.
      Это не я глупа-молода-горда,
      Это вы
      не даете себе труда.
 
      Назидательность легкая, ну, презрительная ленца.
      Это не я напыщенная овца,
      Это вас ломает дочитывать
      до конца.
 
      Потому что я реагент, вызываю жжение.
      Напряжение,
      Легкое кожное раздражение;
      Я свидетельство вашего поражения,
      вашей нарастающей пустоты.
 
      Если она говорит – а кому-то плачется,
      Легче сразу крикнуть, что плагиатчица,
      Чем представить, что просто живей,
      чем ты.
 
      Я-то что, я себе взрослею да перелиниваю.
      Заполняю пустую головку глиняную,
      И все гну свою линию,
      гну свою линию,
      металлическую дугу.
 
      Я же вовсе не про хотеться да обжиматься,
      Абсолютно не про кокетство, не про жеманство,
      Не про самоедство, не про шаманство –
      Даже видеть этого не могу.
 
      Я занимаюсь рифмованным джиу-джитсу.
      Я ношу мужские парфюмы, мужские майки, мужские джинсы,
      И похоже, что никому со мной не ужиться,
      Мне и так-то много себя самой.
 
      Потому что врагам простые ребята скальды
      На любом расстоянии от кости отделяют скальпы,
      Так что ты себя там не распускал бы,
      Чтобы мне тут сниться, хороший мой.

Скачать 273.96 Kb.

Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   6   7   8   9   10   11   12   13   14




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница