Взаимодействие музыки и литературы в творчестве П. Булеза, Л. Берио, Дж. Джойса



Скачать 422.39 Kb.
страница1/2
Дата01.05.2016
Размер422.39 Kb.
ТипАвтореферат диссертации
  1   2


На правах рукописи


ХРУЩЕВА Настасья Алексеевна


Взаимодействие музыки и литературы в творчестве

П. Булеза, Л. Берио, Дж. Джойса

Специальность 17.00.02 – музыкальное искусство

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

кандидата искусствоведения

Санкт-Петербург

2014
Работа выполнена на кафедре истории зарубежной музыки ФГБОУ ВПО «Санкт-Петербургская государственная консерватория (академия) имени Н. А.  Римского-Корсакова»


Научный руководитель:

доктор искусствоведения, доцент

Дегтярева Наталья Ивановна



Официальные оппоненты:

Кириллина Лариса Валентиновна –– доктор искусствоведения, профессор

Петрова Галина Владимировна –– кандидат искусствоведения, старший научный сотрудник


Ведущая организация: Нижегородская государственная консерватория (академия) имени М. И. Глинки

Защита состоится 21 апреля 2014 года в 15 часов 15 минут на заседании Совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 210.018.01 при ФГБОУ ВПО «Санкт-Петербургская государственная консерватория (академия) имени Н. А. Римского-Корсакова» по адресу: 190000, Санкт-Петербург, Театральная пл., 3, аудитория 9.


С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Санкт-Петербургской государственной консерватории (академии) имени Н. А. Римского-Корсакова


Автореферат разослан « _______________ » 2014 года.

Ученый секретарь

Совета по защите диссертаций

на соискание ученой степени кандидата наук,

на соискание ученой степени доктора наук Д 210.018.01

доктор искусствоведения, профессор

Т. А. Зайцева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ


Актуальность исследования. Взаимовлияние музыки и литературы, существовавшее в разных формах на протяжении многих веков, во второй половине двадцатого столетия приобретает особый характер. С одной стороны, композиторы активно движутся в сторону литературы, заимствуя у нее как отдельные техники, так и целые концепции: многие произведения становятся «музыкальными анализами» конкретного литературного текста, балансируя на грани между словом и музыкой; с другой – литераторы перенимают приемы у композиторов, создавая романы, рассказы и стихи в форме «фуги», «сонаты», «двойных вариаций».

Особенно явно прослеживается влияние литературы в творчестве композиторов второго авангарда. Лучано Берио (1925–2003) всю жизнь занимается исследованием границы между словом и музыкой, почти в каждом сочинении создавая сложный палимпсест литературных текстов, а Пьер Булез (р. 1925) прямо признается, что литература влияет на его композиторское мышление больше, чем музыка. Одной из центральных литературных фигур в музыке второй половины XX века становится Джеймс Джойс (1882–1941): именно его романы, насыщенные музыкальностью на всех уровнях – от гипертрофированных фонетических звукоподражаний до имитации конкретных музыкальных структур – сформировали целые поколения композиторов, отразившись в используемых ими приемах, выразительных средствах, концепциях. Этот путь обновления художественной формы, по которому за лидерами второго авангарда последовал целый ряд композиторов – путь от музыки к литературе – является отличительной чертой современного музыкального процесса. Встречные пути музыки и литературы, сопровождающиеся интенсификацией поисков еще не изведанных способов взаимодействия структурно-смысловых принципов смежных искусств, сходятся во все расширяющейся области полиморфных явлений.

Таким образом, назрела необходимость в осмыслении новых форм музыкально-литературного диалога, сложившихся в произведениях композиторов послевоенного авангарда и шире – в музыке второй половины XX – начала XXI веков. Очевидно при этом, что подобное осмысление невозможно без выстраивания общей системы соотношений, классификации взаимодействий, подведения теоретической базы.

Все это обусловливает актуальность настоящего исследования, в котором, с одной стороны, на концептуальном уровне (с выделением фигур П. Булеза, Л. Берио, Дж. Джойса) рассматриваются сложные взаимосвязи музыкальных и литературных парадигм, а с другой – предпринимается попытка выстроить их общую классификацию.

Междисциплинарный характер диссертационной темы, ее сложность и широта определяют множественность ракурсов, в которых она исследуется.

Первый ракурс связан с теоретическим рассмотрением проблемы. Он предполагает сравнение и критический анализ типологии взаимодействий, музыкально-литературных структурных моделей и принципов их классификации в искусствоведении XX века, а также обоснование собственной классификации возможных параллелей между музыкой и литературой.

Второй ракурс состоит в исследовании музыкального начала в творчестве писателя Дж. Джойса. В связи с этим также рассматривается целый ряд музыкальных произведений, напрямую инспирированных джойсовскими текстами или сюжетами – а именно, сочинения Р. Шейпи, Дж. Кейджа, Л. Берио, В. Тарнопольского, В. Екимовского.

Третий ракурс, связанный с выявлением литературных влияний в творчестве композиторов второго авангарда, подразумевает комплексный анализ музыкальных произведений в рамках диалога с литературными концепциями Дж. Джойса, С. Малларме, С. Беккета, К. Леви-Стросса, У. Эко и др.

В качестве объекта исследования выступает взаимосвязь литературного и музыкального искусств, их пересечения – как в случаях конкретных структурных аналогий, так и на широком концептуальном уровне.



Предметом исследования становятся знаковые тексты композиторов второго авангарда – Симфония Лучано Берио, Молоток без мастера Пьера Булеза, а также интеллектуальные романы Джеймса Джойса – ключевые для культуры ХХ века произведения, сопоставление которых выявляет многоплановые музыкально-литературные и литературно-музыкальные взаимосвязи.

Степень научной разработанности темы. Проблема музыкально-литературных взаимодействий чрезвычайно широка; отметим только некоторые из ее многочисленных аспектов – в первую очередь те, что разрабатывались в отечественном искусствознании.

Одно из магистральных направлений в ее решении определили работы Б. Асафьева, впервые на фундаментальном уровне исследовавшего вопросы интонационной связи музыки и речи, закономерности интонирования как «проявления мысли». В аспекте психологии музыкального восприятия проблему освещают Е. Назайкинский, В. Медушевский, В. Бобровский и ряд других исследователей. Вопросы музыкальной семиотики и связи музыки с речью исследуются также М. Бонфельдом, Г. Орловым, Т. Бершадской, А. Денисовым и др.

Значительный вклад в изучение указанной проблематики внесли работы из смежных областей гуманитарного знания. В аспекте морфологии искусства ее касается М. Каган, указывающий на пересечения между музыкальным и литературным типами высказывания. Способность музыки взаимодействовать с другими искусствами, её функционирование в широком междисциплинарном контексте исследуется в работах С. Эйзенштейна. Пристальное внимание междисциплинарным параллелям, вопросам связи литературы и музыки уделяет В. Днепров. Способствуют углубленной разработке музыкальной проблематики открытия Ю. Лотмана, исследовавшего структуру поэтического текста.

В ряде работ изучаются концептуальные взаимодействия литературы и музыки (В. Днепров, И. Барсова и др.); широко исследованы вопросы программной музыки (Ю. Хохлов, В. Бобровский, Г. Крауклис, О. Соколов и др.); наконец, проблема «слово и музыка» в аспекте их соединения неизбежно встает при анализе вокальных сочинений – от романса до оратории и оперы. Из обширного корпуса трудов, посвященных этой теме, отметим работы А. Оголевца, В. Васиной-Гроссман, Е. Дурандиной, М. Алексеевой. Колоссальное расширение проблема взаимодействия слова и музыки получила в книгах Е. Ручьевской. Среди ее трудов – исследования как камерно-вокальной лирики, так и оперы, причем одной из центральных проблем становится многообразие функционирования в опере литературных текстов.

В данной работе не затрагиваются вопросы связи музыки и слова в вокальных произведениях, проблемы сравнения музыкальной и литературной семантических систем, равно как не ставится задача определить уровни и аспекты как «музыкальности» речи, так и «речевого синтаксиса» музыки. Здесь предпринимается попытка исследовать только один из возможных аспектов связи музыки и слова, а именно – заимствование методов работы с материалом одним искусством у другого, проявляющееся на структурно-техническом уровне, и, как следствие – пересечения произведений разных видов искусства: например, структура фуги в романе Джойса или принцип строения Книги Малларме в Молотке без мастера Булеза.

Существует целый ряд исследований, прямо или косвенно затрагивающих интересующий нас аспект. Среди них необходимо особо отметить труд Б. Эйхенбаума Мелодика речи, фундаментальное исследование Е. Эткинда Материя стиха и работу Б. Каца Музыкальные ключи к русской поэзии. Вместе с рядом других работ (Э. Зиверса, Л. Сабанеева, В. Вейдле, В. Жирмунского) все они детально рассмотрены в первой главе диссертации.

В чрезвычайно обширном корпусе литературы о творчестве Дж. Джойса можно выделить фундаментальные исследования Э. Бёрджесса, Р. Эллмана, Г. Левина, У. Эко, в которых освещается тема «Джойс и музыка». Среди отечественных литературоведческих работ, затрагивающих эту тему, назовем диссертации С. Шеиной и И. Киселевой. Особенность настоящей работы – в том, что впервые тема «Джойс и музыка» поднимается не литературоведом, а музыковедом, что дает возможность более четко проанализировать музыкальные аспекты творчества Дж. Джойса.

Эстетические параллели между произведениями П. Булеза и С. Малларме исследуются в работах И. Стояновой и Л. Коблякова. Этой теме уделяет внимание и Н. Петрусева, автор отечественной монографии о творчестве французского композитора. В настоящем исследовании впервые предпринимается попытка рассмотреть литературные влияния на уровне не только эстетики, но и техники П. Булеза: по мнению автора диссертации, идеями Малларме была напрямую инспирирована булезовская «мультипликация частот».

Одним из ведущих исследователей творчества Л. Берио является Д. Осмонд-Смит, в трудах которого подробно изучаются вопросы композиторской техники, эстетики, музыкального языка итальянского мастера. Большой интерес представляет работа И. Стояновой – первый интертекстуальный анализ Симфонии Берио. В отечественной литературе до настоящего времени отсутствуют как монографии, посвященные Л. Берио, так и детальный анализ его произведений. Начало изучению его творчества положила работа А. Шнитке. Самым значительным исследованием в этой области является на сегодняшний день очерк Л. Кириллиной. Другие обращения к этой теме в основном носят фрагментарный характер. Так, к вопросам анализа Симфонии в аспекте интертекстуальности обращается Д. Тиба (в книге, посвященной симфоническому творчеству Шнитке). Несмотря на то, что это сочинение постоянно вызывало интерес со стороны исполнителей и исследователей, многие его аспекты до сих пор остаются малоизученными.

Основной целью исследования является изучение самого феномена структурного взаимодействия музыкально-литературных явлений – нахождение аналогий, областей пересечения элементов, а также рассмотрение различных аспектов музыкально-литературного взаимодействия на примере произведений Л. Берио и П. Булеза.

Исходя из заявленной цели, решаются следующие задачи:


  1. анализ теоретических концепций XX века, трактующих проблемы литературных и музыкальных явлений в их структурно-смысловых взаимосвязях;

  2. выведение собственной классификации музыкально-литературных параллелей;

  3. рассмотрение литературного творчества Джеймса Джойса в контексте его взаимодействия с музыкой, а также музыкальных произведений, связанных с его идеями;

  4. изучение музыкальных текстов второй половины ХХ века в аспекте их многоуровневых связей с литературой.

Научная новизна исследования заключается в попытке создания классификации музыкально-литературных параллелей, что способствует выработке теоретической позиции, обосновывающей бытование «музыкальных форм» в литературном и «литературных форм» в музыкальном творчестве.

Предпринятый с этой позиции перекрестный анализ текстов П. Булеза, Л. Берио и Дж. Джойса дает возможность высветить малоизученные, ранее не привлекавшие специального внимания исследователей явления. Так, изучение музыкальных аспектов творчества Дж. Джойса позволяет представить их не в виде суммы отдельных приемов, а в качестве системы, организующей развертывание художественного текста на разных уровнях (сюжетика, фонетика, интертекстуальные взаимодействия, формообразование, поэтика). Музыкально-литературные взаимосвязи Молотка без мастера П. Булеза и Книги Малларме, рассматриваемые в контексте проблемы изоморфизма структурных и эстетических идей их создателей, открывают путь к исследованию глубинных процессов мышления и принципов организации художественной формы (категории случайности и порядка, недоговоренности, мобильная форма Малларме и мультипликация частот Булеза). В анализе Симфонии Л. Берио на фоне широких интертекстуальных взаимодействий с «артефактами» мировой художественной культуры (тексты Г. Малера, К. Дебюсси, А. Берга, Дж. Джойса, У. Эко, К. Леви-Стросса и др.) прослеживается музыкально-литературный «сюжет», образующий структурно-смысловую «ось» многоплановой концепции произведения.



Теоретическая и практическая значимость работы заключается в постановке проблемы классификации музыкально-литературных параллелей, в исследовании творчества Джойса, Берио и Булеза с точки зрения взаимодействия музыки и литературы. Анализ музыкальных произведений эпохи второго авангарда с привлечением междисциплинарных аналогий позволяет взглянуть на них с новой стороны, высветить целый ряд аспектов, остававшихся до этого неисследованными. Практическую пользу способен принести аналитический материал диссертации, который может быть использован в курсах по истории и теории музыки, а также в отдельных литературоведческих и междисциплинарных курсах.

Методологическая основа. Разноуровневость поставленных задач и широта затрагиваемых проблем обусловила и многообразие самих методов исследования. Для сопоставления различных музыкально-литературных концепций применяется сравнительно-исторический анализ. Для выстраивания целостной классификации музыкально-литературных параллелей используется системный метод. Для исследования конкретных музыкальных произведений используется метод комплексного музыкального анализа, затрагивающего ряд аспектов: формообразование, стилистику, гармонический и мелодический язык и др. В связи с междисциплинарным наклонением темы, а также с важностью проведения в данном контексте различных параллелей особое значение приобретает интертекстуальный подход к исследованию музыкальных и литературных произведений; он и становится в работе ведущим.

Основные положения, выносимые на защиту:

– интенсификация музыкально-литературного взаимодействия в искусстве ХХ века проявилась, с одной стороны, в структурном аспекте (имитация музыкальных форм в литературе и наоборот), а с другой – в аспекте концептуальных связей, затрагивающих все более широкий, общеэстетический уровень.

– две сходные тенденции заметны и в теоретических работах, посвященных музыкально-литературным параллелям: с одной стороны, все большее внимание уделяется конкретным структурным аналогиям, с другой – возрастает интерес к глобальному взаимодействию музыки и литературы на уровне концепций;

– расширение поля взаимодействия и накопленный опыт теоретического осмысления дают возможность построения классификации музыкально-литературных параллелей. В работе она включает в себя следующие уровни: универсальные формулы, метафоры, структурные аналогии, концептуальные параллели;

– яркий пример функционирования в литературе музыкальных принципов являет собой творчество Джеймса Джойса. Они проявляются на уровне сюжетики, поэтики, фонетики, формообразования, системы интертекстуальных отсылок;

– интенции Джойса напрямую отражаются в творчестве композиторов. Ряд джойсовских идей – смешение языков, словесные гибриды, поток сознания, текстовый контрапункт – влияют на композиторское мышление; множество музыкальных сочинений создается на тексты Джойса или в связи с его сюжетами;

– из композиторов второго авангарда ближе всего к литературе в своем творчестве подходят П. Булез, открыто признававшийся в опоре на литературные концепции, и музыкальный «филолог» Л. Берио; наиболее показательны в этом плане их центральные сочинения – Молоток без мастера и Симфония. Молоток без мастера был инспирирован творчеством С. Малларме, что можно увидеть в его технике, стилистике, эстетике, сложном соотношении категорий «случайности» и «порядка». Литературно-музыкальный «палимпсест» Симфонии сложился под воздействием целого ряда литературных концепций, среди которых – идея «открытого произведения» У. Эко, «полифонические» эксперименты Дж. Джойса, музыкально-мифологические построения К. Леви-Стросса, интертекстуальные игры Гесперийских речений.

Апробация полученных результатов. Основные положения диссертационного исследования были представлены в докладах на следующих конференциях: международная научно-практическая конференция «Музыкальное образование в современном мире. Диалог времен», РГПУ им. Герцена (2009), конференции «Предметы и пространства искусства» в СПбГХПА им. Штиглица (2009, 2010), конференция филологического факультета СПбГУ «В сторону Джойса» (2011), международная конференция в рамках фестиваля «Площадь искусств» (2011), Шубертовский конгресс в Дуйсбурге (2012); опубликованы в статьях (перечень статей приводится в конце автореферата). Результаты исследования используются в курсах истории зарубежной музыки, читаемых в Санкт-Петербургской государственной консерватории им. Н. А. Римского-Корсакова, Российской Христианской Гуманитарной Академии и Санкт-Петербургском государственном Университете Кино и Телевидения.

Диссертация обсуждалась на заседании кафедры истории зарубежной музыки Санкт-Петербургской государственной консерватории «29» ноября 2013 года, протокол № 4 и была рекомендована к защите.



Структура исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и списка литературы, включающего 199 наименований, из них 33 на иностранных языках.
ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ
Во Введении формулируется тема исследования, обосновывается ее актуальность и новизна. Определяются предмет и объект исследования, методология, цель и задачи, теоретическая и практическая значимость работы.

Первая глава«Музыка в литературе и литературоведении ХХ века» – служит своего рода прологом к музыковедческой проблематике диссертации и в то же время обладает самостоятельным значением. Разрабатываемый в ней круг вопросов формирует общетеоретическую позицию, позволяющую в более широком ракурсе взглянуть на проблемы второй и третьей глав. С другой стороны, сформулированные в первой главе положения (и, в частности, предлагаемая автором работы классификация музыкально-литературных параллелей) имеют самостоятельное значение и могут стать основой для дальнейших исследований.

В первом разделе главы («Музыка и литература: взаимное притяжение») рассматриваются вопросы взаимодействия музыки и литературы в структурном и историко-хронологическом аспектах, выявляются точки пересечения между этими двумя искусствами и причины, по которым некоторые писатели стремятся приблизить свои тексты к музыкальной «материи».

С музыкой поэзию связывает уже ее собственная звуковая (фонетическая) сторона: неслучайно в те периоды, когда музыка притягивала поэтов с особенной силой (в частности, в эпоху французского символизма), на первый план выходил именно акустический аспект слова. Другая идея, часто формулируемая писателями-музыкоцентристами – это отождествление музыки с поэзией, доведенной до своего логического конца, с некой предельной формой поэзии: «Дойдя до предела своего, поэзия … утонет в музыке» (А.Блок)1.

Музыка как интуитивное, а потому и основополагающее начало, фигурирует в системах иррациональной философии, где она начинает играть демиургическую роль. Так, для Шопенгауэра музыка оказывается не только единственным способом познания мира, но и высшим проявлением мировой воли, а у Ницше из духа музыки рождается античная трагедия и культура в целом.

Стремление приблизить литературу к музыке особенно ярко проявилось в ХХ веке; причем именно в это время впервые многие писатели стали напрямую подражать музыкальным формам.

Во втором разделе первой главы («Музыка и литература в теоретических трудах») дается краткий обзор теоретических моделей взаимодействия музыки и литературы, сложившихся в трудах ученых.

Работа немецкого ученого Э. Зиверса «Ритмико-мелодические исследования» (1912) стала первой попыткой теоретически обосновать музыкальное «измерение» литературы. Впервые обозначив «мелодический» аспект речи, Зиверс создал целое направление филологии – «филологию для слуха», в противоположность «филологии для глаз».

Б. Эйхенбаум в своем исследовании Мелодика русского лирического стиха (1922) непосредственно отталкивается от Э. Зиверса, перенося его теорию на почву русской поэзии. В то же время в его работе присутствуют существенные отличия: так, Эйхенбаум делает акцент не столько на речи, сколько на стихотворном произведении. Если для немецкого ученого мелодика присутствовала в любом стихотворении – в виде определенного рельефа чередования высоких и низких тонов, то Эйхенбаум понимает под «мелодикой» нечто более сложное и изощренное, целую «интонационную систему»2. Таким образом, отдельные речевые интонации («мелодика» у Зиверса) в концепции Эйхенбаума служат лишь материалом для мелодических построений.

Л. Сабанеев в своей работе Музыка речи (1923) выделяет две стороны речи: идеографическую (условную) и чисто звуковую. Причем, по его мнению, первая сторона не может существовать без второй, в то время как вторая – вполне может без первой. В понятие музыки речи у Сабанеева входит огромный спектр звуковых характеристик слова: его структура, ритм, эвфония, а также игра тембров, динамики, акцентуации, метра.

В. Жирмунский (1922) решительно противопоставляет эйхенбаумовскому формально-синтаксическому анализу эмоционально-смысловой. Ученый утверждает, в противоположность Эйхенбауму, что не сам синтаксический параллелизм и даже не характер интонации как таковой, а только смысл текста, его эмоциональная окраска могут влиять на «мелодику» при его произнесении.

Е. Эткинд в фундаментальном труде Материя стиха (1978) обобщает целый ряд уже существующих наблюдений над междисциплинарными аналогиями и выстраивает собственную оригинальную систему музыкально-поэтических связей. Отталкиваясь от работ своих предшественников, он плавно переводит фокус музыкально-литературного исследования в сферу взаимодействия музыкальных и литературных форм.

Необходимо отметить, что Эткинд не всегда достаточно четко проводит границу между реальной структурной аналогией и метафорой. Составленная им классификация музыкально-литературных приемов также вызывает вопросы и требует уточнений. В частности, понятия словесной «песни» и «танца» подразделяются ученым недостаточно четко. В обоих случаях он говорит о «преобладании музыкально-ритмического ряда над смысловым», о «звукоподражательности» и «смене ритмов», поэтому отличить эткиндовский «танец» от «песни» практически невозможно. Вероятно, причиной нечеткости в разделении этих понятий служит некоторая метафоричность их употребления Е. Эткиндом.

В центре внимания В. Вейдле оказывается литературно-творческий процесс и та «музыка» (в самом широком смысле этого слова), которая ему предшествует. Под «музыкой слова» В. Вейдле понимает все неопределенное, неоформленное, невербальное в творческом процессе – то, что возникает до любого мыслительного процесса, непосредственно предшествует ему. При этом Вейдле протестует против проведения музыкально-литературных параллелей: «теория музыки к теории поэзии либо не применима, либо применима лишь по аналогии»3.

Последним исследованием нашей темы на настоящий момент является работа Б. Каца «Музыкальные ключи к русской поэзии» (1997). Ее ценность не только в большом количестве настоящих открытий, но и в строго критической оценке самих методов исследования, применимых в этом вопросе.

«Недооценку специфичности одного искусства и переоценку специфичности другого» Б. Кац называет «соблазном сравнения»4. Он поясняет: зачастую литературоведы неадекватно трактуют имманентно-музыкальные свойства отдельных жанров и форм, что приводит к ошибочным заключениям; музыковеды же, напротив, пренебрегают характеристическими чертами форм литературных.

В книге Б.Каца выстраивается цельная и логичная система музыкально-литературных связей. Однако, хотя в самом начале работы Кац обозначил возможные интеллектуальные искушения исследователя, заметно, что и сам он зачастую поддается им – в частности, уподобление структуры пастернаковской Метели музыкальной форме фуги все же выглядит скорее метафорой, чем точной параллелью.

В целом концепция Каца делает большой шаг в сравнении с эткиндовской: если Эткинд проводил параллели между музыкальными формами и общими контурами формы стихотворной (зачастую при этом смешивая понятия и употребляя метафоры), то Кац анализирует именно структуру стиха, его внутреннюю организацию, при этом стараясь отделять подлинные соответствия от метафорических.

В рассмотренных исследованиях обнаруживаются две тенденции. Если в цепочке Зиверс–Эйхенбаум–Сабанеев–Эткинд–Кац мы видим все большее разделение метафор и точных структурных аналогий, а также все возрастающее внимание к этим последним (структурная тенденция), то работа В. Вейдле, более близкая эссе, чем научному трактату, направлена в сторону глобальных общеэстетических пересечений разных искусств (концептуальная тенденция). Отметим, что некоторое движение в сторону концепций присутствует и в «структурной» линии – так, если Э. Зиверс начинал с исследования фонетики, то у Б. Каца мы часто встречаем идеи эстетико-философского порядка.

Как уже говорилось, классификация Е.Эткинда фактически является системой метафор, а не точных структур. В работе Бориса Каца предпринимается попытка классифицировать уже структуры: он выделяет имитации многоголосия, трехчастной формы, сонатного allegro и фуги. Однако, как показывает анализ, и в концепции Каца периодически происходит подмена структурного подобия метафорическим.

Очевидно, что назрела необходимость создания новой классификации, учитывающей опыт всех предыдущих. Попытка обоснования такой классификации содержится в третьем разделе главы («Классификация музыкально-литературных параллелей»). Особое внимание в ней уделяется «краеугольному камню» в освоении этой темы – точным структурным аналогиям между произведениями музыки и литературы. При этом классификация касается не только параллелей, но и самих типов параллелей, или даже уровней, на которых могут существовать эти параллели. Представляется, что эти уровни бывают следующими.



Каталог: files
files -> Вопросы сертификационного экзамена для врачей по специальности «лфк и спортивная медицина»
files -> Рабочая программа составлена в соответствии с Требованиями к содержанию дополнительных профессиональных образовательных программ
files -> Рабочая программа дисциплины Лечебная физическая культура и массаж Направление подготовки 050100 Педагогическое образование
files -> Лечебная физкультура
files -> К рабочей программе дисциплины «Лечебная физкультура и спортивная медицина»
files -> Рабочая программа учебной дисциплины «медицинская реабилитация» цикла Медицинская реабилитация для специальности 310501 «Лечебное дело» по специализации 310501 «Лечебное дело»
files -> Лекции (час) Семинары (час) Самост работа Всего баллов Модуль 1
files -> Влияние мобильного телефона на здоровье человека


Поделитесь с Вашими друзьями:
  1   2


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница