В. Н. Волченко Миропонимание и экоэтика XXI века наука философия религия москва


Религиозная нравственность и христианский кодекс



страница24/43
Дата30.04.2016
Размер6.98 Mb.
ТипКнига
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   43

2. Религиозная нравственность и христианский кодекс

2.1. История религий и нравственность


От язычества и пантеизма – к монотеизму. Представление высокой нравственности априори заложено в большинстве, если не во всех, религиях. Даже в древних языческих традициях существовали некие этические табу – нравственные запреты. Первоначально эти табу не носили характера явных социокультурных запретов, а существовали на уровне постбиологической авторегуляции. Первые социальные табу касались популяционной устойчивости рода. Например, раньше других утвердился запрет на кровосмешение в сексуальных и, позднее, брачных отношениях. Вероятнее всего, приблизительно в это же время возникает и запрет на убийство соплеменников, но не чужих, жесткая конкуренция с которыми диктовалась требованиями борьбы за средства и условия выживания.

В более поздний период возникает табуирование и отношений с природой. Тем самым обеспечивалось поддержание равновесия между человеческими сообществами и растительным и животным мирами, создающими неповторимую красоту Божественного Творения. Древний человек интуитивно не отделял себя от окружающего мира. Хотя этот мир нередко был ему враждебен. Именно наличие неосознанных, а позднее – явных экоэтических законов часто спасало те или иные биогеоценозы от возможной деградации при чрезмерном увеличении числа людей.

Однако древних табу оказалось слишком мало, и неразумная человеческая деятельность сплошь и рядом приводила к уничтожению диких животных и других природных богатств. Заметим, что древние экологические кризисы были локальными. Но в результате неумолимого процесса эволюции на смену эпохе «собирательства милостей от природы» пришла эпоха земледелия и скотоводства. Ну, а в дальнейшем постепенно человечество пришло к технической и информационной формам цивилизации.

В процессе развития человеческого общества в разных регионах возникали разные религиозные направления. На определенном историческом этапе религиозное мировоззрение приняло форму монотеизма. В Ближневосточном регионе она реализовалась через иудаизм, христианство и ислам. Христианство в дальнейшем включило в сферу своего влияния практически весь мир.

Восток же – дело тонкое! Начиная с западного Индостана, в двух крупнейших очагах восточной религиозно-философской культурной традиции – Индии и Китае – многообразие и богатство религиозных систем и представлений не поддаются однозначной классификации. Например, из более чем десяти религиозных направлений Индии большая часть по существу пантеистичны и даже атеистичны – они не содержат в себе идею личностного Бога, или Творца. Это касается, в том числе, буддизма и конфуцианства.

Христианство, иудейство, ислам. Согласно Библии, иудейство – основной исток христианства. Возникший в VI веке н.э. ислам связан как с иудейством, так и с христианством. Например, в Коране Мохаммеда фигурируют многие ветхозаветные пророки вплоть до Иисуса Христа. Правда, имена пророков написаны на арабский лад, например, Авраам – Абрахам, Моисей – Муса, Иисус – Исса...

Эпоха христианства фактически связана с рождением образа нового человека. Святой апостол Павел, передавая нам слова Христа, пишет, что в христианстве нет ни эллина – ни иудея, ни варвара – ни скифа, ни раба – ни свободного... Но все и во всем – Христос. В основе христианства лежат идеи терпимости и любви.

Таким образом, христианство сразу как бы претендует на статус наднациональной мировой религии. В то же время израильтяне, которые могли выбрать себе заповеданный им многими пророками христианский путь, пошли, осудив Христа, по законническому, фарисейскому пути.

Заметим, что переоценка «законнического» пути часто приводит к фундаментализму. А фундаментализм прямо противоположен терпимости и вызывает агрессивность его приверженцев. Иудейство превратилось в иудаизм как узко национальную религию.

Используя термины IEV-модели, мы можем сказать, что израильтянам была уготовлена Творцом ниша христианства. Народ Израиля имел свободу выбора, которой он и воспользовался, не заняв предназначенное ему место. В IEV-пространстве израильский этнос как бы отступил назад. Правда, ранжировать это движение по оси витальности не представляется возможным.

Израильтяне, отступившие от христианского пути, по словам апостола Павла, ожесточились. Это ожесточение, выражаясь в некотором оттенке фундаментализма, в какой-то степени сохранилось и до настоящего времени. Действительно, современное положение богоизбранного народа в самом Израильском государстве, воссозданном в 40-х годах XX века, весьма сложно из-за постоянной войны с арабами. Во всем остальном мире для израильтян также существуют некоторые проблемы.

Отнюдь не пытаясь углубляться в сферу религиоведения, хотелось бы отметить, что в нравственном аспекте наиболее совершенным религиозным мировоззрением нам представляется христианство. Христианство – религия любви, которая определяет и пронизывает собой всю его нравственную систему. В наивысшей степени христианская любовь проявляется в идее богочеловечности и появлении Спасителя среди людей.

В свою очередь, в исламе превалирует идея справедливости. Например, мусульмане часто говорят: «Аллах справедливый и милосердный». Милосердие, безусловно, как-то связано с любовью, но оно здесь оказывается подчиненным идее справедливого воздаяния. Опираясь на авторитет Корана и законы шариата, воинствующие исламисты ставят во главу угла борьбу за специфически понимаемую справедливость, в частности, борьбу верных с неверными. Однако смысл справедливости зависит от точки зрения того, кто его реализует. То есть от того, кто судит.

Здесь как бы косвенно оправдывается любое насилие над неверными вплоть до тотальной войны – джихада. А ведь в новозаветных заповедях сказано: «Не судите, да не судимы будете». Согласно христианской этике, широко представленной в посланиях апостола Павла, невозможно зло победить злом. Достойный христианин должен избегать зла, уходить от него в сторону, а не бороться с ним.

Сотрудничество ислама и христианства – единственный выход из межконфессионального тупика. Анализ современной религиозной ситуации в мире говорит о противостоянии трех указанных выше направлений: иудаизма, христианства, ислама. Наибольшую опасность в военно-политическом плане сейчас представляют группы исламских фундаменталистов. Заметим сразу, что исторически мусульманство сначала было весьма терпимым к религиозному инакомыслию. Например, известный богослов и автор христианских песнопений Иоанн Дамаскин был министром при дворе халифа. Таким образом, фанатизм не есть свойство ислама, а проявление поведения конкретных людей в конкретное время.

Кто был более фанатичен в крестовых походах – вопрос спорный. В средние века арабский мир отличала терпимость. Христианство в это же время проявилось фанатизмом инквизиции, охотой на ведьм и борьбой против научных идей. Пророк ислама Мохаммед говорил: пусть все религии соревнуются в делах своих..., а Бог един. Поэтому, осуждая мусульманских террористов, появляющихся сейчас во всем мире, нельзя винить в этом ислам как религию.

Толкования Корана (так же как и Евангелия) могут быть различными и даже взаимоисключающими. И, наверное, надо винить не муллу или учителя медресе, а тех политиков, финансовых и нефтяных тузов, которые стоят за их спинами. Если центры террористов находятся в Ираке, Афганистане, Ливии и других мусульманских странах, то нельзя бомбить все эти страны. Ведь политики, руководящие террористами, при бомбежках не страдают, а гибнут невинные люди. Таким образом, вновь растет зло, но уже не от мусульман, а как бы от христиан. Получается полный абсурд.

В то же время следует отметить растущую непримиримость различных мусульманских сообществ, фактически выделяющихся из сложившихся ранее региональных структур. Имеются в виду, в частности, Северный Кавказ и Балканы, где исламские группы добиваются полной самостоятельности. Например Чечня, формально не выделившись из России, вводит у себя шариатское законодательство, в корне не совпадающее с российским.

Известно, что шариат требует стопроцентного подчинения ему и верующих, и неверующих. В то же время установления шариата различаются между собой не только в разных исламских странах, но даже в разных районах той же Чечни. Каждый полевой командир может учреждать свой собственный закон. Надо сказать, что правоверные мусульмане, как правило, безропотно принимают решения шариатских судов. Ропот не проявляется внешне, поскольку здесь превалирует общинное, а не личностное сознание.

Заметим, что в таких странах, как Саудовская Аравия, Алжир или Турция, ислам существовал издавна и имел хорошее богословское обоснование. И в то же время Турция и Алжир отстаивают светский характер государства, стремясь войти в мировую цивилизацию.

Некоторые мусульманские республики Северного Кавказа, Балкан и Средней Азии склоняются к жесткой исламизации и даже фундаментализму. А ведь за время советской власти они растеряли многие религиозные ценности, забыли Коран... Таким образом, в криках «Аллах акбар!» часто больше идеологии, чем веры. Здесь ислам в первую очередь – политика, хотя рядовые граждане искренне пытаются молиться Аллаху.

Ясно, что ислам в Чечне и других малых странах отнюдь не богословская, а скорее социальная проблема. Для властей важно, чтобы народ голосовал на выборах так, как ему скажут, – здесь важна опора на авторитет Корана. Следует также учесть стрессовую ситуацию, возникшую среди населения постсоветских мусульманских стран вследствие военных столкновений. «Старший брат» исчез, и никакой прежней иерархии решений быть не может. Однако население осталось многонациональным. Спрашивается, как избежать противостояния, приводящего к войне?

Вывод ясен: необходима терпимость и компромиссы, в первую очередь на уровне политиков и власть имущих. Властям необходимо поддерживать национальные и религиозные меньшинства, оберегать их от фанатизма экстремистов. С фанатиками, террористами в любых странах, наверное, должны бороться их более терпимые единоверцы. Именно они, демократически настроенные и облеченные властью, должны останавливать психологический и вооруженный террор в своих странах. Для этого нужно использовать в первую очередь средства массовой информации и достижения Интернета.

Религиозный фанатизм и любая форма ксенофобии – явление преходящее. Правда, времени у человечества в связи с приближением экологической катастрофы остается все меньше. Все опасней новые средства вооружения, и не исключено их попадание в руки террористов.

Кто же должен остановить вооруженный терроризм и предшествующий ему психотерроризм и психофашизм? Наверное, ни одна сверхдержава не может брать на себя функции всемирного религиозного полицейского. Дополняя слова как христианских, так и исламских пророков, скажем, что государственные сообщества тоже должны соревноваться. В этом плане укрепление Евросоюза, появление новой валюты евро, безусловно, шаг к установлению некоторого баланса между США и остальным миром. Ведь борьба с любым видом терроризма невозможна без международного контроля, а Организация Объединенных Наций не может опираться только на одну сверхдержаву.

Однако сотрудничество и соревнование религий ни в коем случае не означают их слияния. Каждая религия вносит свой вклад в разнообразие планетарного духовного мира, а слияние религий могло бы привести к некоему аморфному, усредненному духовному содержанию и потере культурного потенциала.

В то же время для сотрудничества мировых религий необходимо принятие ими идеи единого Бога-Творца, будь то Иисус Христос, Аллах или Иегова. Здесь очень важной становится позиция науки, поскольку научное мировоззрение в современную эпоху разделяется, как правило, большей частью общества. Поэтому приятие современным естествознанием идеи Творца как не противоречащей научному миропониманию весьма важно.

Рассмотренная выше IEV-модель мира сознания вносит существенный вклад во взаимопонимание науки и религии. Напомним, что в IEV-модели витальности Универсума научным видением Творца служит точка сингулярности омега. Структура тонкого мира в своем совершенствовании завершается областью омега, в которой Творец вполне может отождествляться с понятием христианской Троицы.

Троичность, как было выше показано, в данном контексте соответствует пониманию трех видов информации – непроявленной (Абсолют и Бог Отец), проявленной (Логос и Бог Сын) и отображенной – творящей (Любовь и Святой Дух). Заметим, что IEV-модель дает высокую наглядность и даже масштабность в оценке таких понятий, как информация, сознание, нравственность, этика, духовность... Однако прежде чем исчислять на IEV-диа-грамме нравственные масштабы, надо определить исходные смыслы таких сложнейших понятий, как этика и нравственность. Ниже мы попытаемся осуществить такой поиск в рамках IEV-модели. При этом еще раз напомним, что в гносеологическом плане сознание мы понимаем как осмысление своего знания.

2.2. Этика, мораль и нравственность


Светская этика. Начиная с Аристотеля сложилось представление о нравственности как внутреннем свойстве личности, тесно связанном с совестью. Мораль отражает нормы нравственности, принятые в обществе, – они могут сильно различаться в отдельных этносах, сословиях, общественных группах, а также в разные периоды истории. Этика как наука изучает и то, и другое.

Здесь полезно сказать о принципах фундаментального обоснования этичности поступков. Их известно по крайней мере четыре. Первый принцип, этического утилитаризма, возник относительно недавно, в XIX-XX веках. Сейчас в России мы связываем его с рыночным прагматизмом: «я тебе – ты мне». То есть делайте так, как хотелось, чтобы делали Вам. Как ни странно, но этот этический принцип совпадает с некоторыми евангельскими канонами. Но бывает и худшая «рыночная» этика как символ разобщенности: «это ваши проблемы!»

Второй принцип – принцип долга. По Иммануилу Канту, нравственно или этично только то, что соответствует понятию долга и обычно связано с некоторым страданием. Третий принцип – справедливость. Его связывают с античной философией Аристотеля и Платона. Четвертый принцип – принцип сострадания. Он идет к нам с Востока, но завершается философией альтруистического эгоизма и благоговением перед жизнью у Альберта Швейцера.

Наконец, нам представляется весьма актуальным предложить пятый принцип этичности: этично то, что экологично. Тем самым вводится понятие об экоэтике как концепции, в которой природа и человек неразделимы. Природа и весь окружающий мир в нашей модели такие же живые системы, как мы с вами.

Надо просто понять – то, что больно для человека, может быть связано с аналогом боли или тревоги для любой живой системы. И если, например, планета Земля – живая система, то ей больно, когда на ней взрывают атомные или водородные бомбы, бурят десятикилометровые скважины для захоронения ядерных или химических отходов, копают где попало (например, на берегу Оки) громадные рудные или песчаные карьеры и т.п.

Как видим, ни один из приведенных принципов не абсолютен. В реальной жизни главенствует, видимо, тот этический принцип, который наиболее востребован обществом в данный момент. Но нельзя забывать, что общество многослойно и каждая его часть может исповедовать свою мораль. Во всяком случае, ни один из этических принципов не предопределяет неизбежности борьбы как необходимого пути к высокой нравственности.

В идеологии тоталитарных обществ общечеловеческая нравственность и мораль, как правило, отрицались. На первый план часто выносилась классовая, национальная или общинная мораль, используемая, как правило, для достижения власти, в борьбе за нее. А борьба, соответственно, рассматривалась как универсальное средство достижения цели. Для природы это была знаменитая триада Дарвина, отраженная в курсе «Основы дарвинизма». Для общества – теория революционных переворотов: «весь мир насилья мы разрушим..., кто был ничем, тот станет всем!»

Абсурдность идеализации борьбы как главного средства достижения цели при воспитании молодежи удачно показана в «Сказке о тройке» братьев Стругацких: «Фур-фуркис... сердцем всегда с молодежью, но он не закрывает глаза на ее существенные недостатки. Нынешняя молодежь мало борется, мало уделяет внимания борьбе, нет у нее стремления бороться больше, бороться за то, чтобы борьба по-настоящему стала главной, первоочередной задачей всей борьбы, а ведь если она, наша чудесная талантливая молодежь, и дальше будет так мало бороться, то в этой борьбе у нее останется мало шансов стать настоящим борцом, который борется за то, чтобы борьба...»

Однако больше половины россиян, судя по социологическим опросам, выступает за то, чтобы закоренелых преступников уничтожать. Но уместен вопрос: а справедливы ли суды и судьи, оценивающие факт преступления и личность преступника. Да и законы весьма далеки от совершенства. Таким образом, возможность смерти для невинных людей вполне соизмерима с вероятностью правильных приговоров. Но тогда явно побеждает многоликое зло... Поэтому, в ракурсе IEV-концеп-ции, мы принципиально против узаконенного убийства людей как через смертную казнь, так и через «усмиряющие» войны.

Христианская этика: «культура есть Любовь». В христианском контексте определение культуры очень просто и в то же время многозначно: культура есть Любовь. Слово Любовь здесь отражает необходимость глобального приоритета Добра над Злом. Будем полагать, что в терминах термодинамики и синергетики путь Добра соответствует антиэнтропийным, негэнтропийным процессам – «стреле витальности» в нашей IEV-диаграмме. Зло здесь как бы отождествляется с энтропийными процессами, приводящими к хаосу.

Заметим, что в IEV-концепции, как ранее указывалось, хаос, представляющий абсолютное ничто, содержит в себе первичный поток сознания как поток Добра. Таким образом, в нашей IEV-модели Добро непреодолимо по определению. Оно вечно. А Зло временно, поэтому каждое существо смертно, но Душа и Дух бессмертны.

Оговоримся сразу, что эмоциональные проявления любви в человеческих отношениях не всегда сопровождаются добрыми делами. С этим, опять-таки, приходится считаться как с фактом. Что, например, должен делать добрый христианин, когда возникает искушение? Пойти ему направо или налево? Но где добро, а где зло, – он точно не знает. Напомним, что, согласно христианским заповедям, у него есть свобода выбора, а также возможность учиться и воспитывать в себе веру в Бога как олицетворение благости.

В связи с этим полезны мысли из посланий апостола Павла. В них он многократно напоминает, что интуитивное стремление к благости и вера в Бога сильнее любых законов, установленных людьми. Опять-таки – законы временны, а Божья благодать постоянна.

Сегодняшний мир, обладающий ядерным оружием и высокими технологиями производства средств уничтожения, видимо, несовместим с насилием как средством достижения чьей-то справедливости. Примеры Хиросимы и Нагасаки, Вьетнама, Афганистана, Ольстера, Чечни, Югославии вполне подтверждают бессмысленность тезиса о справедливом насилии. Не бессмысленная борьба, а тщательно осмысленное соревнование разных политических систем и религий – вот единственный путь в современной фазе социокультурного номогенеза.

Библейские нравственные заповеди. Для того чтобы человек от стадной дикости пришел к разуму, необходим трудный путь самоограничения. Например, в книге Ю.М. Бородая «Эротика. Смерть. Табу» излагается оригинальная концепция антропогенеза: происхождения первичных религиозно-культовых форм сознания, основанных на строжайшем запрете эротических проявлений внутри первичной материнской родовой группы – тотема.

Реконструируется ситуация «биологического тупика», возникшая в процессе эволюции чрезмерно агрессивных и постоянно возбужденных, сексуально хищных стадных существ – предгоминидов, обреченных природой на самоистребление. Единственным выходом из тупиковой ситуации был «сверхъестественный» акт превращения зверя в человека посредством «невротического» бунта против реальности. Оказался необходимым бунт против собственного естества посредством формирования цепочки представлений: эротика – смерть – табу.

Итак, еще самые древние человеческие сообщества нуждались в табу-заповедях. Ну, а современная цивилизация тоже находится в тупике, но не биологическом, а в экоэтическом. И выход возможен только через систему современных табу, которые давно сформулированы в ветхо- и новозаветных заповедях.

Возвращаясь к христианству, необходимо добавить, что совершенно уникальна здесь идея богочеловечности, аналогов которой в других религиях практически нет. Квинтэссенцией христианской нравственности, несомненно, может служить Нагорная проповедь Христа, содержащаяся в Евангелиях Нового Завета. Напомним основные заповеди, которые дал Христос (Матф., гл. 19: 18-19): не убивай, не прелюбодействуй, не кради, не лжесвидетельствуй, почитай отца и мать, люби ближнего своего как самого себя. Заметим, что содержание заповедей в той или иной мере сотни лет отражалось в христианских культурных памятниках и правовых нормах, и даже в моральном кодексе строителей коммунизма.

В той же проповеди Спаситель дает людям заповеди блаженства, носящие глубоко интимный нравственный характер. Полагаем, о них тоже не мешает иметь представление людям, идущим в новое столетие – столетие духовного совершенствования. Вот они: блаженны нищие духом, ибо их есть царствие небесное; блаженны плачущие, ибо они утешатся; блаженны кроткие, ибо они наследуют землю; блаженны алчущие и жаждущие правды, ибо они насытятся; блаженны милостивые, ибо они помилованы будут; блаженны чистые сердцем, ибо они Бога узрят; блаженны миротворцы, ибо они сынами Божьими нарекутся; блаженны изгнанные правды ради, ибо их есть царствие небесное; блаженны вы, когда поносят вас, и издеваются над вами, и злословят на вас, и лгут, меня ради. Радуйтесь и веселитесь, ибо велико воздаяние ваше на небесах (Матф., гл. 5: 3-12).

Неверующие могут упрекнуть автора в излишних ссылках на авторитет книг Священного Писания. Оправдан ли этот авторитет в пределах научного изложения парадигмы развития XXI века? Однако напомним, что основная концепция этой парадигмы – переход от узко материалистического мировоззрения к принятию единства материального (вещественного) и идеального (информационного) миров. А значит, новым научным взглядам не противоречит идея Творца и полезны его заповеди. Нужно учитывать и ветхозаветные заповеди, данные Моисею: Я – Господь Бог твой: да не будет у тебя богов иных, кроме меня; не сотвори себе кумира; не упоминай имени Господа Бога твоего всуе; помни день субботний, посвятив его Господу Богу твоему; чти отца своего и матерь свою; не убий; не прелюбодействуй; не укради; не лжесвидетельствуй; не пожелай ничего у ближнего твоего.

Если мы бросим более глубокий взгляд на жизнь современного общества, то заметим, что систематически нарушаются практически все перечисленные заповеди, как ветхо-, так и новозаветные. Более того, через мощнейшие каналы средств массовой информации эти заповеди, как правило, опровергаются, над ними смеются и издеваются как над архаизмами. Часто это идет не впрямую, а косвенно – через показ «антизаповедного» образа жизни как образца для подражания.

Однако каждый честный и терпеливый человек, прочитавший эти заповеди, должен согласиться с их вечной актуальностью и крайней необходимостью именно теперь, в эпоху Апокалипсиса. Еще раз заметим, что заповеди Иисуса Христа отличаются гораздо большей нравственной силой и проникновенностью, чем ветхозаветные заповеди Моисея. Что касается смысла любви в проповедях Христа, то вспомним его обращение к апостолам на Тайной вечере, когда он дает им две новые заповеди о любви к Богу и ближнему. Как выше отмечалось, в образе христианской Троицы – Бог Отец, Бог Сын и Бог Святой Дух – именно Святой Дух есть символ любви и сотворчества человека с Богом. В более широком смысле мы понимаем сотворчество человека с Богом как сотворчество, или синергийность Человека с Природой.

Тезисы о справедливости и любви очень близки к вопросам о добре и зле. И здесь часто как верующих, так и неверующих смущает расхождение между христианскими догматами приоритета добра и кажущимся повседневным торжеством сил зла на Земле. По существу это сложнейшая проблема любой религиозной системы: как оправдать наличие мирового зла перед лицом сотворившего мир Всеблагого (проблема теодицеи). Владимир Соловьев в этом отношении высказался в книге «Оправдание добра», где еще раз развил известную мысль апостола Павла, что только злом зла никогда не победить... И везде, и во всем – Христос.

Богословскую проблему теодицеи прекрасно раскрывает также Пьер Тейяр де Шарден в книге «Божественная среда». Он говорит, что нам неведом замысел Божий. Может быть, Он, как умный садовник, обрезает ненужное для будущего гармоничного Творения. Он как бы убирает то, что мешает общему замыслу Сада. Кажущееся зло здесь – не сила уничтожения, а инструмент шлифовки и огранки камня для превращения его в драгоценный бриллиант. Тем самым Творец как бы призывает каждого человека к готовности жертвовать своим комфортом в интересах всего человечества. Сила любви к Богу у христианина должна быть так велика, чтобы он был готов даже умереть во имя переселения в того, кого любит. Вот это и есть предел – абсолютное соединение человека с Богом в сотворчестве до самоотречения.

Шарден, развивая идею ухода человека от своего ограниченного разума к Сверхразуму Творца, предлагает переход от эгоцентризма и автоэротизма к самоограничению. Здесь он оправдывает наличие в христианских традициях поста и аскезы. Освобождая плоть от прельщений, человек как бы освобождает в себе место для Божественного. Таким образом, духовному развитию, как это ни парадоксально для некоторых людей, вполне способствуют и Пасхальный, и Рождественский посты. Необходимы и другие пути умеренной аскезы как разумного ограничения непрерывно растущих потребностей современного человека.

Однако не всегда аскеза или другое самоограничение духовно. Сколько угодно примеров, когда этими ограничениями тешат собственную гордыню, идя фактически по пути прельщения и даже сатанизма. Например, известно, что в Оптиной пустыни был старец-аскет, люто ненавидевший других блаженных старцев.

Важнейшим элементом христианской нравственности, по П. Тейяру де Шардену, является приобщение к Богу путем смирения. Часто противники христианства упрекают его в пассивности перед злом и уходе от жизни; тогда действительно получается только один опиум для народа. А христианство становится религией обреченных: «я – раб Божий».

Но нет, говорит Шарден. В подчинении такой силе, как Бог, отсутствует отвращение от мира. В союзе с Богом надо сопротивляться злу путем активного созидания на основе глубокой Веры, терпеливо продвигаться, побеждая несовершенство мира в себе и вокруг себя.

Приведенные рассуждения позволяют нам считать весьма плодотворным использование IEV-концепции номогенеза. В этой концепции модель витальности со всеми ее ступенями, матрицами или нишами является как бы эталоном или информационным образцом, по которому априори гармонично должно идти Творение вещественного мира. Наблюдая резкие отклонения от эталона в реальной жизни, мы обязаны учитывать их и исправлять. Делать поправки, исходя только из научного знания, неверно и, как показала история – недопустимо. Необходимо также религиозное знание и образование. В этом один из главных аспектов экоэтики как синтетического типа знания.

Десять нравственных заповедей древних славян. Выше показаны примеры ветхозаветных и новозаветных нравственных заповедей. Они широко известны во всем христианском мире. Гораздо менее известны примеры нравственных заповедей, уходящих корнями в древнюю славянскую культуру. Если Библия опубликована миллионными тиражами на многих языках, то литературы по древнеславянским источникам пока очень мало. Интересна, с нашей точки зрения, книга А.В. Трехлебова «Клич Феникса», в которой достаточно подробно (более чем на 400 страницах) и весьма доказательно освещены древнейшие ведические источники праславянской нравственности и морали.

Осуждаются грехи, разделенные на три группы: замыслы, словеса и действия. Замыслы: замысел на чужое, замысел на действие преступное, замысел на неверие; словеса: поношение, ложь, клевета, непригодные речи; действия: овладеть чужим, совершить убийство, прелюбодеяние.

Эти заповеди, в отличие от христианских, не оформлены в виде прямых и однозначных утверждений (не убий, не укради и т.д.). В научной академической литературе также нет анализа корней славянской нравственности. В то же время нравственными мыслями пронизаны сотни российских народных пословиц и поговорок, которые каждодневно формируют замыслы, словеса и действия человека. Можно привести несколько примеров:

Замысел на чужое: за чужим добром не гоняйся с багром.

Замысел на действие преступное: молись, а злых дел берегись.

Замысел на неверие: с верой нигде не пропадешь; жить – Богу служить.

Поношение: кто кого обидит – того Бог ненавидит.

Ложь: не с ветру говорится, что лгать не годится.

Клевета: клевета – что уголь: не обожжет, так замарает.

Непригодные речи: слово не воробей: вылетит, так не поймаешь; язык мой – враг мой.

Овладеть чужим: чужое добро боком выйдет.

Совершить убийство: убитый молчит, но за него спросится.

Прелюбодеяние: жена по мужу честна; доброю женою и муж честен.

Изначальный смысл некоторых русских поговорок, к сожалению, был искажен. Примером могут служить опасные недоговорки широко известных пословиц:

в здоровом теле – здоровый дух – редкая удача;

повторенье – мать ученья и прибежище для лентяев;

пьяному море – по колено, а лужа – по уши;

кто старое помянет – тому глаз вон, а кто забудет – тому два;

тише едешь – дальше будешь от того места, куда едешь;

ударили по одной щеке – подставь другую, но не позволь себя ударить.

Как видим, в развитии норм славянской нравственности происходили как бы два встречных процесса: с одной стороны, в гуще народа возникали назидательные поговорки, из которых синтезировались указанные выше десять заповедей; с другой стороны, религиозные заповеди, носящие общечеловеческий характер, стимулировали нравственный фольклор.

В то же время многие заповеди не только дополняют друг друга, но иногда имеют прямо противоположный смысл. Например, Христос учит: любите ближних... не отвечайте на зло злом, а только добром, – а с другой стороны, говорит: не мир Я пришел принести, но меч!.. Какое же решение принимать человеку в жизни? По этому поводу апостол Павел замечает, что выше Закона – только благодать Божья и вера в него. И еще раз: Христос везде и во всем.



Принцип красоты в природе, религии и науке. В наших рассуждениях об эволюции наряду с научным знанием должна присутствовать и вера. Она, по Тейяру де Шарде-ну, выступает как высший принцип красоты, оправдывая стоицизм жертвующих. При этом христианин целиком доверяет тому, кто несравненно выше его. А воля Божья – это не пассивность. Несчастья людей не есть Божье прикосновение, а следствие человеческих оплошностей и ошибок. Развивая в себе кротость и смирение, верующий убеждается, что подлинный смысл жизни не в накоплении вещей, а в совершенствовании Духа.

Часто цитируют Достоевского, говоря, что «красота спасет мир». Но здесь издателями допущена неточность. В рукописях писателя сказано, что «красота Христа спасет мир». Ясно, что здесь имеется в виду не просто красота – как гармония и совершенство природы, а глубокая вера в любовь и высшую справедливость Отца Небесного.

Понятие красоты в науке при оценке адекватности ее моделей является столь же эффективным, как и в природе. Науку в определенном смысле можно рассматривать как игру, связанную с построением и отбором возможных моделей. Тут можно вспомнить постмодернистскую ориентацию в развитии науки или известное произведение Г. Гессе «Игра в бисер».

Особенно интересно стремление к красоте математических уравнений. Например, А. Эйнштейн утверждал, что левая часть уравнений поля ОТО (тензор кривизны Римана – Кристоффеля) представляет собой хрустальный дворец, а правая (полуэмпирический тензор энергии-импульса) – скособоченную деревянную хижину. Он говорил, что считал бы ОТО по-настоящему законченной, только если бы правая часть уравнений в этом отношении стала подобной левой.

Не менее красиво выглядят уравнения ньютоновской механики, электродинамики Максвелла, простейшие уравнения квантовой физики Шредингера и Гейзенберга, принцип дополнительности Бора и т.д. Весьма эстетичны, например, пути поисков нейтрино. Ведь эта частица родилась «на кончике пера», когда не удавалось, описывая бета-распад, обеспечить выполнение законов сохранения. Подобных примеров немало.

К сожалению, современная технократическая цивилизация – это мир без духовной красоты: на нее ходят смотреть в музеях. Там она в «Троице» Рублева, в богородичных иконах, в Мадонне Леонардо да Винчи... Христа как Путь, Истину и Жизнь не найти в достижениях технического прогресса или паутине Интернета. Он – в вечности Божественной Красоты, а к ней надо идти духовным путем, что требует изменений в миропонимании. Отсюда, как уже говорилось, вытекает необходимость новой философской и научной парадигмы развития.


2.3. Необходимость духовно-интеллектуального союза науки и религии


Не будем приводить многочисленных примеров постижения христианских идей в научных поисках. Это подробно описано в нашей работе «Приятие Творца современной наукой». Однако хотелось бы привести здесь высказывание известного физика Луи де Бройля: «Если мы хотим философски обосновать глубинную связь мысли и дела во всех сферах, особенно в науке, мы несомненно должны ее искать в непостижимости человеческой души.

Назовем это любовью в широком смысле слова, подразумевая ту силу, которая направляет все наши действия и поиски. Любовь – это постоянная связь, стержень между мыслью и действием. Инженеры будущего должны внести существенный вклад в ее укрепление». Полагаем, что приведенная цитата блестящего физика XX века, одного из создателей квантовой механики, нуждается в комментариях. Ведь де Бройль был известен как атеист, а любовь – не научная, а, скорее, религиозная категория. Но, имея, видимо, романтическую душу, ученый нуждался в некотором диалоге с Творцом.

Конечно, научное познание и Вера – разные пути постижения Истины, но, наверное, наступает такая эпоха в истории человечества, когда оба пути должны сближаться. Борьба между наукой и религией, насчитывающая многовековую историю, теперь совершенно бесперспективна. Напомним, что еще в начале века Эдуард Шюре в книге «Великие посвященные» писал следующее: «Самым большим злом нашего времени следует признать то, что Религия и Наука представляют из себя две враждебные силы, не соединенные между собою. Зло это тем более пагубно, что оно идет сверху и незаметно, но непреодолимо просачивается во все умы, как тонкий яд, который вдыхается вместе с воздухом... Вначале конфликт этот был необходим и полезен...»

Далее Шюре продолжает: «Религия без доказательств и наука без надежды стоят друг претив друга, недоверчиво и враждебно, бессильные победить одна другую». Теперь, в период кризиса цивилизации, такое противостояние становится для человечества пагубным. Понимая эту пагубность, многие мыслящие люди как в науке, так и в религии идут навстречу друг другу. В частности, у нас в России после окончания тоталитарной эпохи начали проводиться встречи под девизом «Наука, философия, религия».

Например, в Дубне подобные конференции происходят ежегодно под эгидой Объединенного института ядерных исследований и Духовной академии Московской патриархии. Такие же конференции ежегодно имеют место в Санкт-Петербургской Духовной академии. Ежегодно в Москве проводятся Рождественские образовательные чтения под эгидой Патриарха Алексия II. На указанных выше конференциях на паритетных началах выступают как представители научного мира, так и богословы, и священнослужители.

Безусловно, намечается сближение позиций и разворачивается конструктивный диалог. В частности, на всех перечисленных конференциях докладывались научные идеи, содержащие представления о реальности тонкого мира, приятии идеи Творца, концепции мира сознания. Все эти поиски реального сближения идей, как правило, поддерживаются с обеих, ранее противоборствующих сторон. И слава Богу!

Теперь уже слова Душа и Дух попадаются не только в религиозных рассуждениях или в поэзии, но находят свое место и в научных статьях. Например, истоки введения в науку термина Душа уходят корнями к Аристотелю, Авиценне, Фоме Аквинскому, Майстеру Экхарту, причем все они видели в ней как сущность, так и некое идеальное свойство. Душа человека познавала природу и одновременно Бога – Творца эгой природы. Отмечалось существенное различие между душой, рассудком и разумом.

Именно Душа от рассудочной суеты земного ведет сознание человека к Высшему Разуму. В то же время, познавая весь мир, Душа не познает себя до тех пор. пока не освободится от «избытка разумности». Поэтому полезно вновь вспомнить слова П. Тейяра де Шардена о том, что Бог создал человека не самого по себе, а вместе с некой Божественной средой, где происходит постоянный процесс взаимного сотворчества Бога и человека. Причем для Души каждого человека в Божественной среде уготовлено отдельное место. Более того, и время, и место встречи человека с Творцом предопределены тем точнее, чем ближе смысл жизни человека к замыслу Творца. Читая вновь этот текст, мы отчетливо ощущаем совпадение описанной выше сугубо научной модели номогенеза с религиозной картиной Божественной среды. Вот вам и хороший пример интеллектуального диалога науки и религии.


2.4. В незнании иногда тоже сила?!


Приносим извинения читателю за столь риторическое утверждение. Однако оно вызвано теми отрицательными последствиями, которые возникли от переоценки прежних лозунгов: «Знание – сила!», «Не будем ждать милостей от природы!». В результате Церковь часто объявляет науку в целом порождением дьявола. Поэтому в некотором незнании тоже сила.

Теорема Геделя, теорема Эшби и принцип дополнительности Бора. В надежде на науку как панацею от человеческой глупости ее апологеты забывают о том, что она отнюдь не всесильна. Наряду с поразительной эффективностью математических моделей в описании природы имеется ряд ограничений этой эффективности. Например, известна теорема Геделя, в которой доказывается принципиальная неполнота простейшей арифметики. Можно полагать, что Гедель показал принципиальную ограниченность возможностей полного описания систем.

Причем теорема оказалась справедливой не только для математических, но и для любых сложных, например живых, систем. Теорему Геделя можно осознать и как формализованную модель философского принципа «скромности» – принципиальной ограниченности возможностей человеческого разумения (М. Ктони, 1995).

Согласно Геделю, «полное... описание языка А нельзя осуществить на том же языке А...» Если учесть, что, согласно Канту, математика – это язык, то жизнь требует многообразия языков. В математике таких языков стало настолько много, что часто один ученый не может понять другого, использовавшего новую, только ему известную математическую систему. Например, математический язык теории суперструн кардинально отличается от языка теории торсионных полей. Это курьез, но рассказывают, что специалист по абстрактной теории чисел, будучи оппонентом на одной из докторских защит в МГУ им. М.В. Ломоносова, никак не мог понять защищавшегося специалиста по высшей топологии.

Обратившись к религиозным, христианским догматам, можно вполне говорить о теореме Геделя как о принципе ограничения человеческой гордыни. Как известно из Евангелия, гордыня – один из тяжких грехов. Кстати, традиция христианской теологии задолго до естествознания смогла осознать фундаментальность проблемы несоизмеримости всякого человеческого знания с той высочайшей Мерой всего Сущего, которой дали имя Бог.

Истоки взглядов, отражаемых в современной теореме Геделя, находятся во многих религиозных системах. Например, в конфуцианстве имеется учение о необходимости соответствия имени, мыследействия и выбора решения. Индуизм и буддизм по-своему глубоко развертывают учение о принципиальной невыразимости Истины человеческим языком.

Изложенная выше концепция неполноты научного познания истины, видимо, была забыта в период технократического увлечения успехами современной цивилизации. Это и привело общество на грань экологического кризиса, в том числе вследствие нескончаемого перечня инженерных ошибок в «покорении» Природы.

С нашей точки зрения, вполне логичным развитием теоремы Геделя можно считать теорему Эшби о необходимом разнообразии. Суть принципа Эшби состоит в следующем: максимальная эффективность и устойчивость характерна для таких сложноорганизованных систем, в которых максимально внутреннее разнообразие (количество и качество составляющих систему элементов и их внутренняя дифференциация). Для нас принцип Эшби исключительно важен по двум позициям. Во-первых, выше мы определили информацию именно как меру структурно-смыслового разнообразия. Во-вторых, вводя показатель витальности, растущий при эволюции сложных систем от неживых к живым, мы фактически заложили в витальность принцип Эшби. Далее логично сказать, что развитие жизни – это рост информации...

Для более полного понимания глобальных ошибок цивилизации весьма полезен еще один мудрый принцип, идущий как бы навстречу теоремам Геделя и Эшби, – принцип дополнительности Нильса Бора. Великий физик сформулировал этот принцип применительно к квантовым процессам. Наиболее яркой его иллюстрацией может служить взаимная дополнительность корпускулярных и волновых свойств элементарных частиц, например электронов. В дальнейшем из физики принцип дополнительности был самим Бором перенесен в другие науки, такие, как философия, психология и т.п.

С нашей точки зрения, принцип дополнительности применим практически во всех приложениях научной деятельности. Особенно эффективен он в сочетании с теоремой Геделя. Поясним это утверждение на нескольких примерах из экоэтики.

Заблуждающийся разум – его необходимость. Человек, создав первую простейшую машину, смоделировал отдельную черту своей деятельности. С усложнением моделей их выводили за пределы человеческого естества, отчуждая как бы в пользу машин. Такое моделирование позволяло лучше понять природу и формализовать знания о ней. Но развитие техники и познание человеком самого себя оказались разнонаправленными процессами. Между техникой и человеческим сознанием появились некие «ножницы». Причем, как это ни печально, чем выше достижения науки-техники, тем больше отчуждаются от них человеческие духовные потребности, нравственные императивы.

В то же время чем более сложным и развитым становится разум и решаемые им задачи, тем он должен быть более раскованным и рискованным, рефлексивным и самокритичным. В этой связи философ И.Т. Касавин в книге «Заблуждающийся разум» (1991) высказывает, по видимости, парадоксальную мысль: чем совершеннее разум, тем более подвержен он заблуждению. Можно сказать, что заблуждение – это в некоторой степени продукт высокоорганизованного мышления.

Основания для такого вывода дает и история философского мышления. И материализм, и идеализм строили первые образы знания как онтологические конструкции. Например, качество мыслящего интеллекта ставилось в прямую зависимость от «гладкости и тонкости» материи атомов (Демокрит), от причастности человека надлунному или земному миру (знание и мнение у Платона). Познание, в котором объект значил бы более, чем субъект, просто не могло быть понято. Линия онтологи-зации познавательного процесса продержалась до Д. Юма. Идея познавательной активности и самостоятельности разума, не связанная жестко с онтологией, четко высказана Д. Юмом и И. Кантом. Более того, Кант впервые поставил вопрос о равноправии гносеологических подходов к истине и заблуждению. Иллюзорная природа трансцендентальных идей оказалась выражением не столько «дурной человеческой воли» (Дж. Беркли), сколько результатом чрезмерного познавательного аппетита. Заблуждение, как вечная тяга к запредельному, как неудачная попытка прорыва в незнаемое, было, наконец, легализировано.



Роль нетрадиционных знаний. Понятия традиционного и нетрадиционного знания весьма неоднозначны. Они зависят от позиции наблюдателя, а вернее – пользователя. Здесь следует выделить по крайней мере два подхода.

Первый подход – с теоретических позиций; тут все ясно, – чем старше и древнее знание или учение, тем они традиционнее.

Второй подход можно назвать социальным. Он связан с учетом конкретного времени, характера этноса и общества (социума), а также особенностей личности и групп людей.

Например, опираясь на теоретический подход, мировые религии и учения тысячелетней давности мы обязаны считать традиционными и для России также. Но разные учения родились в разных этносах и в разное время, и хотя Россия многонациональна и даже многоукладна, совсем необязательно навязывать ей традиции восточных систем или библейских сказаний.

С позиции граждан самой России, с учетом численности разных групп населения для нее уже более тысячи лет традиционно православное христианство. В то же время власти, защищая права отдельных, даже малочисленных групп, не должны ущемлять права других конфессий, если они добродетельны, а не агрессивны.

То же самое видим и в научном знании – каждая новая теория сначала нетрадиционна, а значит, как правило, отвергаема официозом и непонятна большинству. Но с течением времени новые теории подтверждаются практикой, и прорастает новая научная парадигма, которая может объяснить непонятные ранее так называемые аномальные явления.

Что же делать обществу перед лицом нетрадиционных знаний, учений, религий? Видимо, нельзя идти ни путем жестких запретов, ни путем отпускания вожжей. Запретный плод будет только слаще, а хилая плесень превратится в заросли сорняка. Так сейчас происходит, например, с запретной ранее рок-музыкой и разными видами антикультуры. В средствах массовой информации и на телевидении вожжи нравственной цензуры отпущены полностью: демонстрация рецептов насилия, агрессии, грубого секса, навязчивость рекламы убивают дух человека и резко понижают стабильность психосферы общества.

Итак, «терпимость плюс умный нравственный барьер» – вот путь законного разрешения дилеммы традиционного и нетрадиционного знания. Отметим, что нетрадиционное всегда поначалу отвергаемо, поэтому штампы бессмысленны.

Как наглядный пример приведем историю принятия нетрадиционных для СССР методов китайского иглоукалывания и экстрасенсорного целительства или диагностики. Поначалу Минздрав и его глава «стояли насмерть»: никогда эти лженаучные подходы не пройдут... Однако скоро чуть не половину политбюро начали лечить иглоукалыванием и экстрасенсорными сеансами. Тогда в Москве был создан Институт рефлексотерапии. А теперь он носит название Института традиционной медицины. Таким образом, традиционность и нетрадиционность должны рассматриваться конкретно и во временной динамике

Поскольку понятия «традиционный» и «нетрадиционный» несут часто прямо противоположный смысл, предпочтительнее использовать термины «тривиальный» (обычный, общепринятый) и «нетривиальный». Как неоднократно отмечалось, человечество в настоящее время находится явно в нетривиальной кризисной ситуации, которую иногда называют эпохой катастроф. Вполне логично искать выход из кризиса также в нетривиальных научных и социальных решениях. При этом следует помнить, что поначалу нетривиальные решения и даже целые науки отвергаются. Так было со «лженауками» кибернетикой, генетикой и многими положениями квантовой механики, связанными, в частности, со взаимодействием сознания наблюдателя с результатами экспериментов в микромире. Однако со временем практика позволяет найти путь от нетривиального к принимаемому всеми верному решению.



Пути постижения знания: разумный консерватизм и нетривиальный поиск. Идея активности познающего мышления привела к процессу активного «покорения природы», стремление к которому провозгласил Фрэнсис Бэкон. Кстати, Бэкон имел в виду познавательный аспект покорения: «Знание – сила!» Но затем возник очередной парадокс – неудержимый разум «преобразовал» природу так, что теперь она стремительно превращается в непригодную для жизни окружающую среду.

Научное познание, возвышенное до трона властелина человеческого духа, попыталось распространить присущие лишь ему нормы на все сферы бытия и сознания. Но то, что работает в науке, не всегда на пользу иным культурным образованиям. Философы, воодушевленные грандиозными успехами науки и техники, а также их мнимыми достижениями, всякое истинное знание рассматривали только как научное. А может быть, прав был Аристотель, считавший знанием не только знание научное, но и веру, мнение и, конечно, опыт. Добавим к этому перечню еще обыденное сознание, миф, магию, религию, алхимию, астрологию и тому подобные проявления оккультизма. Для «научных пуритан» это все один ряд заблуждений. В то же время последними исследованиями психологов установлено, что нетривиальный поиск новых идей через вненаучное знание, эзотерику и даже оккультизм способствует раскрытию интуитивного канала мышления, воспринимаемого скорее как искусство, чем как наука.

Более целесообразно иметь в виду следующую типологию знания: практическое, духовно-практическое и теоретическое. Конечно, это отнюдь не исчерпывающая классификация, но она позволяет оперировать наряду с понятием «научное знание» также вненаучными и ненаучными знаниями. Трудности этих формулировок были ясны уже Платону, показавшему, что сократовский вопрос «что есть знание?» не допускает тривиального ответа. Важнее осуществить анализ различных форм и типов знания. Тогда, как полагал Николай Кузанский, человеческий разум достигнет подлинного величия и будет способен уподобиться в своем бытии бесконечному Космосу. Однако вслед за И.Т. Касавиным заметим, что человек уподобляется бесконечности не столько благодаря своему разуму, сколько невежеству и глупости, – именно они безграничны. А разум, согласно Канту, состоит в полагании своих собственных границ. Мятущийся, страдающий, заблуждающийся разум, погруженный в бесконечный поиск границ, – это и есть самый аутентичный, свойственный человеку разум. Его величие будет тем более ярким, чем скорее он обретет малую толику терпимости к собственному несовершенству.

Приведенные выше философские рассуждения имеют целью показать мировоззренческую сложность проблемы интеллекта, знания и заблуждения. Применительно к проблемам эволюции сознания в номогенезе это очень важно, потому что разделить знание и невежество можно только через целостное проявление культуры и образованности. Об этом подробно говорилось в предыдущих разделах.

Итак, вперед – снова к холизму Платона!


Каталог: books
books -> Боль в спине
books -> Жизнь Александра Флеминга Андре Моруа
books -> Учебное пособие. М.: Издательство Московского университета, 1985
books -> Елена Петровна Гора учебное пособие
books -> А. М. Тартак Золотая книга-3, или здоровье без лекарств
books -> Мифы и реальность
books -> Краткая историческая справка
books -> Разгрузочно-диетическая терапия (лечебное голодание) и редуцированные диеты: будущее, прошлое, настоящее
books -> Курс лекций по госпитальной терапии, написана доступным языком и будет незаменимым помощником для тех, кто желает быстро подготовиться к экзамену и успешно его сдать. Предназначена для студентов медицинских вузов
books -> Олег Ефремов Осторожно: вредные продукты! Новейшие данные, актуальные исследования Предисловие «Человек сам роет себе могилу вилкой и ложкой»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   20   21   22   23   24   25   26   27   ...   43


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница