Vii диагноз VIII течение заболевания



страница2/4
Дата30.04.2016
Размер214 Kb.
1   2   3   4

III. ОБЪЕКТИВНЫЙ АНАМНЕЗ

Объективный анамнез собирают у близких и родственников больно го, знакомых, сослуживцев, соседей, вообще у лиц, хорошо его знающих. Тщательно выясняют наследственность: наличие психически больных и лиц “странных, чудаковатых”, с особым складом характера среди родственников больного. Однако чувство неприятности в случае появления помешательства в семействе так сильно, что люди, никогда не говорившие неправды, весьма настойчиво отрицают существование наследственной патологии, несмотря даже на то, что существование ее хорошо известно, и они сами знают об этом. Возможно сокрытие и семейных неурядиц, сложных внутрисемейных отношений. Подробно выясняют особенности физического и психического развития больного в детстве и юношеском возрасте, черты его характера, условия жизни и работы. Особое внимание нужно уделить началу болезни, ее первым признакам, нарушению поведения и работоспособности больного, изменению его отношения к родным, окружающим, перемене интересов, появлению странностей, отношению самого больного к своему заболеванию (скрывал, делился своими переживаниями, объяснял их особым образом). Изменения в образе мыслей, ощущениях и поступках тем больше привлекают к себе внимание, чем быстрее они совершаются. Если они происходят медленно и постепенно, в течение нескольких лет, то заметить их гораздо труднее. Такие состояния чрезвычайно трудно отличить от дурного характера, безнравственности, капризности, ложных жизненных воззрений. Относительно редко симптоматика психического заболевания сводится к усилению свойственных больному и прежде черт характера и других особенностей личности.

Рассказом родственников и знакомых о развитии заболевания необходимо руководить. Вместо описания проявлений болезни иногда они пытаются изложить свои догадки о ее причинах или описывают свои переживания в связи с заболеванием близкого человека.

Изучение творчества больных. Любые тесты и рисунки больного, тем более опыты в сфере художественного творчества, заслуживают пристального внимания и психопатологического анализа. Представляют интерес содержание, манера исполнения, начертания, завершенность или хаотичность; небрежность или педантизм; схематизация или насыщенность деталями; реалистичность или вычурность, символические или абстракционистские тенденции; цветовая гамма и т.д. Нередко по одним таким материалам можно поставить диагноз даже на нозологическом уровне.

IV. ПСИХИЧЕСКИЙ СТАТУС
Накапливая материал в процессе сбора анамнеза, к концу консультации врач уже фиксирует выявленные у больного симптомы. Обследование психического статуса связано с выявлением симптомов и с наблюдением за поведением больного во время собеседования. Следовательно, сбор анамнеза и обследование психического статуса частично совпадают, в основном это касается наблюдений относительно на строения, наличия бреда и галлюцинаций. Если больной уже госпитализирован, то имеется определенное совпадение между данными об следования психического статуса и наблюдениями медсестер и других медицинских работников в отделении. Психиатр должен с большим вниманием относиться к поступающим от медперсонала сообщениям, которые иногда бывают более информативными, чем кратковременное наблюдение за поведением при обследовании психического статуса. Например, возможна такая ситуация: во время собеседования больной отрицал наличие галлюцинаций, но медсестры неоднократно замечали, как он, находясь в одиночестве, разговаривал, будто бы отвечая неким голосам. С другой стороны, в ходе обследования психического статуса выявляется информация, не раскрытая другими способами, например суицидальные намерения больного в состоянии депрессии.

Практические навыки проведения обследования психического статуса можно освоить, только наблюдая за опытными врачами и неоднократно проводя его под их руководством.

Обследование и описание психического статуса проводится в следующем порядке.

Внешность и поведение. Хотя при обследовании психического статуса основную роль играет получаемая от больного вербальная ин формация, многое можно узнать, присмотревшись к его внешности и наблюдая за его поведением.

Опишите общий внешний вид пациента, в том числе и его манеру одеваться. Пренебрежение к себе, проявляющееся в неряшливом виде и измятой одежде, наводит на мысль о нескольких возможных диагнозах, включая алкоголизм, наркоманию, депрессию, деменцию или шизофрению. Больные с маниакальным синдромом нередко предпочитают яркие цвета, выбирают нелепого фасона платье или могут казаться плохо ухоженными. Иногда эксцентричность в одежде может дать ключ к диагнозу: например, дождевой капюшон, надетый в ясный день, может свидетельствовать об убежденности больной в том, что преследователи “насылают на ее голову излучение”.

Следует описать телосложение пациента. Если есть основания предполагать, что за последнее время он сильно потерял в весе, это должно насторожить врача и навести его на мысль о возможном соматическом заболевании или нервной анорексии, депрессивном расстройстве или хроническом неврозе тревоги.

Выражение лица дает информацию о настроении. При депрессии наиболее характерными являются опущенные уголки рта, вертикальные морщины на лбу и слегка приподнятая средняя часть бровей. Для больных, находящихся в состоянии тревоги, характерны горизонтальные складки на лбу, приподнятые брови, широко открытые глаза, расширенные зрачки. Хотя депрессия и тревога особенно важны, наблюдатель должен искать признаки целого ряда эмоций, включая эйфорию, раздражение и гнев. “Каменное”, застывшее выражение лица бывает у больных с явлениями паркинсонизма вследствие приема нейролептиков. Лицо может также указать на такие соматические состояния как тиреотоксикоз и микседема.

Опишите позу и движения пациента, которые также отражают настроение. Например, больные в состоянии депрессии сидят обычно в характерной позе: наклонившись вперед, сгорбившись, опустив голову и глядя в пол. Тревожные больные, как правило, сидят выпрямившись, с поднятой головой, часто — на краешке стула, крепко держась руками за сиденье. Как и при ажитированной депрессии, они почти всегда беспокойны, все время прикасаются к своему лицу, поправляют одежду; их бьет дрожь. Маниакальные больные гиперактивны и беспокойны.

Большое значение имеет социальное поведение. Пациенты с маниакальным синдромом часто нарушают принятые в обществе условности и чрезмерно фамильярны с малознакомыми людьми. Дементные больные иногда неадекватно реагируют на порядок медицинского собеседования или продолжают заниматься своими делами, как будто нет ни какого собеседования. Больные шизофренией нередко странно ведут себя во время опроса; одни из них гиперактивны и расторможены в поведении, другие замкнуты и поглощены своими мыслями, нередко агрессивны. Больные с асоциальным расстройством личности тоже могут оказаться агрессивными. Регистрируя нарушения социального поведения, психиатр должен дать четкое описание конкретных действий пациента. Следует избегать расплывчатых терминов, таких, например, как “эксцентричный”, которые сами по себе не несут никакой информации. Вместо этого нужно изложить, что именно было необычным.

Наконец, врач должен тщательно проследить, нет ли у пациента не обычных моторных расстройств, которые наблюдаются, главным образом, при шизофрении. К ним относятся стереотипии, застывание в позах, эхопраксия, амбитендентность и восковая гибкость. Следует также иметь в виду возможность развития поздней дискинезии — нарушения двигательных функций, наблюдающегося, главным образом, у пожилых больных (особенно у женщин), в течение длительного времени принимающих антипсихотические препараты. Это расстройство характеризуется жевательными и сосательными движениями, гримасничаньем и хореоатетозными движениями, захватывающими лицо, конечности и дыхательную мускулатуру.

Речь. Под этой рубрикой регистрируют сведения о том, как больной говорит; информация о содержании его высказываний фиксируется позже.

Сначала оценивают скорость речи и ее количественные характеристики. Речь может быть необычно быстрой, как при мании, или замедленной, как при депрессивных расстройствах. Многие пациенты, страдающие депрессией или деменцией, делают длинную паузу, прежде чем ответить на вопрос, а потом дают краткий ответ, ограничиваясь малым количеством спонтанной речи. Аналогичные явления иногда наблюдаются у тех, кто очень застенчив, или у людей с низким интеллектом. Многоречивость характерна для маниакальных и некоторых тревожных больных.

Затем врач должен обратить внимание на манеру речи больного, имея в виду некоторые необычные расстройства, наблюдаемые в основном при шизофрении. Нужно установить, используются ли пациентом неологизмы, т.е. слова, придуманные им самим, часто для описания патологических ощущений. Прежде чем признать то или иное слово неологизмом, важно удостовериться в том, что это не просто по грешность в произношении или заимствование из другого языка.

Далее регистрируются нарушения потока речи. Внезапные остановки могут указывать на обрыв мыслей, но чаще это просто действие нервно-психического возбуждения. Распространенная ошибка — диагностирование обрыва мыслей при его отсутствии. Быстрые переключения с одной темы на другую наводят на предположение о скачке идей, в то время как аморфность и отсутствие логической связи могут указывать на тип расстройства мышления, характерный для шизофрении.



Настроение. Оценку настроения начинают с наблюдения за поведением и продолжают с помощью прямых вопросов типа: “Какое у вас настроение?” или “Как вы себя чувствуете в смысле душевного состояния?”.

Если выявлена депрессия, следует более подробно расспросить пациента о том, ощущает ли он иногда, что близок к слезам (существующая фактически слезливость часто отрицается), посещают ли его пессимистичные мысли о настоящем или будущем; возникает ли у него чувство вины по отношению к прошлому. Вопросы при этом могут формулироваться следующим образом: “Как вы думаете, что с вами будет в будущем?”, “Вините ли вы себя в чем-нибудь?”.

Начинающие врачи часто остерегаются задавать вопросы о суициде, дабы невольно не внушить эту мысль больному; однако нет никаких свидетельств, подтверждающих обоснованность подобных опасений. Тем не менее, разумно расспрашивать о суицидальных идеях поэтапно, начиная с вопроса: “Случалось ли вам думать о том, что жить не стоит?” — и, продолжая (при необходимости) примерно так: “У вас появилось желание умереть?” или “Размышляли ли вы над тем, как можно свести счеты с жизнью?”.

При углубленном исследовании состояния тревоги больного спрашивают о соматических симптомах и о мыслях, сопровождающих данный аффект. Начать целесообразно с общего вопроса, например, такого: “3амечаете ли вы какие-либо изменения в своем организме, когда ощущаете тревогу?” Затем переходят к рассмотрению специфических моментов, осведомляясь об учащенном сердцебиении, сухости во рту, потливости и других признаках активности вегетативной нервной системы и мышечного напряжения. Чтобы выявить наличие тревожных мыслей, рекомендуется спросить: “Что приходит вам на ум, когда вы испытываете тревогу?”. Вероятные ответы связаны с мыслями о возможном обмороке, потере контроля над собой и надвигающемся сумасшествии.

Вопросы о приподнятом настроении соотносятся с задаваемыми при депрессии; так, за общим вопросом (“Как настроение?”) следуют при необходимости соответствующие прямые вопросы, например:

“Чувствуете ли вы необычайную бодрость?”. Приподнятое настроение часто сопровождается мыслями, отражающими чрезмерную самоуверенность, завышенную оценку своих способностей и сумасбродные планы.

Наряду с оценкой доминирующего настроения врач должен выяснить и описать, как изменяется настроение и соответствует ли оно ситуации. При резких сменах настроения говорят, что оно лабильно; на пример, в процессе собеседования иногда можно наблюдать, как пациент, который только что казался удрученным, быстро переходит в нормальное состояние или неоправданно веселое расположение духа. Необходимо также отмечать любое стойкое отсутствие аффекта, обычно обозначаемое как притупление или уплощение аффективной реакции.

У психически здорового человека настроение изменяется в соответствии с основными обсуждаемыми темами; он выглядит грустным, говоря о печальных событиях, проявляет гнев, рассказывая о том, что его рассердило, и т.д. Если настроение не совпадает с контекстом (например, больной хихикает, описывая смерть своей матери), оно отмечается как неадекватное. Этот симптом часто диагностируют без достаточных оснований, поэтому необходимо записать характерные примеры. Более близкое знакомство с больным может в дальнейшем подсказать другое объяснение его поведению; например, хихиканье при разговоре о грустных событиях может оказаться следствием смущения.



Деперсонализация и дереализация. Больным, испытавшим деперсонализацию и дереализацию, обычно трудно описать их; пациенты, не знакомые с указанными явлениями, часто неправильно понимают заданный им по этому поводу вопрос и дают ответы, вводящие в заблуждение. Поэтому особенно важно, чтобы больной привел конкретные примеры своих переживаний. Рационально начать со следующих вопросов: “Вы когда-либо ощущали, что окружающие вас предметы нереальны?” и “У вас бывает ощущение собственной нереальности?” “ Не казалось ли вам, что какая-то часть вашего тела ненастоящая?”. Больные, испытывающие дереализацию, часто говорят, что все объекты окружающей среды представляются им ненастоящими или безжизненными, в то время как при деперсонализации пациенты могут утверждать, что чувствуют себя отделенными от окружения, неспособными ощущать эмоции или будто бы играющими какую-то роль. Некоторые из них при описании своих переживаний прибегают к образным выражениям (например: “как будто я — робот”), что следует тщательно дифференцировать от бреда. Если больной описывает подобные ощущения, нужно попросить его объяснить их. Большинство пациентов не могут выдвинуть никаких предположений о причине данных явлений, но некоторые дают бредовое объяснение, заявляя, например, что это результат происков преследователя (такие высказывания фиксируются позже под рубрикой “бред”).

Обсессивные явления. В первую очередь рассматриваются и описываются навязчивые мысли. Целесообразно начать с такого вопроса: “Приходят ли вам в голову какие-то мысли, несмотря на то, что вы усиленно стараетесь их не допускать?”. Если пациент дает утвердительный ответ, следует попросить его привести пример. Больные часто стыдятся навязчивых мыслей, особенно касающихся насилия или секса, и поэтому может потребоваться настойчиво, но благожелательно расспросить пациента. Прежде чем идентифицировать подобные явления как навязчивые мысли, врач должен удостовериться, что больной воспринимает такие мысли как свои собственные (а не внушенные кем-то или чем-то).

Ритуалы в некоторых случаях можно заметить при внимательном наблюдении, но иногда они принимают скрытую от постороннего глаза форму (как, например, мысленный счет) и обнаруживаются только по тому, что нарушают течение беседы. Для выявления подобных расстройств используют следующие вопросы: “Чувствуете ли вы необходимость постоянно проверять действия, которые, как вы знаете, вы уже выполнили?”; “Ощущаете ли вы необходимость снова и снова делать что-то, что большинство людей делает только один раз?”; “Чувствуете ли вы необходимость многократно повторять одни и те же действия абсолютно одинаковым способом?”. Если на любой из этих вопросов больной ответит “да”, то врач должен попросить его привести конкретные примеры.



Бред — это единственный симптом, о котором нельзя спрашивать прямо, потому что больной не осознает разницы между ним и другими убеждениями. Врач может предполагать наличие бреда, основываясь на информации, полученной от других лиц или из предыдущих историй болезни. Если ставится задача выявить наличие бредовых идей, целесообразно для начала попросить пациента объяснить другие симптомы или описанные им неприятные ощущения. Многие больные искусно скрывают бред, и врач должен быть готов ко всяческим уловкам с их стороны, к попыткам сменить тему разговора и т.п., что свидетельствует о стремлении утаить информацию. Однако если тема бреда уже раскрыта, пациент часто продолжает развивать ее и без подсказки.

Если выявлены идеи, которые могут оказаться бредовыми, но могут и не быть таковыми, необходимо выяснить, насколько они устойчивы. Чтобы решить эту задачу, не восстановив против себя пациента, требуется проявить терпение и такт. Больной должен чувствовать, что его слушают без предубеждения. Если врач, преследуя цель испытать силу убеждений больного, выражает мнения, противоположные взглядам последнего, целесообразно представить их скорее в вопросительной форме, чем в виде довода в споре. В то же время врач не должен соглашаться с бредовыми идеями пациента.

На следующем этапе предстоит установить, не обусловлены ли убеждения пациента скорее культуральными традициями, нежели бредом. Судить об этом бывает трудно, если пациент воспитан в традициях другой культуры или принадлежит к необычной религиозной секте. В таких случаях можно разрешить сомнения, подыскав здорового психически соотечественника пациента или лицо, исповедующее ту же религию; из беседы с таким информатором станет ясно, разделяют ли взгляды больного другие выходцы из той же среды.

Существуют специфические формы бреда, распознать которые особенно сложно. Бредовые идеи открытости необходимо дифференцировать от мнения, что окружающие могут догадаться о мыслях человека по выражению его лица или поведению. Для выявления указанной формы бреда можно спросить: “Верите ли вы в то, что другие люди знают, о чем вы думаете, хотя вы не высказывали своих мыслей вслух?”. В целях выявления бреда вкладывания мыслей используют соответствующий вопрос: “Вы когда-нибудь чувствовали, что некоторые мысли не принадлежат собственно вам, а внедрены в ваше сознание извне?”. Бред отнятия мыслей может быть диагностирован с помощью вопроса:

“Ощущаете ли вы, что мысли изымают у вас из головы?”. Если больной даст утвердительный ответ на какой-либо из этих вопросов, нужно добиться подробных примеров.

При диагностике бредового воздействия врач сталкивается с аналогичными трудностями. В этом случае можно спросить: “Чувствуете ли вы, что какая-то внешняя сила пытается управлять вами?” или “Не бывает ли у вас ощущения, что ваши действия контролируются каким-либо лицом или чем-то, находящимся вне вас?”. Поскольку переживания такого рода далеки от нормальных, некоторые пациенты неправильно понимают вопрос и отвечают утвердительно, имея в виду религиозное или философское убеждение в том, что деятельность человека направляется Богом или дьяволом. Другие думают, что речь идет об ощущении потери самоконтроля при крайней тревоге. Больные шизофренией могут заявить о наличии у них указанных ощущений, если они слышали “голоса”, отдающие команды. Поэтому за получением положительных ответов должны следовать дальнейшие расспросы для исключения подобных недоразумений.

В заключение напомним классификацию разнообразных типов бреда: персекуторный, величия, нигилистический, ипохондрический, религиозный, любовный, а также бред отношения, виновности, самоуничижения, ревности.

Нужно, кроме того, помнить о необходимости дифференцировать первичные и вторичные бредовые идеи и постараться не пропустить такие патологические явления как бредовое восприятие и бредовое настроение, которые могут предшествовать возникновению бреда или сопровождать его.



Иллюзии и галлюцинации. Некоторые больные при вопросе о галлюцинациях обижаются, думая, что врач считает их сумасшедшими. Поэтому необходимо проявить особый такт, расспрашивая об этом. Кроме того, в процессе беседы следует, исходя из ситуации, решить, когда лучше вообще опустить подобные вопросы. Прежде чем приступить к данной теме, целесообразно подготовить пациента, сказав:

“У некоторых людей при нервном расстройстве бывают необычные ощущения”. Затем можно спросить о том, не слышал ли больной каких- либо звуков или голосов в момент, когда в пределах слышимости никого не было. Если же предыдущие истории болезни дают основание предполагать в данном случае наличие зрительных, вкусовых, обонятельных, тактильных или висцеральных галлюцинаций, следует задать соответствующие вопросы.

Если больной описывает галлюцинации, то в зависимости от типа ощущений формулируются определенные дополнительные вопросы. Надлежит выяснить, слышал ли он один голос или несколько; в последнем случае, казалось ли больному, что голоса разговаривали между собой о нем, упоминая его в третьем лице. Эти явления следует отличать от ситуации, когда больной, слыша голоса реальных людей, беседующих на расстоянии от него, убежден, что они обсуждают его (бред отношения). Если пациент утверждает, что голоса обращаются к нему (галлюцинации от второго лица), нужно установить, что именно они говорят, и если слова воспринимаются как команды, то чувствует ли больной, что должен им повиноваться. Необходимо зафиксировать примеры слов, произносимых галлюцинаторными голосами.
(болевые) раздражители. Термин “помрачение сознания” относят к состоянию, при котором больной апатичен, не в полной мере реагирует на раздражители, его внимание, способность к сосредоточению, память ослаблены, ориентировка нарушена; мышление замедленное беспорядочное; события могут интерпретироваться неточно.

Спутанность сознания означает неспособность к ясному мышлению. Она характерна для органических состояний, но наблюдается так же при некоторых функциональных расстройствах. При остром органическом расстройстве спутанность возникает в сочетании с частичным рушением сознания, иллюзиями, галлюцинациями, бредом и сдвиги настроения в сторону тревоги и страха. Синдром, образующийся в результате этого, принято называть состоянием спутанности, но содержание этого термина определено недостаточно четко, поэтому луч его избегать. Можно выделить три разновидности данного синдрома. При онейроидном (сноподобном) состоянии больной, хотя и не находится в состоянии сна, описывает переживаемые им яркие картины, схожие с теми, какие можно увидеть во сне.



Внимание и концентрация. Внимание — это способность сосредоточиться на каком-либо объекте. Концентрация — это способно удерживать эту сосредоточенность. Еще во время сбора анамнеза в должен следить за вниманием и его концентрацией у пациента. Так образом он уже сможет сформулировать суждение о соответствующих способностях до окончания обследования психического статуса. Формальные тесты позволяют расширить эту информацию и дают возможность с определенной достоверностью выразить в количественных показателях изменения, развивающиеся по мере прогрессирования заболевания. Обычно начинают с теста последовательных вычитаний семь. Больного просят отнять 7 от 100, затем вычесть 7 из остатка и повторять указанное действие до тех пор, пока остаток не окажется меньше семи. Регистрируют время выполнения теста, а также количество ошибок. Если создается впечатление, что пациент плохо справляется с тест из-за слабого знания арифметики, следует предложить ему выполнить более простое аналогичное задание или перечислить названия месяцев обратном порядке. Если и в этом случае совершаются ошибки, можно попросить его перечислить в обратном порядке дни недели.

Память. Еще в процессе сбора анамнеза должны быть заданы вопросы о наличии постоянных затруднений при запоминании. Во время обследования психического статуса пациентам предлагаются тес для оценки памяти на текущие, недавние и отдаленные события. Ни один из этих тестов не является вполне удовлетворительным, поэтому полученные результаты следует учитывать, наряду с другой информацией о способности больного к запоминанию, а при сомнениях пополнить имеющиеся данные, используя стандартные психологические тесты.

Кратковременная память оценивается следующим образом. Больного просят воспроизвести ряд однозначных чисел, произносимых достаточно медленно, с тем, чтобы дать больному их зафиксировать. Для начала выбирают легкий для запоминания короткий ряд чисел, дабы удостовериться в том, что больной понял задание. Называют пять разных чисел. Если больной сможет повторить их правильно, предлагают ряд из шести, а затем из семи чисел. Если пациент не справился с запоминанием пяти чисел, тест повторяют, но уже с рядом других пяти чисел. Нормальным показателем для человека со средними интеллектуальными способностями считается правильное воспроизведение семи чисел. Для выполнения этого теста необходима также достаточная концентрация внимания, поэтому его нельзя использовать для оценки памяти, если результаты тестов на концентрацию явно ненормальны.

Далее оценивается способность к восприятию новой информации и немедленному ее воспроизведению (чтобы удостовериться, что она правильно зафиксирована), а затем и к ее запоминанию. В течение пяти минут врач продолжает беседовать с пациентом на другие темы, после чего проверяются результаты запоминания. Здоровый человек средних умственных способностей допустит лишь несущественные по грешности. Некоторые врачи используют также для проверки памяти одно из предложений, например, такое: “Одним из тех богатств, которыми должна обладать страна, чтобы стать процветающей и великой, является значительный и надежный запас нефти”. Здоровому молодому человеку обычно достаточно трижды повторить такую фразу для правильного немедленного ее воспроизведения.



Память на недавние события оценивают, спрашивая о новостях за последние два-три дня или о событиях в жизни больного, известных врачу (таких, как вчерашнее больничное меню). Новости, о которых задаются вопросы, должны соответствовать интересам больного и широко освещаться средствами массовой информации.

Память на отдаленные события можно оценить, попросив больного вспомнить определенные моменты из его биографии либо хорошо известные факты общественной жизни за последние несколько лет, такие как даты рождения его детей или внуков (конечно, при условии, что эти данные известны врачу) или же имена политических лидеров сравнительно недавнего прошлого. Четкое представление о последовательности событий так же важно, как и наличие воспоминаний об отдельных событиях.

Когда больной находится в больнице, определенные выводы о его памяти можно сделать на основании информации, предоставляемой медицинским персоналом. Их наблюдения касаются того, насколько быстро больной усваивает распорядок дня, имена персонала клиники и других больных; не забывает ли он, куда кладет вещи, где расположена его кровать, как пройти в комнату для отдыха и т. д.

Стандартизированные психологические тесты на усвоение и память могут помочь при диагностике и обеспечивают количественную оценку нарастания расстройств памяти. Среди них одним из наиболее эффективных является тест Векслера на логическую память, при котором требуется воспроизвести содержание короткого абзаца немедленно и по истечении 45 минут. Подсчет баллов производится на основании количества правильно воспроизведенных пунктов. Этот тест является хорошим дискриминатором для идентификации, с одной стороны, больных с органическим мозговым поражением, с другой — здорового контроля и больных с депрессивным расстройством.

Осознание своего психического состояния. Инсайт можно определить как осознание своего собственного психического сознания. Для его исследования нужно получить ответы на следующие вопросы:

1. Осознает ли больной явления, наблюдаемые другими людьми (например, что он кажется окружающим чрезмерно активным и экзальтированным)?

2. Если да, то признает ли он, что эти явления ненормальны (или же он, например, придерживается того мнения, что его необычная активность и бодрость — всего лишь нормальные проявления хорошего на строения)?

3. Если он признает, что эти явления ненормальны, то считает ли он, что они вызваны психическим заболеванием, или объясняет их другими причинами, например, соматическим заболеванием либо “пагубным действием яда, подсыпаемого ему врагами”?

4. Если пациент признает, что болен, то полагает ли он, что необходимо лечение?

Ответы на такие вопросы намного более информативны и гораздо больше заслуживают доверия, чем ответ на единственный вопрос: присутствует ли адекватное осознание или нет?


НЕКОТОРЫЕ ТРУДНОСТИ, ВСТРЕЧАЮЩИЕСЯ

ПРИ ОБСЛЕДОВАНИИ ПСИХИЧЕСКОГО СТАТУСА



Неконтактный больной. Врачу иногда приходится иметь дело с мутичными или ступорозными больными (они находятся в сознании, но не говорят или не реагируют каким-либо иным образом на обращения к ним). В таком случае врач может лишь наблюдать за их поведением; но и это может быть полезным, если выполняется должным образом.

Важно помнить о том, что некоторые больные в состоянии ступора быстро переходят от инертности к гиперактивности и возбуждению. Поэтому при осмотре такого пациента желательно иметь в непосредственной близости помощников. Прежде чем сделать заключение, что больной мутичен, врач должен предоставить больному соответствующее время для ответа и испробовать множество разнообразных тем для беседы. Надлежит также выяснить, будет ли пациент общаться в письменной форме. Кроме наблюдения за поведением, надо отметить, открыты или закрыты глаза больного; если открыты, то следят ли они за окружающими объектами или же взгляд перемещается без явной цели либо фиксирован на чем-то; если глаза закрыты, нужно указать, открывает ли больной их по просьбе, а если нет, то сопротивляется ли по пыткам открыть их.

Во всех подобных случаях важным является исследование физического состояния, включая оценку неврологического статуса.

Следует также проверить наличие признаков, типичных для кататонической шизофрении, а именно восковой гибкости мышц и негативизма.



Гиперактивные больные. Некоторые пациенты настолько активны и беспокойны, что это затрудняет систематизированное собеседование. Врачу приходится ограничиваться лишь несколькими особо важными вопросами, а свои выводы основывать главным образом на наблюдениях за поведением пациента и анализе его спонтанных высказываний. Однако если больного осматривают впервые по неотложному вызову, то гиперактивность отчасти может быть обусловлена реакцией на попытки других людей сдерживать его. В таком случае при мягком, но уверенном подходе врачу часто удается успокоить пациента и при вести его в состояние, при котором возможно проведение более адекватного обследования.

Больные с подозрением на спутанное сознание. Если больной путано излагает свою историю или выглядит растерянным, испуганным, врач должен в самом начале собеседования проверить его когнитивные функции. При наличии признаков нарушенного сознания следует попытаться сориентировать и успокоить пациента, прежде чем возобновить собеседование, но уже в упрощенной форме. В таких случаях необходимо приложить все усилия для получения информации из другого источника.
V. СОМАТОНЕВРОЛОГИЧЕСКОЕ СОСТОЯНИЕ

VI. ПАРАКЛИНИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ


Каталог: files -> psychiatry
psychiatry -> Методические разработки для студентов медико- профилактического факультета занятие №1
psychiatry -> Экзаменационные вопросы по психиатрии педиатрический факультет
psychiatry -> Контрольные вопросы по модулю «неврология»
psychiatry -> Тематический план лекций для студентов педиатрического факультета по дисциплине «психосоматическая медицина в педиатрии»
psychiatry -> Методические разработки для студентов медико- профилактического факультета занятие №1
psychiatry -> Основная учебная литература
psychiatry -> Отчет за 4 кв. 2014 Зарубежные статьи Статьи Л. К. Шайдукова «На стыке творчества и психоанализа»
psychiatry -> А. В. Шулаев Тестовые вопросы при поступлении в ординатуру по специальности «Психиатрия»
psychiatry -> Контрольные вопросы для подготовки к зачету по дисциплине «Психиатрия и наркология»


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница