Вопросы к экзамену для поступающих в аспирантуру Философия как форма общественного сознания



страница4/17
Дата01.05.2016
Размер1.09 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17

Метод радикального сомнения


Исходной точкой рассуждений Декарта является «сомнение во всём». Скептицизм был всегда выдающейся чертой французского ума, равно как и стремление к математической точности знаний. В эпоху Возрождения французы Монтень и Шаррон талантливо пересадили во французскую литературу скептицизм греческой школы Пиррона. Математические науки процветали во Франции в XVII столетии.

Скептицизм и поиски идеальной математической точности — два различных выражения одной и той же черты человеческого ума: напряженного стремления достигнуть абсолютно достоверной и логически непоколебимой истины. Им совершенно противоположны:



  • с одной стороны — эмпиризм, довольствующийся истиной приблизительной и относительной,

  • с другой — мистицизм, находящий особое упоение именно в туманной расплывчатости неотчётливого знания.

Ничего общего ни с эмпиризмом, ни с мистицизмом Декарт не имел. Если он искал высшего абсолютного принципа знания в непосредственном самосознании человека, то дело шло не о каком-либо мистическом откровении неведомой основы вещей, а о ясном, аналитическом раскрытии самой общей, логически неопровержимой истины. Её открытие являлось для Декарта условием преодоления сомнений, с которыми боролся его ум.

Сомнения эти и выход из них он окончательно формулирует в «Началах философии» следующим образом:

Так как мы рождаемся детьми и составляем разные суждения о вещах прежде, чем достигнем полного употребления своего разума, то многие предрассудки отклоняют нас от познания истины; избавиться от них мы, по-видимому, можем не иначе, как постаравшись раз в жизни усомниться во всем том, в чём найдем хотя бы малейшее подозрение недостоверности…. Если мы станем отвергать все то, в чём каким бы то ни было образом можем сомневаться, и даже будем считать все это ложным, то хотя мы легко предположим, что нет никакого Бога, никакого неба, никаких тел и что у нас самих нет ни рук, ни ног, ни вообще тела, однако же не предположим также и того, что мы сами, думающие об этом, не существуем: ибо нелепо признавать то, что мыслит, в то самое время, когда оно мыслит, не существующим. Вследствие чего это познание: я мыслю, следовательно существую, — есть первое и вернейшее из всех познаний, встречающееся каждому, кто философствует в порядке. И это — лучший путь для познания природы души и её различия от тела; ибо, исследуя, что же такое мы, предполагающие ложным все, что от нас отлично, мы увидим совершенно ясно, что к нашей природе не принадлежит ни протяжение, ни форма, ни перемещение, ничто подобное, но одно мышление, которое вследствие того и познаётся первее и вернее всяких вещественных предметов, ибо его мы уже знаем, а во всем другом ещё сомневаемся.

Таким образом, найден был Декартом первый твёрдый пункт для построения его миросозерцания — не требующая никакого дальнейшего доказательства основная истина нашего ума. От этой истины уже можно, по мнению Декарта, пойти далее к построению новых истин.

Прежде всего, разбирая смысл положения «cogito, ergo sum», Декарт устанавливает критерий достоверности. Почему известное положение ума безусловно достоверно? Никакого другого критерия, кроме психологического, внутреннего критерия ясности и раздельности представления, мы не имеем. В нашем бытии как мыслящего существа убеждает нас не опыт, а лишь отчётливое разложение непосредственного факта самосознания на два одинаково неизбежных и ясных представления, или идеи, — мышления и бытия. Против силлогизма как источника новых знаний Декарт вооружается почти так же энергично, как ранее Бэкон, считая его не орудием открытия новых фактов, а лишь средством изложения истин уже известных, добытых другими путями. Соединение упомянутых идей в сознании есть, таким образом, не умозаключение, а синтез, есть акт творчества, так же как усмотрение величины суммы углов треугольника в геометрии. Декарт первый намекнул на значение вопроса, игравшего затем главную роль у Канта, — именно вопроса о значении априорных синтетических суждений.

Доказательство существования Бога


Найдя критерий достоверности в отчётливых, ясных идеях (ideae clarae et distinctae), Декарт берется затем доказать существование Бога и выяснить основную природу вещественного мира. Так как убеждение в существовании телесного мира основывается на данных нашего чувственного восприятия, а о последнем мы ещё не знаем, не обманывает ли оно нас безусловно, то надо прежде найти гарантию хотя бы относительной достоверности чувственных восприятий. Такой гарантией может быть только сотворившее нас, с нашими чувствами, совершенное существо, идея о котором несовместима была бы с идеей обмана. Ясная и отчётливая идея такого существа в нас есть, а между тем, откуда же она взялась? Мы сами сознаем себя несовершенными лишь потому, что измеряем своё существо идеей всесовершенного существа. Значит, эта последняя не есть наша выдумка, не есть и вывод из опыта. Она могла быть внушена нам, вложена в нас только самим всесовершенным существом. С другой стороны, эта идея настолько реальна, что мы можем расчленить её на логически ясные элементы: полное совершенство мыслимо лишь под условием обладания всеми свойствами в высшей степени, а следовательно и полной реальностью, бесконечно превосходящей нашу собственную реальность.

Таким образом из ясной идеи всесовершенного существа двояким путём выводится реальность бытия Бога:



  • во-первых, как источника самой идеи о нём — это доказательство, так сказать, психологическое;

  • во-вторых, как объекта, в свойства которого необходимо входит реальность, — это доказательство так называемое онтологическое, то есть переходящее от идеи бытия к утверждению самого бытия существа мыслимого.

Всё же вместе Декартово доказательство бытия Божия должно быть признано, по выражению Виндельбанда, «соединением антропологической (психологической) и онтологической точек зрения».

Установив бытие всесовершенного Творца, Декарт уже без труда приходит к признанию относительной достоверности наших ощущений телесного мира, причём строит идею материи как субстанции или сущности, противоположной духу. Наши ощущения материальных явлений далеко не во всем своём составе годны для определения природы вещества. Ощущения цветов, звуков и проч. — субъективны; истинный, объективный атрибут телесных субстанций заключается только в их протяжённости, так как только сознание протяжённости тел сопровождает все разнообразные чувственные восприятия наши и только это одно свойство может быть предметом ясной, отчётливой мысли.

Таким образом, в понимании свойств материальности сказывается у Декарта все тот же математический или геометрический строй представлений: тела суть протяженные величины. Геометрическая односторонность Декартова определения материи сама собой бросается в глаза и достаточно выяснена новейшей критикой; но нельзя отрицать, что Декарт верно указал на самый существенный и основной признак идеи «материальности». Выясняя противоположные свойства той реальности, которую мы находим в самосознании своем, в сознании своего мыслящего субъекта, Декарт, как мы видим, признает мышление главным атрибутом духовной субстанции.

Обе эти субстанции — дух и материя — для Декарта с его учением о всесовершенном существе являются субстанциями конечными, созданными; бесконечной же и основной является только субстанция Бога



Б. Спиноза развил материалистическую  сторону  учения  Декарта  противопоставив  дуализму материалистический монизм - философское воззрение, согласно которому все многообразие мира объясняется с помощью единой субстанции - материи либо духа.

 

Г. Лейбниц развивал идеи  объективного  идеализма,  заложенные  в  платоновском наследии, высказал ряд глубоких мыслей диалектического  характера.  Мир  состоит  из мельчайших  элементов  или  монад  -  духовных  элементов   бытия,   обладающих активностью  и  самостоятельностью,  находящихся  в  непрерывном  изменении   и способных к страданию, восприятию и сознанию.



Основные течения философии Нового времени

  1. Рационализм. Декарт, Спиноза, Лейбниц.

  2. Эмпиризм. Френсис Бэкон, Гоббс, Локк.

  3. Английский субъективизм. Беркли, Юм.

  4. Материализм. Гольбах, Гельвеций, Дидро.

Эмпиризм

Островного происхождения, сформировался в Англии, которая стремилась к созданию нового порядка. Именно в Англии протестантизм стал практически общенациональным, Англия создала свою национальную экономику, Англия дала Ньютона. XVII в. в Англии – период радикальной перестройки общества. Пуританская революция, установление диктатуры Кромвеля, заканчивается компромиссом 1888 г. (монархия). Они дали урок: все европейские сообщества могут развиваться только на основе компромисса. Эмпиризм близок к практике, к зарождающейся рыночной экономике, к промышленности, т.е. рационально-организованному производству, и соответственно к природе.


Эмпиризм предполагал, что все знания – из чувств, из опыта. Опыт – генерализация (обобщение). Задача метода: упорядочить переход знания от чувства к мысли. Душа и разум изначально чисты.

Рационализм

Схема: от мысли к чувству. Он ориентирован на теоретическое естествознание (фундаментальная наука). Опора на математику.

Опыт основанный на ощущениях чел-ка – не метод. (боль в потерянной конечности)

В самом разуме есть интуитивные идеи. Движение от общего к частному.


8.Немецкая классическая философия.

Начало 1770 Кант – конец смерть Фейербаха 1872

Кант, Фихте, Шеллинг, Гегель, Фейербах.

Кант. Не зная как работает разум не можем понять законов природы. Разум ограничен сферой человеческой практики, а не всесилен как считали в новое время. Формы знания – пространство и время объективно не существуют. Человек должен верить в Бога, красоту, доброту, свободу. Люди всегда понимали что хорошо, что плохо –» мораль. Кантовская формула морали:

1) Цель поступков – собственное моральное совершенство и счастье других людей.



2) Поступки людей не должны нарушать свободу других людей.

Теория познания


Главным философским произведением Канта является «Критика чистого разума». Исходной проблемой для Канта является вопрос «Как возможно чистое знание?» Прежде всего, это касается возможности чистой математики и чистого естествознания («чистый» означает «неэмпирический», то есть такой к которому не примешивается ощущение). Указанный вопрос Кант формулировал в несколько неудачных терминах различения аналитических и синтетических суждений — «Как возможны синтетические суждения априори?» Под «синтетическими» суждениями Кант понимал суждения с приращением содержания, по сравнению с содержанием входящих в суждение понятий, которые отличал от аналитических суждений, раскрывающих смысл самих понятий. Термин «априори» означает «вне опыта», в противоположность термину «апостериори» — «из опыта». Кант, вслед за Юмом, соглашается, что если наше познание начинается с опыта, то его связь — всеобщность и необходимость не из него. Однако, если Юм из этого делает скептический вывод о том, что связь опыта является всего лишь привычкой, то Кант эту связь относит к необходимой априорной деятельности сознания. Выявлением этой деятельности сознания в опыте Кант называет трансцендентальным исследованием. Вот как об этом пишет сам Кант: «Я называю трансцендентальным всякое познание, занимающееся не столько предметами, сколько видами нашего познания предметов, поскольку это познание должно быть возможным априори». Кант называет свою философию «критической» в противоположность догматической философии, которая оставляет нерешенным вопрос возможности знания. Кант, по его словам, совершает Коперниканский переворот в философии, тем, что первый указывает, что для обоснования возможности знания следует признать, что не наши познавательные способности должны сообразовываться с миром, а мир должен сообразоваться с нашими способностями, чтобы вообще могло состояться познание. Иначе говоря, наше сознание не просто пассивно постигает мир как он есть на самом деле (догматизм), как бы это можно было доказать и обосновать? Но скорее, наоборот, мир сообразуется с возможностями нашего познания, а именно: сознание является активным участником становления самого мира, данного нам в опыте. Опыт по сути есть синтез того содержания, материи, которое дается миром (вещей в себе) и той субъективной формы, в которой эти ощущения постигаются сознанием. Единое синтетическое целое материи и формы Кант и называет опытом, который по необходимости становится чем-то только субъективным. Именно поэтому Кант различает мир как он есть сам по себе (то есть вне деятельности формирования сознания) — вещи-в-себе и мир как он дан в явлении, то есть в опыте. В опыте выделяется два уровня формообразования (активности) сознания: 1) это субъективные формы чувства — пространство и время. В созерцании, чувства (материя) постигаются нами в формах пространства и времени, и тем самым опыт чувства становится чем-то необходимым и всеобщим. Это чувственный синтез. 2) это категории рассудка, благодаря которому связываются созерцания. Это рассудочный синтез. Основой всякого синтеза является, согласно Канту, самосознание — единство апперцепции (Лейбницевский термин). В «Критике» много места уделяется тому, как понятия рассудка подводятся под представления. Здесь решающую роль играет воображение и рассудочный категориальный схематизм. Наконец, описав эмпирическое применение рассудка, Кант задается вопросом возможности чистого применения рассудка, которое он называет разумом. Здесь возникает новый вопрос: «Как возможна метафизика?». В результате исследования чистого разума Кант доказывает, что разум не может иметь конститутивного значения, то есть основывать на самом себе чистое знание, которое должно было бы составить чистую метафизику, поскольку «запутывается» в паралогизмах и неразрешимых антиномиях (противоречиях, каждое из утверждений которого одинаково обосновано), но только регулятивное значение — как систему принципов, которым должно удовлетворять всякое знание. Собственно, всякая будущая метафизика, согласно Канту, должна принимать во внимание его выводы.

Кант выделяет следующие категории рассудка:



  1. Категории количества

    1. Единство

    2. Множество

    3. Цельность

  2. Категории качества

    1. Реальность

    2. Отрицание

    3. Ограничение

  3. Отношения

    1. Субстанция и принадлежность

    2. Причина и следствие

    3. Взаимодействия

  4. Категории модальности

    1. Возможность и невозможность

    2. Существование и несуществование

    3. Предопределённость и случайность

  • Знание даётся путём синтеза категорий и наблюдений. Кант впервые показал, что наше знание о мире не является пассивным отображением реальности, а является результатом активной творческой деятельности сознания.



Фихте. Сознание способно творить мир. Граница свободы чела – свобода других. Ответственность – познать свое предназначение и действовать.

Шеллинг. Искусство глубже науки. Там ярче видится совпадение природного и разумного. Мир надо понимать как худ-е произведение.

Гегель. Чел-е мышление должно быть понятийным. История, природа, мысль – в постоянном движении.

Нет вещей в себе, есть еще не познанные вещи. Мир пронизан общими для природы и мышления законами.

Законы диалектики которым подчиняется бытие:

1) переход кол-ва в качество 2)отрицание отрицания 3) единство и борьба противоположностей.

Критерий прогресса – степень свободы. Направленность исторического прогресса к свободе.

Общее для этой эпохи:



  1. понимание философии и ее роли. Через фил-ю общество познает себя. Фил-я – эпоха схваченная в мыслях. Впервые понимается как системное знание.

  2. Диалектический метод, учитывающий противоречивость в развитии – единственно верный

  3. История чел-ва – как путь разума. Имеет законы которые можно изучить. Критерий прогресса – степень свободы.


9. Особенности развития философской мысли в России.

10.Основные направления русского космизма.

Основные идеи русского космизма Еще несколько лет назад понятие русского космизма брали неизменно в кавычки как приблизительное образование, условность. Сейчас русский космизм окреп в своих правах, обрел законное место в отечественном культурном наследии. Однако объем и содержание этого понятия и стоящего за ним течения философии остаются весьма расплывчатыми. Под космизмом часто понимают целый поток русской, а то и мировой культуры, включающий в себя не только философов и ученых, но и писателей, художников, представителей других творческих профессий. Ведь связь человека и космоса была предметом изучения уже первых древнегреческих мудрецов. Так в космисты недолго записать, скажем, Гераклита с его вечноживущим космосом, который не создавали ни боги, ни люди и который живет сам по себе. Но ведь не случайно говорится именно о русском космизме. Именно в нашей стране начиная с середины прошлого века, зародилось, а в ХХ веке широко развернулось уникальное космическое направление научно-философской мысли. Среди множества ученых и мыслителей, отдавших дань этому направлению, мы должны в первую очередь выделить Н.Ф.Федорова, К.Э.Циолковского и В.И.Вернадского. Конечно, этими именами плеяда русских космистов далеко не исчерпывается. Так, в русской религиозной философии конца XIX - начала XX вв. (В.С.Соловьев, П.А.Флоренский, С.Н.Булгаков, Н.А.Бердяев) также выделяется линия, близкая идеям русского космизма, обращенная, по словам Н.А.Бердяева, “к активности человека в природе и обществе”. Чтобы избежать произвольного толкования термина “русский космизм” и, следовательно, чрезмерного расширения числа последователей этого направления, следует выделить главное в космизме. По мнению современного специалиста по русскому космизму, автору многих работ, посвященных жизни и творчеству Н.Ф.Федорова, С.Г.Семеновой принципиально новой чертой русского космизма является идея активной эволюции, т.е. необходимости нового сознательного этапа развития мира, когда человечество направляет его в ту сторону, в какую диктует ему разум и нравственное чувство. Поэтому С.Г.Семенова предлагает определять это направление философии не столько космическим, сколько активно-эволюционным. Человек для русских космистов - существо еще промежуточное, находящееся в процессе роста, далеко не совершенное, но вместе с тем призванное изменить не только окружающий мир, но и собственную природу. Космическая экспансия человечества - только одна из частей этой грандиозной программы. В русском космизме соединились в единое целое мысли о преобразовании как макрокосма ( Земли, биосферы, космоса ), так и микрокосма ( человека, как биологического отражения макрокосма ). Недаром такое важное место в русском космизме занимают рассуждения о продолжении болезней и смерти и, как логическое следствие, - о достижении бессмертия. Вера в человека, гуманизм - одна из ярчайших черт русского космизма. Родоначальником всей космической мысли в России был только в последние годы раскрывающийся во всем многообразии творчества мыслитель второй половины ХIX века Николай Николаевич Федоров. В советское время имя Федорова было предано забвению, хотя до революции к его идеям обращались самые видные из русских философов и деятелей культуры. Так, большое влияние оставили встречи и беседы с Федоровым на творчество Л.Н.Толстого и В.С.Соловьева; большие статьи с разбором философской концепции Федорова оставили Н.А.Бердяев и С.Н.Булгаков. Уже после смерти философа в начале ХХ века вышло двухтомное собрание его избранных трудов, озаглавленное федоровскими учениками “Философия общего дела”. Мизерный тираж в несколько сот экземпляров сразу же сделал труды Федорова библиографической редкостью, однако и это не стало препятствием для распространения идей мыслителя. Так, сильнейшее впечатление произвели работы Федорова на калужского учителя К.Э.Циолковского, чье философское наследие во многом перекликается с федоровскими идеями. “Философия общего дела” открывала перед человечеством невиданные дали, призывала к титаническим преобразованиям как в мире, так и внутри каждого индивидуума. “В регуляции же, в управлении силами слепой природы и заключается то великое дело, которое может и должно стать общим”, - писал Федоров. Мыслитель так развивает свои идеи эволюции природы и человечества: природная эволюция в своем все усложняющемся развитии привела к появлению человеческого вида и сознания. Человечество призвано всеобщим познанием и трудом овладеть стихийными силами как вне, так и внутри себя, выйти в космос для его активного преобразования и обрести новый, космический статус бытия, когда будут побеждены болезни и сама смерть. Федоров говорит об “имманентном (естественном) воскрешении” всех человеческих поколений. Это одна из конечных и величайших задач человечества. Чтобы достичь полного владычества над временем и пространством, Н.Ф.Федоров ставит перед человечеством ряд задач. В их исторической последовательности одной из первых должна была стать регуляция, по выражению философа, “метеорических”, космических явлений. Причем начинать, по Федорову, можно уже сейчас. В качестве примера реальной регуляции природы Федоров приводил опыты общественного деятеля и ученого начала XIX века В.Н.Каразина, выступавшего с конкретными проектами управления погодой. От подобных, еще явно несовершенных опытов человечество, по мере увеличения знаний, должно перейти к овладению всеми земными процессами, превратить свою планету в полностью управляемый космический корабль. Итак, для Федорова регуляция определяется как принципиально новая ступень эволюции. Эволюция для Федорова - процесс пассивный, регуляция же должна стать сознательно-волевым действием. Но не стоит причислять Федорова к тем ученым, кто отвергал или недооценивал важность эволюционного процесса. Наоборот. Признавая важность эволюции (хотя бы в происхождении знания, к примеру), Федоров делает более далеко идущий вывод: существует необходимость сознательного управления эволюцией, преобразования природы, исходя из глубинных потребностей разума и нравственного чувства человека. Регуляция для Федорова - широко продуманная идея. Так, уже упоминавшиеся опыты Каразина или же удачные опыты, проведенные в конце XIX века в Америке по вызыванию дождя с помощью взрывчатых веществ интересны для Н.Ф.Федорова не в чисто академическом плане, а для конкретной человеческой пользы. Так уж случилось, что американские опыты по вызыванию дождя совпали с сильной засухой в России. Следствием засухи стали голод и эпидемии во многих российских губерниях. И Федоров, откликаясь на злобу дня, важнейшими задачами регуляции ставит решение продовольственного и санитарного вопроса, которые вмещают в себя весь спектр задач человечества в деле управления слепыми силами природы. “Голод и смерть происходят от одних и тех же причин, а потому вопрос о воскрешении есть вопрос и об освобождении от голода”, - писал Федоров. Санитарный вопрос философ понимает как всеобъемлющий “вопрос об оздоровлении Земли, и притом всей, а не какой-либо отдельной местности”. Разрабатывая свой проект регуляции, Федоров с самого начала подчеркивал неотделимость Земли от космоса, тонкую взаимосвязь происходящего на нашей планете с целой Вселенной. “Условия, от коих зависит урожай, или вообще растительная и животная жизнь на Земле, не заключаются только в ней самой... весь метеорический процесс, от коего непосредственно зависит урожай или неурожай... весь теллуросолярный процесс должен бы войти в область сельского хозяйства”. “Единство метеорического и космического процессов дает основание для расширения регуляции на Солнечную и другие звездные системы для их воссоздания и управления разумом”. Автором “Философии общего дела” сильно владеет чувство распахнутости Земли в космические дали. “Труд человеческий не должен ограничиваться пределами Земли, тем более что таких пределов, границ, и не существует; Земля, можно сказать, открыта со всех сторон, средства же перемещения и способы жизни в различных средах не только могут, но и должны изменяться”. Неизбежность выхода человечества в космос рассматривается Федоровым основательно, с самых различных сторон, от природных и социально-экономических до нравственных. Аргументы “за” разнообразны: невозможность достичь полной регуляции лишь в пределах Земли, зависящей от всего космоса, который также изнашивается, сгорает; вместе с тем в бесконечных просторах Вселенной разместятся мириады воскресших поколений, так что “отыскание новых землиц” становится приготовлением “небесных обителей” отцам. “Порожденный крошечной Землей зритель безмерного пространства должен сделаться их обитателем и правителем”. В философской и научно-популярной литературе сейчас много пишут о том, что с наступлением эры космоса открывается реальная возможность предотвратить в далеком будущем неизбежный конец человеческой цивилизации. Федоров уже в конце XIX века видел единственный выход для человечества, упирающегося в неотвратимый земной финал - истощение земных ресурсов при все большем умножении численности населения, космическая катастрофа, затухание Солнца и т.д., - в завоевании человечеством новых сред обитания, в преобразовании сначала Солнечной системы, а затем и дальнего космоса. “Во все периоды истории очевидно стремление, которое доказывает, что человечество не может удовлетвориться тесными пределами Земли, только земным”, - писал Федоров. Только такая безбрежная, требующая дерзновения область деятельности, как овладение космосом, привлечет к себе и бесконечно умножит энергию ума, отваги, изобретательности, самоотверженности, всех совокупных человеческих сил, которые сейчас расходуются на взаимную рознь или растрачиваются по пустякам. Федоров отмечает две фундаментальные ограниченности нынешнего человека, тесно связанные между собой. “Ограниченность в пространстве препятствует повсеместному действию разумных существ во все миры Вселенной, а ограниченность во времени - смертность - одновременному действию поколений разумных существ на всю Вселенную”. Первая ограниченность - в пространстве, прикрепленность к Земле - разрешается, по мысли Федорова, расселением в космосе, обретением способности к “бесконечному перемещению”, вторая - во времени, наша смертность - завоеванием бессмертного статуса бытия, восстановлением погибших, умерших. “Борьба с разъединяющим пространством” для Федорова “первый шаг в борьбе со всепоглощающим временем”. Ибо бессмертие возможно только при условии преодоления изолированности нашей Земли от космоса при одновременной регуляции космических явлений. Все проекты регуляции природы, в том числе и космические, включены Федоровым в высшую цель достижения бессмертного, преображенного статуса мира. Взгляды Н.Ф.Федорова на активно-эволюционный процесс развития человеческой цивилизации нашли своих последователей, как прямых, так и опосредованных. Одним из них был замечательный ученый конца XIX - начала ХХ веков, физик-теоретик Н.А.Умов. Умова смело можно причислить к энциклопедистам в науке. По словам его ученика и биографа Н.А.Бачинского, труды Н.А.Умова относятся “ко всем отделам физики и нередко захватывают и сферу сопредельных наук”. Но уникальность Умова как ученого в том, что наряду с научными изысканиями и экспериментами, параллельно с выработкой новых и развитием уже известных физических теорий его ищущая мысль формировала свое, цельное и оригинальное мировоззрение, свой взгляд на эволюцию природы и космоса и место в ней человека. Попытаемся вкратце представить взгляды ученого на эволюцию вообще. Явление жизни - всего лишь случайность, но, раз возникнув хрупким островком в океане мертвой материи, именно она движет теперь судьбу Вселенной.
Обладая стройностью и увеличивая качество этой стройности во все новых и новых живых существах, она гармонизирует мертвую материю и претворяет рассеянную в пространствах энергию в органические ткани. Жизнь борется, создает существа уже гораздо прочнее прежних, пестует нервную систему, ведь она наиболее сложна, дифференцирована, а потому и стройна, упорядочена. И наконец, в предельном усилии, в высшем творческом порыве живая материя создает человека, который во всеоружии разума и научного знания, нравственности и мощной способности к творчеству становится новым противником энтропии, надежным кормчим эволюции. Но кормчий этот менее всех живых существ приспособлен к природной среде и не довольствуется ее “естественными предложениями”. Он создает себе как бы “вторую природу” в искусственных орудиях, жилищах, машинах и т.п. Ничего не получив от рождения, он все творит сам. Как не вспомнить тут федоровское понимание сущности человека, что призван “все даровое обратить в трудовое”. Вероятно, теперь, спустя десятилетия, когда технический, индустриальный путь стал понемногу обнаруживать таящиеся в нем противоречия, а колоссальная мощь машины добилась прямо противоположного тому, о чем мечтал Умов, т.е. предельно умалила человека, продемонстрировала его бессилие, станет объективно яснее, что внешний прогресс не способен радикально улучшить человеческую природу, не спасет ни от физического несовершенства, ни от смерти. Да и самые умные и совершенные машины все же лишь в малой степени организуют косные существа, а скорее, разрушают живые. Но тогда, в начале века, на волне новых научных открытий и головокружительных технических достижений мечта о победе над временем, над человеческим несовершенством с помощью техники действительно воодушевляла таких бескорыстных и чистых сердцем ученых, как Н.А.Умов. Еще один мыслитель, чье имя неразрывно связано с русским космизмом - К.Э.Циолковский. Творчество Циолковского напрямую берет свое начало в работах Н.Ф.Федорова.
Федорова недаром называют предшественником космических идей Циолковского, провозвестником того направления, которое получило название космизма, космической философии. В идеях “Философии общего дела” было прямо предвосхищено многое из того, что впоследствии конкретно разрабатывалось Циолковским. Достаточно взять для примера работу Циолковского “Будущее Земли и человечества”. В ней он ярко воображает наглядные картины самого процесса будущего преобразования планеты. Тут мы найдем немало активно осуществляющихся федоровских проектов: и метеорическую регуляцию, и широкое использование солнечной энергии, и усовершенствование растительных форм. “Солнечная энергия теряется очень незначительно, проходя через тонкий прозрачный покров оранжерей. Мы избавлены от ветров, непогод, туманов, смерчей и их разрушительного действия. Мы не имеем вредителей для растений и человека. Растения утилизуют более 50% солнечной энергии, так как разумно подобраны и имеют самые лучшие условия для своего существования”. Причем Циолковский считает, что для выполнения всех своих грандиозных будущих задач человечество должно умножиться в тысячу и более раз.

Только тогда оно сможет стать абсолютным хозяином почвы, океана. воздуха и самого себя. В своей работе Циолковский разворачивает широкий фронт многомиллионных трудовых армий, основной массированный удар которых направляется на экваториальную область для ее хозяйственного освоения. Он входит во все детали борьбы с экваториальными стихиями, вплоть до постепенно передвигающейся тонкосетчатой ограды, в пространстве которой истребляется дикая тропическая фауна и флора и культивируется полезная человеку. В “Философии общего дела” мы не найдем такой научно-фантастической увлеченности, гипнотизирующей своим единственно возможным воплощением грядущего. Федоров вырабатывает лишь основную схему, план “общего дела”, ставит в общей принципиальной форме главную задачу человечеству. И в этом смысле он более философ, чем Циолковский, для которого характерна особая художественно-образная детализация предвосхищающей мечты. Циолковский признает существующей и действующей во Вселенной одну субстанцию и одну силу - материю в ее бесконечном превращении. Материи свойственно усложняться в своем развитии. В отличие от Федорова, Циолковский признает широчайшее распространение жизни в космосе, в разных формах ( до крайне невероятных ) и на различных ступенях ее развития, вплоть до самых совершенных, высокосознательных и бессмертных ее представителей. У него сознательная жизнь буквально кишит во Вселенной. Не говоря уже о бесчисленных планетах, разумные существа живут в эфире, окружают солнца, звезды. Жизнь для Циолковского возникает и продолжается в любых условиях. Сознательная жизнь не имеет никаких пределов и развивается даже без всяких условий: без атмосферного давления, без кислорода, без пищи, довольствуясь только солнечными лучами. У Циоковского Вселенной свойственна такая организация, при которой она под руководством совершеннейших, подобных богам существ объединяет между собой ближайшие группы солнц, млечные пути, эфирные острова. Для Циолковского человек - один из немногих далеко отставших меньших братьев тех высокоорганизованных сознательных существ, которые преобладают в космосе. Напрашивается сравнение. Для Федорова человеческая личность - высшая ценность и, следовательно, такая же ценность - ее бесконечная жизнь, причем развитое нравственное чувство личности требует спасения всех погибших, возвращения всех утраченных. Для Циолковского иначе: смерти, главного врага федоровского человека, не существует. По-настоящему существуют только атомы-граждане, что составляют мозг совершеннейших существ во Вселенной.


Но Федоров и Циолковский схожи в одном, в необходимости и возможности выхода человека в космос и космическом расселении человечества. Замечательно точны слова Циолковского: “Сначала неизбежно идут: мысль, фантазия, сказка. За ними шествует научный расчет, и уже в конце концов исполнение венчает мысль”. Сам он решительно приступает ко второму этапу этой последовательности, выводит ставшую теперь знаменитой формулу конечной скорости движения ракеты, посвящает свое научное творчество техническому обоснованию ракеты как пока единственного целесообразного снаряда для космических путешествий. Свою веру в реальность полетов за пределы земной атмосферы Циолковский основывал на расчетах для условий жизни в невесомости, что ныне является обычной практикой космонавтики. Интересно, что в начале 1920-х гг. наблюдается огромный общественный интерес к космосу, к проблемам межпланетных сообщений, к идее овладения стихийными силами природы. Характерным для этого времени оказывается движение биокосмистов, выступивших как раз с двумя неразрывно связанными лозунгами “интерпланетаризма - завоевания космоса и иммортализма - осуществления бессмертия личности”. Свой биокосмический максимализм они рассматривали как достижение революции.
Для них больба со смертью, с враждебными человеку слепыми природными стихиями - продолжение борьбы за социальную справедливость. Был выдвинут лозунг: “Пролетариат - победитель буржуазии, смерти и природы”. Движение биокосмистов было неоднородным и противоречивым, соединяя в себе несоединимое: требование нравственного долга, конкретной терпеливой работы в области регуляции природы, борьбы со старением и смертью и анархического воспевания “божественной” свободы обретшего бессмертие индивида. Одна из наиболее серьезных ветвей космизма в 20-е гг. была представлена последователями учения Федорова Н.А.Сетницким, А.К.Горским, В.Н.Муравьевым, углублявшими наследие учителя в новом научном и культурном контексте. Так, философ В.Н.Муравьев вводит взгляды автора “Философии общего дела” на труд в теоритические поиски существовавшего в те годы Центрального института труда. В своей книге “Овладение временем” Муравьев, отправляясь от новых достижений в биологии, медицине, а также физике и математике, стремится к обоснованию идей космической экспансии, преодоления смерти и возвращения к жизни погибших. К 1930-м гг. представители космической, активно-эволюционной семьи идей начинают подвергаться разного рода преследованиям. Н.А.Сетницкий был расстрелян, В.Н.Муравьев и А.К.Горский погибли в ссылке. Нападки, обвинения в идеализме и враждебности его идей социализму обрушиваются на ученого с мировым именем В.И.Вернадского. Огромен и конкретен научно-философский вклад В.И.Вернадского в космизм, это можно в определенном смысле уподобить прочному фундаменту, ставящему на почву реальности дерзновенные проекты и идеи его предшественников, которые без него могут обернуться прекрасными воздушными замками. Идеи Вернадского о космичности жизни, о биосфере ( сфере жизни ) и ноосфере ( сфере разума ) своими дальними творческими корнями уходят в новую, начавшуь активно создаваться с конца XIX - начала XX века философскую традицию осмысления жизни и задач человека как вершинного ее порождения. Идея эволюции, сформулированная Дарвином и его последователями, давала человечеству шанс для дальнейшего развития. Причем научная мысль, исходя из теории эволюции, работала в двух направлениях. С одной стороны, примитивно понимаемая эволюция сулила лишь доведенный до логического конца естественный отбор, при котором выживает сильнейший и умнейший за счет слабого. Но была и другая точка зрения на проблему эволюции, которой и придерживался Вернадский, обосновывавшая самодостаточную и высшую ценность человеческой личности.
Вернадский является одним из основателей теории ноосферы, которая стала важнейшим вкладом в учение космизма. Ноосфера - это сфера разума. Она стала формироваться одновременно с появлением мышления у человека, с началом накопления информации в обществе и практического ее использования. Человек, существо, наделенное разумом и волей, действует в мире с самого его появления как творец и преобразователь, как вольный или невольный зодчий “сферы разума”. Она потому так и называется, что ведущую роль в ней играют реалии разума: творческие открытия, духовные, художественные, научные идеи, которые материально осуществляютс в преобразованной природе, постройках, орудиях и машинах, научных и творческих комплексах, произведениях искусства и т.д. Таким образом, на Земле создана новая искусственная оболочка: биосфера, радикально преобразованная трудом и творчеством человека. Но, как всем нам хорошо известно, это преобразование тем не менее далеко не всегда было по-настоящему разумным, зачастую носило хищнический характер, неукротимо и жадно потребляя природу, ее ресурсы. Да и ноосферный информационный поток содержит в себе, в числе прочего, идеологии и концепции антигуманные, ложные, осуществление которых или уже приносило колоссальные бедствия Земле, или грозит еще большими, вплоть до гибели всего человечества и биосферы.

Человек в своих антропологических, социальных исторических гранях существо еще далеко не совершенное, в определенном смысле “кризисное”. Вместе с тем существует идеал и цель высшего, духовного Человека, тот идеал, который и движет им в стремлении превозмочь собственную природу. Так и создание человека - ноосфера - есть и еще достаточно дисгармоничная, находящаяся в состоянии становления реальность, и вместе с тем высший идеал этого становления. Вернадский как ученый-натуралист много сделал для объективного изучения складывающейся в геологическом и историческом времени реальности ноосферы; выдающийся мыслитель, он предвидел сущность “ноосферы как цели”, ее задачи и движущие силы. Предшественники Вернадского уже создали общефилософское представоение о том, какие изменения порядка вещей происходят от вторжения человека в природу. Это представление Вернадский ставит на точную научную основу, введя понятие культурной биогеохимической энергии. В целом биогеохимическая энергия - свободная энергия, образуемая жизнедеятельностью природных организмов и вызывающая миграцию химических элементов биосферы. С появлением человека, по Вернадскому, создается “новая форма власти живого организма над биосферой”, дающая возможность полностью преобразить и одухотворить природу. В ХХ веке, по мысли ученого, возникли факторы перехода к ноосфере. Первый из этих факторов - вселенскость человека, то есть “полный захват человечеством биосферы для жизни”. Второй, быть может, решающий для созданияноосферы - единство человечества. Это задача пока еще для будущего, однако уже идет процесс создания общечеловеческой культуры, различные уголки Земли связаны средствами транспорта и связи. Наконец, третий фактор - возможность влияния народных масс на ход государственных и общественных дел. И, разумеется, то, что было в центре раздумий и надежд Вернадского, - рост науки, превращение ее в мощную “геологическую силу”, главную силу создания ноосферы. Научная мысль - такое же закономерное естественное явление, возникшее в ходе эволюции живого вещества, как и человеческий разум, и она не может, по глубочайшему убеждению ученого, ни повернуть вспять, ни остановиться. Научными фактами, эмпирическими обобщениями Вернадский доказывает: идти против эволюции, против нового и объективно неизбежного сознательного, разумного ее этапа, преобразующего мир и природу самого человека, - неразумно и бесполезно. Он дает обоснованную надежду на будущее. Но чтобы жить дальше и выполнять свою великую космическую функцию авангарда живого вещества, человечеству требуется непрерывно восходить, следуя в этом законам эволюции. Особый вклад в развитие русского космизма внес А.Л.Чижевский, выдающийся ученый, основатель гелио- и космобиологии. Космическая биология изучает зависимость всех функций живого от деятельности Солнца и шире - от состояния космоса; эта новая наука у Чижевского детализировалась в различные отрасли - космомикробиологию, космоэпидемологию, и каждая из них была результатом огромной работы ученого. Но все же самым оригинальным ядром исследований Чижевского стала теория гелиотараксии ( от гелиос - Солнце и тараксио - возмущаю ); ее основной закон, сформулированный ученым в 1922 году, утверждает, что “состояние предрасположения к поведению человеческих масс есть функция энергетической деятельности Солнца”. Вспомним еще одного крупного советского ученого, долгие годы возглавлявшего Академию наук Белорусской ССР, - В.Ф.Купревича, который незадолго до смерти в 1969 году выступил в периодической печати с идеями, близкими федоровским взглядам на жизнь и смерть. Купревич стоит на той точке зрения, что смерть не изначальна в природе, она явилась приспособительным средством, выработанным в прцессе эволюции для более быстрого совершенствования рода под действием естественного отбора. Но в человеке этот механизм непросто исчерпывает себя, через него уже не достигается прогресса, ибо вступает активная, преобразующая мир и себя сила - разум, по самой своей сути требующий бесконечного личностного совершенствования. Смена поколений превращается в анахронизм. Породив сознание, природа создает предпосылки остановки процесса естественного отбора и, сооьветственно, смерти. Достижение бессмертия для Купревича - не самоцель человечества, а средство покорения окружающего пространства. “Смертный человек бросает вызов времени и пространству. Он выходит один на один против бесконечной Вселенной, чтобы обрести тайну вечной жизни”, - писал Купревич. Вся активно-эволюционная мысль - от мечты, выраженной в “Философии общего дела” Н.Ф.Федорова до учитывающих реальную последовательность дел ноосферных идей Вернадского - работает на задачи, касающиеся внутренне-биологического прогресса человека. Когда Вернадский говорит о принципиально новых “общечеловеческих действиях и идеях”, которые возникли в ХХ веке как одна из предпосылок перехода от биосферы к ноосфере, он имеет в виду “проблему сознательного регулирования размножения, продления жизни, ослабления болезней для всего человечества”, считая при этом, что тут только начало и “остановлено это движение быть не может”. Выступая против “примата математических, астрономических и физико-химических наук, вытекающего из современного научного “построения мироздания””, В.И.Вернадский выдвигал на первое место науку о жизни в самом широком ее значении. Тем самым совершалась как бы гуманизация научной картины мира, причем в ноосферном ее смысле. И свою биогеохимию Вернадский недаром включал в то течение мысли, которое видит “признаки гегемонии биологических наук в научных построениях в ближайшем будущем”. Активно-эволюционные мыслители сумели соединить заботу о целом, о Земле, биосфере, космосе, с пониманием запросов высшей ценности - конкретного человека, носителя разума. Гуманизм, не прекраснодушный, а основанный на глубоком знании, вытекающий из целей и задач самой природной, космической эволюции, мировоззренческий оптимизм свойственнен всему этому семейству идей.
В заключение хотелось бы еще раз подчеркнуть общие родовые черты космического, активно-эволюционного направления философского и научного поиска, осуществленного в России в последние десятилетия. Прежде всего, это понимание восходящего характера эволюции, роста в ней разума и признание необходимости нового, сознательно-активного ее этапа, получающего различные названия - от “регуляции природы” до ноосферы. Утверждается и несовершенство, “промежуточность” нынешней природы человека, но вместе - и высокое его достоинство, преобразовательная роль в мироздании. Возникает новый взгляд на человека как не только на исторического социального деятеля, биологический субъект, но и на существо эволюционизирующее, космическое. Вместе с тем субьектом планетарного и космического преобразоватеотного действия признается не отдельный человек, а сборная совокупность сознательных, чувствующих существ, все человечество в единстве своих поколений. Течение русского космизма имеет значение общечеловеческое, оно дает глубокую теорию, поразительные предвосхищения, глядящие не только в современные, но и в значительно более далекие времена. В наши дни, озабоченные поисками принципиально нового типа мышления, которое могло бы открыть горизонты коллективной, планетарной надежде, наследие русских космистов приобретает особую притягательную силу.

11.Позитивизм, исторические формы его развития.

Позитивизм (лат. positivus — положительный) в качестве главной проблемы рассматривает вопрос о взаимоотношении философии и науки. Главный тезис позитивизма состоит в том, что подлинное (положительное) знание о действительности может быть получено только лишь конкретными, специальными науками.

Первая историческая форма позитивизма возникла в 30-40 г. XIX века как антитеза традиционной метафизике в смысле философского учения о началах всего сущего, о всеобщих принципах бытия, знание о которых не может быть дано в непосредственном чувственном опыте. Основателем позитивистской философии является Огюст Конт (1798-1857), французский философ и социолог, который продолжил некоторые традиции Просвещения, высказывал убеждение в способности науки к бесконечному развитию, придерживался классификации наук, разработанной энциклопедистами.


Конт утверждал, что всякие попытки приспособить «метафизическую» проблематику к науке обречены на провал, ибо наука не нуждается в какой-либо философии, а должна опираться на себя. «Новая философия», которая должна решительно порвать со старой, метафизической («революция в философии») своей главной задачей должна считать обобщение научных данных, полученных в частных, специальных науках.

Вторая историческая форма позитивизма (рубеж XIX-XX вв.) связана с именами немецкого философа Рихарда Авенариуса (1843-1896) и австрийского физика и философа Эрнста Маха (1838-1916). Основные течения — махизм и эмпириокритицизм. Махисты отказывались от изучения внешнего источника знания в противовес кантовс-кой идеи «вещи в себе» и тем самым возрождали традиции Беркли и Юма. Главную задачу философии видели не в обобщении данных частных наук (Конт), а в создании теории научного познания. Рассматривали научные понятия в качестве знака (теория иероглифов) для экономного описания элементов опыта — ощущений.


В 10-20 гг. XX века появляется третья форма позитивизма — неопозитивизм или аналитическая философия, имеющая несколько направлений.

Логический позитивизм или логический эмпиризм представлен именами Мори-ца Шлика (1882-1936), Рудольфа Карнапа (1891-1970) и других. В центре внимания проблема эмпирической осмысленности научных утверждений. Философия, утверждают логические позитивисты, не является ни теорией познания, ни содержательной наукой о какой-либо реальности. Философия — это род деятельности по анализу естественных и искусственных языков. Логический позитивизм основывается на принципе верификации (лат. verus — истинный; facere — делать), который означает эмпирическое подтверждение теоретических положений науки путем сопоставления их с наблюдаемыми объектами, чувственными данными, экспериментом. Научные утверждения, не подтвержденные опытом, не имеют познавательного значения, являются некорректными. Суждение о факте называется протоколом или протокольным предложением. Ограниченность верификации впоследствии выявилась в том, что универсальные законы науки не сводимы к совокупности протокольных предложений. Сам принцип проверяемости также не мог быть исчерпаем простой суммой Какого-либо опыта. Поэтому сторонники лингвистического анализа—другого влиятельного направления неопозитивизма Джордж Эдуард Мур (1873-1958) и Людвиг Витгенштейн (1889-1951), принципиально отказались от верификационной теории значения и некоторых других тезисов.


Четвертая форма позитивизма — постпозитивизм характеризуется отходом от многих принципиальных положений позитивизма. Подобная эволюция характерна для творчества Карла Поппера (1902-1988), пришедшего к выводу, что философские проблемы не сводятся к анализу языка. Главную задачу философии он видел в проблеме демаркации— разграничении научного знания от ненаучного. Метод демаркации основан на принципе фальсификации, т.е. принципиальной опровержимости любого утверждения, относящегося к науке. Если утверждение, концепция или теория не могут быть опровергнуты, то они относятся не к науке, а к религии. Рост научного знания заключается в выдвижении смелых гипотез и их опровержении.
12.Философия прагматизма.

Прагматизм - философы этого направления отталкивались от принципа практичности.  Философия должна перестать быть простым размышлением о мире, началах  бытия  и  сознания, она  должна  стать  общим  методом  решения  тех  практических  проблем,  которые ежедневно возникают  перед  людьми  в  различных  жизненных   ситуациях.   Противоположна Экзистенциализму и Философии жизни. Смысл  жизни  видят  в  достижении  успеха. Представители Джон Дью, Вильям Пирс, Вильям Джемс. Развилась в  70-е  годы  XIX века в США. В американском прагматизме моральное благо выступает как достижение успеха, которое увязывается с разрешением конкретной проблемной ситуацией, с соответствующими практическими методиками. Прагматисты более определенно, чем утилитаристы, настаивают на том, что ценности являются результатом деятельности человека.

Философия прагматизма, прагматизм (от греч. pragma, pragmatos - дело, действие) - философское учение, трактующее философию как общий метод решения проблем, которые встают перед людьми в различных жизненных ситуациях. Объекты познания, с точки зрения прагматизма, не существуют независимо от сознания, а формируются познавательными усилиями в ходе решения практических задач; мышление - средство для приспособления организма к среде с целью успешного действия; понятия и теории - всего лишь инструменты, орудия; истина толкуется в прагматизме как практичная полезность. Возник в 70-х гг. XVII в. в США; основные идеи высказал Ч. Пирс, доктрину разрабатывали У. Джемс и Дж. Дьюи.




31. Философия прагматизма: Пирс, Дьюи.
Своеобразно происходило развитие позитивистско-аналитического движения на территории США, там оно преимущественно приняло форму прагматизма. Чарлз Сандерс Пирс подобно многим другим ученым конца XIX в. внутренне глубоко переживал ситуацию религиозных распрей, последовавших за публикацией трудов Дарвина. Не приемля догматической теологии и в то же время полагая, что наука не обязательно должна быть связана с атеизмом, Пирс попытался создать философскую систему, в которой бы учитывались методы и результаты науки и которая в то же время была бы совместима с христианством. Чтобы достичь этой цели, он считал необходимым вначале превратить метафизику в строгую науку, а затем доказать, что сама наука предполагает метафизическое учение, которое не является несовместимым с религией. Сам Пирс признавал главным своим результатом в метафизике сведение категорий к трем основным: первичности (чистые возможные качества, или дух), вторичности (объективный внешний мир, или материя) и третичности (мир общих понятий, эволюция). (В более ранних работах: качество, отношение, репрезентация; или - качество, отталкивание, опосредование.)



Перестраивая метафизику, Пирс в первую очередь попытался избавиться от догматизма и путаницы, которые принесли ей дурную славу. Придерживаясь принципа, согласно которому научный метод есть единственный подлинный метод получения знания, Пирс определил "реальность" как то, что было бы открыто бесконечным процессом научного исследования. Эта дефиниция привела к формулировке "принципа фаллибилизма" (погрешимости), по которому в любой данный момент времени наше знание о реальности носит частичный и предположительный характер, оно есть точка в континууме недостоверности и неопределенности. Чтобы метафизика могла войти в царство знания, или реальности, Пирсу нужен был критерий для различения вопросов, которые разрешимы с помощью научного метода, и тех вопросов, которые с его помощью не могут быть решены. Этот критерий он сформулировал в 1878 в знаменитом принципе прагматизма: "Обдумаем, какие последствия, способные обладать практической значимостью, будет, по нашему представлению, иметь рассматриваемый нами объект. Наше представление об этих последствиях и есть наше полное представление о данном объекте". В другой формулировке: "Чтобы установить значение представления, мы должны обдумать, какие практические последствия по необходимости произойдут, если это представление окажется истинным; сумма этих последствий составит полное значение данного представления". На современном языке принцип прагматизма можно выразить следующим образом: смысл суждения заключается в его логических (или физических) последствиях.
Значительное влияние Пирс оказал на Уильяма Джемса. Однако сам Пирс считал, что взгляды Джемса не имели ничего общего с его собственными и даже придумал термин "прагматицизм", чтобы отличить свою теорию от теории Джемса. Для Джемса, согласно Пирсу, прагматизм "означает, что целью человека является деятельность", в то время как сам Пирс предлагал прагматизм "как теорию логического анализа, или истинного определения" и считал его "достоинства наипревосходнейшими в применении к высшим метафизическим теориям".
Работы Пирса по логике и научному методу занимают выдающееся место в философии 19 в. Наиболее важные результаты были получены в логике. Исследование проблем математической логики привело Пирса к разработке общей теории знака, в том числе языкового знака. Он наметил (впервые в статьях 1860-х годов) основы науки о знаках, которую назвал семиотикой (сам он говорил и писал "семейотика"; впоследствии термин "семиотика", одно время конкурировавший с термином "семиология", стал общепринятым. Семиотические идеи Пирса, опубликованные в изданиях, далеких от круга чтения лингвистов, к тому же написанные крайне тяжелым языком, долгое время были мало известны за пределами США; независимо от него сходные идеи выдвигал Ф.де Соссюр, пришедший к ним не от математической логики, а от лингвистики. Концепция Пирса была адаптирована для широкого читателя и развита в 1930-е годы Ч.У.Моррисом, который фактически и обеспечил ей всемирную известность, а самому Пирсу - статус основоположника семиотики. Правда, достигнуто это было ценой извлечения семиотических идей Пирса из широкого философского контекста, существенно отличного от взглядов как Ф.де Соссюра, так и Ч.Морриса). Немалую роль в популяризации идей Пирса сыграл также Р.Якобсон.




Одним из ведущих представителей прагматизма, оказавшим сильное влияние на педагогическую мысль США был американский философ, психолог и педагог Джон Дьюи. "Последней сущностью" в философии Дьюи можно считать "опыт". "Опыт" - одно из самых многозначных слов человеческого языка. Обычно говорится, отмечал Дьюи, что человек "тем ближе к реальности, чем дальше от любого опыта, который когда-либо имел". В противовес этой ортодоксальной концепции, Дьюи выдвинул "еретический" тезис: "Опыт - не занавес, скрывающий от человека природу... В опыте воспринимается не опыт, но природа - камни, растения, животные, болезни, здоровье, температура, электричество и т.д.", включая "преданность, благочестие, любовь, красоту и тайну". Иначе говоря, "опыт" обозначает все на свете, буквально все. Интеллектуальное благоговение перед этим "все", его сознательное и постоянное исследование ради достижения фактов и ценностей, света и ориентира, поддержки и обновления являются, с точки зрения Дьюи, предпосылками интеллектуальной, моральной и религиозной целостности человека. Ошибки философов и вообще всех людей проистекали "из отсутствия доверия к направляющим силам, внутренне присущим опыту, следовать которым могут только смелые и мужественные люди".
Согласно Дьюи, опыт есть сложное переплетение событий, каждое из которых имеет свою природу и историю. Одни из этих событий происходят, подчиняясь некой регулярности, другие представляют собой игру случая; одни полезны для человека, другие наносят ему вред. Важнейшая задача человека - научиться ими управлять; для этого мы проводим эксперименты, с помощью которых находим причины происходящих событий. Сложное переплетение событий, в которые вовлечен человек, дает ему возможность сочетать реализм и идеализм, объединять неизбежный практицизм с лелеемыми идеалами. С точки зрения Дьюи, существует лишь один надежный способ достижения этой цели - "интеллект", открытое и беспредпосылочное экспериментальное мышление. В отличие от процедур чистого разума, где главную роль играет ощущение их рациональной правильности, работу интеллекта можно наблюдать со стороны и сопоставлять с требованиями ситуации, которая и привела его в действие. Например, когда возникает некая проблема, прежде всего высказывается догадка о том, как ее можно разрешить. Эта гипотеза подвергается проверке и оказывается правильной или неправильной. В первом случае акт мышления можно считать завершенным, в последнем он остается незавершенным, и от решения проблемы либо отказываются, либо пробуют ее решить еще раз; тогда мышление начинается заново. Существенно важным отличием разума от интеллекта является то, что в первом случае "ум овладевает объектами или постигает их, находясь как бы вне мира вещей, физических и социальных", а во втором он занимает позицию "участника, взаимодействующего с другими вещами и познающего их в соответствии с определенными правилами". Различные процедуры приводят к разным результатам. Благодаря разуму человек достигает теоретически достоверного знания о неизменной реальности; благодаря интеллекту он способен управлять постоянно изменяющейся действительностью, состоящей из разнообразных событий.




На протяжении всего творческого пути Дьюи придерживался принципа, о котором его коллеги вынуждены были помнить, даже если не были способны ему следовать: "Философия возрождается, когда перестает быть средством разрешения проблем философов и становится методом... разрешения проблем человечества".
Дьюи всегда был верен науке, однако неоднократно предупреждал, что "сама наука все еще пребывает в детском возрасте" и многие исправимые пороки действительности являются результатом "несбалансированного, одностороннего применения методов исследования и проверки, которые только и имеют право называться наукой". Он считал, что человеческое существо есть сочетание развивающегося организма и воздействующих на него процессов природного и социального окружения. Для Дьюи логика - это теория исследования, а не теория доказательства. В этом исследовании символы и вещи используются для реконструкции мира исследователя. Веру в религию, которая "всегда означает корпус верований и церемоний, имеющих своего рода институциональную организацию", Дьюи предложил заменить религиозным отношением ко всем проявлениям жизни, а веру в Бога как конкретное существо - верой в те силы природы и общества, которые "порождают и поддерживают идею блага как цели наших устремлений".
Сам Дьюи предпочитал называть свою философию экспериментализмом или даже инструментализмом, а не прагматизмом, как это принято в учебниках по философии. В "Реконструкции в философии" он писал: "Когда мы приводим в действие намерение или план, он руководит нами истинным или ложным образом, ведет нас к нашей цели или уводит от нее. Самое главное в нем - его действенная, динамическая функция, и в характере деятельности, которую он порождает, заключается вся его истинность или ложность. Гипотеза, которая "работает", - истинна; "истина" - абстрактное имя существительное, обозначающее совокупность случаев, действительных, предвиденных и желаемых, которые получают подтверждение самим фактом своего обнаружения и его последствий". Потребности и желания, обслуживаемые истиной, носят, однако, не личный и эмоциональный характер (как у Джемса), а характер "общезначимый". И хотя Дьюи подчеркивает функциональное назначение суждений и законов (и даже ощущений, фактов и объектов) и называет их средствами, орудиями, инструментами или операциями для превращения неопределенной ситуации в определенную в процессе исследования, он не отрицает, что суждения и законы играют также и когнитивную роль. Он утверждает, что "сущность прагматистского инструментализма заключается в трактовке одновременно знания и практики как средств для производства полезных для жизни вещей". И все же процесс познания для Дьюи является экспериментированием: каузальные суждения обретают проективный, эвристический и телеологический, а не ретроспективный, откровенный или онтологический смысл. Законы, в том случае если выполняются определенные действия, являются для Дьюи предсказаниями будущих событий.

Идея позитивистской философии об опытной основе достоверных знаний была использована прагматизмом. Это философия, сделавшая чистый опыт не просто изначальным принципом познания, но и придавшая ему онтологический статус.
У. Джемс (Джеймс), американский философ, (1842-1910), в работе Существует ли сознание? отбросил отношение субъект объект как основной принцип философии и вместо него привнёс понятие чистого опыта, который он рассматривал в качестве первичного вещества или материала, из которого состоит всё в мире. Отношение же субъект объект есть в таком случае лишь производное от чистого опыта.
Что касается чистого опыта, то это непосредственный жизненный поток, представляющий материал для нашего последующего отражения. При этом У. Джемсом упраздняется различие между духом и материей: на этой основе возникает нейтральный монизм, согласно ему вещество, из которого состоит мир, это и не дух, и не материя, а нечто, предшествующее и тому, и другому опыт и вещество мира никогда не совпадают во времени и в пространстве.

13.Экзистенциальная философия ХХ века


Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   17


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница