За пределами мозга



страница2/39
Дата23.04.2016
Размер3.33 Mb.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39

В широком смысле парадигма может быть определена как набор убеждений, ценностей и техник, разделяемых членами данного научного сообщества. Некоторые из парадигм имеют фило-софскую природу, они общи и всеохватны, другие парадигмы руководят научным мышлением в до-вольно специфических, ограниченных областях исследований. Отдельная парадигма может поэтому стать обязательной для всех естественных наук, другая - лишь для астрономии, физики, биологии или молекулярной биологии, еще одна - для таких высокоспециализированных и эзотерических областей, как вирусология или генная инженерия .

Парадигма столь же существенна для науки, как наблюдение и эксперимент; приверженность к специфическим парадигмам есть необходимая предпосылка любого серьезного научного дела. Ре-альность чрезвычайно сложна, и обращаться к ней в ее тотальности вообще невозможно. Наука не в состоянии наблюдать и учитывать все разнообразие конкретного явления, не может провести всевоз-можные эксперименты и выполнить все лабораторные и клинические анализы. Ученому приходится сводить проблему до рабочего объема, и его выбор направляется ведущей парадигмой данного вре-мени. Таким образом, он непременно вносит в область изучения определенную систему убеждений.

Научные наблюдения сами по себе не диктуют единственных и однозначных решений, ни одна из парадигм никогда не объяснит всех имеющихся фактов, и для теоретического объяснения одних и тех же данных можно использовать многие парадигмы. Какой из аспектов сложного явления будет выбран и какой из возможных экспериментов будет начат или проведен первым, определяется многими факторами. Это случайности в предварительном исследовании, базовое образование и спе-циальная подготовка персонала, опыт, накопленный в других областях, индивидуальные задатки, экономические и политические факторы, а также другие параметры. Наблюдения и эксперименты могут и должны значительно сокращать диапазон приемлемых научных решений - без этого наука стала бы научной фантастикой. Тем не менее, они не могут сами по себе и сами для себя полностью подтвердить конкретную интерпретацию или систему убеждений. Таким образом, в принципе невоз-можно заниматься наукой без некоторого набора априорных убеждений, фундаментальных метафи-зических установок и ответов на вопрос о природе реальности и человеческого знания. Но следует четко помнить об относительной природе любой парадигмы - какой бы прогрессивной она ни была и как бы убедительно ни формулировалась. Не следует смешивать ее с истиной о реальности. Согласно Куну, парадигмы играют в истории науки решающую, сложную и неоднозначную роль. Из приве-денных выше соображений ясно, что они безусловно существенны и необходимы для научного про-гресса. Однако на определенных стадиях развития они действуют как концептуальная смирительная рубашка - тем, что покушаются на возможности новых открытий и исследования новых областей ре-альности. В истории науки прогрессивная и реакционная функции парадигм словно чередуются с не-которым предсказуемым ритмом.

Ранним стадиям наук, которые Кун описывает как допарадигмальные периоды, свойствен-ны концептуальный хаос и конкуренция большого числа расходящихся воззрений на природу. Ни одно из них нельзя сразу отбросить как неверное, так как все они приблизительно соответствуют на-блюдениям и научным методам своего времени. Простая, элегантная и правдоподобная концептуали-зация данных, готовая объяснить большую часть имеющихся наблюдений и обещающая служить ру-ководящей линией для будущих исследований, начинает в данной ситуации играть роль домини-рующей парадигмы. Когда парадигму принимает большая часть научного сообщества, она становит-ся обязательной точкой зрения. На этом этапе имеется опасность ошибочно увидеть в ней точное описание реальности, а не вспомогательную карту, удобное приближение и модель для организации существующих данных. Такое смешение карты с территорией характерно для истории науки. Огра-ниченное знание о природе, существовавшее на протяжении последовательных исторических перио-дов, представлялось научным деятелям тех времен исчерпывающей картиной реальности, в которой не хватает лишь деталей. Это наблюдение столь впечатляет, что историк легко мог бы представить развитие науки историей ошибок и идиосинкразий, а не систематическим накоплением информации и постепенным приближением к окончательной истине.

Как только парадигма принята, она становится мощным катализатором научного прогресса; Кун называет эту стадию периодом нормальной науки. Большинство ученых все свое время зани-мается нормальной наукой, из-за чего эта отдельная сторона научной деятельности стала в прошлом синонимом науки вообще.

Нормальная наука основывается на допущении, что научное сообщество знает, что такое Вселенная. В главенствующей теории определено не только то, чем является мир, но и чем он не яв-ляется; наряду с тем, что возможно, она определяет и то, что в принципе невозможно. Кун описал научные исследования как напряженные и всепоглощающие усилия рассовать природу по концеп-туальным ящикам, заготовленным в профессиональном образовании. Пока существование парадиг-мы остается само собой разумеющимся, только те проблемы будут считаться законными, для кото-рых можно предположить решение - это гарантирует быстрый успех нормальной науки. При таких обстоятельствах научное сообщество сдерживает и подавляет (часто дорогой ценой) всякую новизну, потому что новшества губительны для главного дела, которому оно предано.

Парадигмы, следовательно, несут в себе не только познавательный, но и нормативный смысл; в дополнение к тому, что они являются утверждениями о природе реальности, они также определяют разрешенное проблемное поле, устанавливают допустимые методы и набор стандартных решений. Под воздействием парадигмы все научные основания в какой-то отдельной области подвергаются коренному переопределению. Некоторые проблемы, представлявшиеся ранее ключевыми, могут быть объявлены несообразными или ненаучными, а иные - отнесены к другой дисциплине. Или же наоборот, какие-то вопросы, прежде не существовавшие или считавшиеся тривиальными, могут не-ожиданно оказаться предметами значительного научного интереса. Даже в тех областях, где старая парадигма сохраняет свою действенность, понимание проблем не остается тем же самым и требует нового обозначения и определения. Нормальная наука, основанная на новой парадигме, не только несовместна, но и несопоставима с практикой, которой управляла предыдущая парадигма.

Нормальная наука занимается по сути только решением задач; ее результаты в основном пре-допределены самой парадигмой, она производит мало нового. Главное внимание уделяется способу достижения результатов, а цель состоит в дальнейшем оттачивании ведущей парадигмы, что способ-ствует увеличению сферы ее применения. Следовательно, нормальные исследования кумулятивны, так как ученые отбирают только те проблемы, которые могут быть решены при помощи уже сущест-вующих концептуальных и. инструментальных средств. Кумулятивное приобретение фундаменталь-но новых знаний при этих обстоятельствах не просто редкостно, а в принципе невероятно. Действи-тельное открытие может произойти только в том случае, если не сбудутся предположения относи-тельно природы, методов и средств исследования, основанные на существующей парадигме. Новые теории не возникнут без разрушения старых воззрений на природу.

Новая, радикальная теория никогда не будет дополнением или приращением к существую-щим знаниям. Она меняет основные правила, требует решительного пересмотра или переформулиро-вания фундаментальных допущений прежней теории, проводит переоценку существующих фактов и наблюдений. По теории Куна, только в событиях подобного рода можно признать настоящую науч-ную революцию. Она может произойти в каких - то ограниченных областях человеческого знания или может радикально повлиять на целый ряд дисциплин. Сдвиги от аристотелевской к ньютонов-ской физике или от ньютоновской к эйнштейновской, от геоцентрической системы Птолемея к ас-трономии Коперника и Галилея, или от теории флогистона к химии Лавуазье - замечательные приме-ры изменений этого рода. В каждом из этих случаев потребовался отказ от широко принятой и дос-тойной научной теории в пользу другой, в принципе с ней несовместимой. Каждый из этих сдвигов вылился в решительное переопределение проблем, доступных и значимых для научного исследова-ния. Кроме того, они заново определили то, что допустимо считать проблемой, а что - стандартами законного ее решения. Этот процесс приводил к коренному преобразованию научного воображения; мы не преувеличим, если скажем, что под его воздействием менялось само восприятие мира.

Томас Кун отметил, что всякая научная революция предваряется и предвещается периодом концептуального хаоса, когда нормальная практика науки постепенно переходит в то, что он называ-ет экстраординарной наукой. Раньше или позже повседневная практика нормальной науки обяза-тельно приведет к открытию аномалий. Во многих случаях некоторые приборы перестанут работать так, как предсказывает парадигма, в ряде наблюдений обнаружится то, что никак не вместить в су-ществующую систему убеждений, или же проблема, которую нужно решить, не будет поддаваться настойчивым усилиям выдающихся специалистов.

Пока научное сообщество остается под чарами парадигмы, одних аномалий будет недоста-точно, чтобы засомневаться в обоснованности базовых допущений. Поначалу неожиданные резуль-таты будут называться плохими исследованиями, поскольку диапазон возможных результатов чет-ко определен парадигмой. Когда результаты подтверждаются повторными экспериментами, это мо-жет привести к кризису в данной области. Однако даже тогда ученые не откажутся от парадигмы, которая привела их к кризису. Научная теория, однажды получившая статус парадигмы, до тех пор будет в ходу, пока ей не найдется жизнеспособной альтернативы.

Несовместимости постулатов парадигмы и наблюдений еще недостаточно. В течение некото-рого времени расхождение будет рассматриваться как проблема, которая в конце концов разрешится за счет модификаций и прояснений. И все же после периода утомительных и бесполезных усилий аномалия вдруг выходит за рамки еще одной загадки, и данная дисциплина вступает в период экст-раординарной науки. Лучшие умы в этой области концентрируют свое внимание на проблеме. Кри-терии исследования начинают слабеть, экспериментаторы становятся менее предубежденными и го-товыми рассматривать дерзкие альтернативы. Растет число конкурирующих обоснований, причем они все больше расходятся по смыслу.

Неудовлетворенность существующей парадигмой возрастает и выражается все более недву-смысленно. Ученые готовы обратиться за помощью к философам и обсуждать с ними фундаменталь-ные установки - о чем и речи не могло быть в период нормальных изысканий. До и во время научных революций происходят также горячие дебаты о законности методов, проблем и стандартов. В этих обстоятельствах, с развитием кризиса возрастает профессиональная неуверенность. Несостоятель-ность старых правил ведет к интенсивным поискам новых.

Во время переходного периода проблемы можно решать как при помощи старой, так и при помощи новой парадигмы. Это неудивительно - философы науки не раз доказывали, что конкретный набор данных всегда можно интерпретировать в рамках нескольких теоретических построений. На-учные революции - это те некумулятивные эпизоды в науке, когда старая парадигма полностью или частично заменяется новой, с ней несовместной. Выбор между двумя конкурирующими парадигмами нельзя сделать на основе оценочных процедур нормальной науки. Последняя является прямой на-следницей старой парадигмы, и ее судьба решающим образом зависит от исхода этого соревнования. Поэтому парадигма становится жестким предписанием по необходимости - она в состоянии к чему-то склонить, но не способна убедить ни логическими, ни даже вероятностными аргументами. Перед двумя конкурирующими школами встает серьезная проблема коммуникации. Они оперируют разны-ми базовыми постулатами о природе реальности и по-разному определяют элементарные понятия.

Вследствие этого, они не могут прийти к согласию даже в том, какие проблемы считать важ-ными, какова их природа и что собой представляет их возможное решение. Научные критерии раз-нятся, аргументы зависят от парадигмы, а осмысленная конфронтация невозможна без взаимной ин-терпретации понятий. В рамках новой парадигмы старые термины обретают совсем иные определе-ния и новый смысл; в результате они скорее всего и соотноситься будут совершенно иначе. Комму-никация через концептуальную перегородку будет заведомо неполной и приведет к путанице. В ка-честве характерного примера можно привести полное различие по смыслу таких понятий, как мате-рия, пространство и время в ньютоновской и эйнштейновской моделях. Рано или поздно, ценностные суждения тоже вступят в действие, поскольку разные парадигмы расходятся в том, какие проблемы решать, а какие оставлять без ответа. Критерии же для экспертизы по этой ситуации находятся цели-ком вне круга нормальной науки.

Ученый, занятый нормальной наукой, становится решателем задач. Парадигма для него - то, что само собой разумеется, и ему совсем не интересно проверять ее надежность. На самом деле он существенно укрепляет ее фундаментальные допущения. Этому в частности есть такие вполне по-нятные объяснения, как энергия и время, затраченные в прошлом на обучение, или академическое признание, тесно связанное с разработкой данной парадигмы. Однако корни затруднения уходят го-раздо глубже, за пределы человеческих ошибок и эмоциональных привнесений.

Они затрагивают саму природу парадигм и их роль в науке. Важная часть этого сопротивле-ния - уверенность в том, что текущая парадигма верно представляет реальность, и в том, что она в конце концов справится со всеми своими проблемами. Таким образом, сопротивление новой пара-дигме является, в конечном счете, той самой предрасположенностью, которая делает возможным су-ществование нормальной науки. Ученый, занимающийся нормальной наукой, напоминает шахмати-ста, чья активность и способность к решению задач жестко зависят от набора правил. Суть игры со-стоит в отыскании оптимальных решений в контексте этих априорных правил, и в подобных обстоя-тельствах было бы абсурдным в них сомневаться - а уж тем более их изменять. В обоих примерах правила игры разумеются сами собой; они представляют необходимый набор предпосылок для дея-тельности по решению задач. Новизна же ради новизны в науке не желательна, в отличие от других областей творчества.

Таким образом, до проверки парадигмы дело доходит, только в том случае, когда при посто-янных неудачах решить важную задачу возникает кризис, порождающий конкуренцию двух пара-дигм. Новой парадигме предстоит пройти испытание по определенным критериям качества. Она должна предложить решение каких-то ключевых проблем в тех областях, где старая парадигма ока-залась несостоятельной. Кроме того, после парадигмальной смены должна быть сохранена такая же способность к решению задач, какая была у уходящей парадигмы. Для нового подхода важна также готовность к решению дополнительных проблем в новых областях. И, тем не менее, в научных рево-люциях наряду с выигрышами всегда есть и потери. Их обычно скрывают, принимая негласно - до той поры, пока прогресс. гарантирован.

Так, ньютоновская механика, в отличие от аристотелевской и картезианской динамики, не объяснила природу сил притяжения между частицами материи, а просто допустила гравитацию. Этот вопрос был позднее адресован общей теории относительности и только в ней получил разрешение. Оппоненты Ньютона считали его приверженность к врожденным силам возвратом к средневековью. Точно так же, теория Лавуазье не смогла ответить на вопрос, почему самые разные металлы столь похожи - вопрос, с которым успешно справлялась теория флогистона. И только в двадцатом веке наука снова смогла взяться за эту тему. Оппоненты Лавуазье возражали также против отказа от хи-мических принципов в пользу лабораторных элементов, считая это регрессом от обоснования к про-стому наименованию. В другом подобном случае, Эйнштейн и другие физики противились главенст-вовавшей вероятностной интерпретации квантовой физики.

Новая парадигма не принимается постепенно, под неумолимым воздействием очевидности и логики. Смена происходит мгновенно, она похожа на психологическое превращение или на сдвиг в восприятии фигуры и заднего плана, и оно подчиняется закону все или ничего. Ученые, избираю-щие для себя новую парадигму, говорят о том, что их осенило, о неожиданном решении или о вспышке проясняющей интуиции. Почему так происходит, пока не совсем понятно. В дополнение к способности парадигмы исправить кризисную ситуацию, к которой привела старая парадигма, Кун упоминает в качестве причин иррациональные мотивы, биографически предопределенную идиосин-кразию, исходную репутацию или национальность основоположника и другие причины. Кроме того, важную роль могут играть и эстетические качества парадигмы - такие, как элегантность, простота и красота.

В науке существовала тенденция рассматривать последствия смены парадигмы с точки зре-ния нового толкования имеющихся данных. Согласно этому взгляду, наблюдения однозначно опре-деляются природой объективного мира и аппарата восприятия. Однако, такая позиция сама зависит от парадигмы - это одно из основных допущений картезианского подхода к миру. Необработанные данные наблюдения далеки от того, чтобы представлять чистое восприятие; а стимулы не следует путать с их восприятием или ощущением. Восприятие обусловлено опытом, образованием, языком и культурой. При определенных обстоятельствах одни и те же стимулы могут привести к различным ощущениям, а различные стимулы - к одинаковым. Для первого из этих положений примером могут служить двусмысленные картины, вызывающие радикальное переключение гештальта восприятия. Самые известные из них те, что могут быть восприняты двумя различными способами - т.е. как утка или кролик, как античная ваза или два человеческих профиля. Хорошим примером второго положе-ния служит человек с дефектом зрения, который учится при помощи сложных линз корректировать изображение мира. Нет нейтрального языка наблюдения, который строился бы только по отпечаткам на глазной сетчатке. В понимании природы стимулов, сенсорных органов и их взаимодействия отра-жается существующая теория восприятия и человеческого разума.

Ученый, принимающий новую парадигму, не интерпретирует реальность поновому, скорее он похож на человека в новых очках. Он видит те же самые объекты и находит их совершенно преобра-женными по сути и во многих деталях, при этом будет убежден, что они таковы на самом деле.

Мы не преувеличим, говоря, что со сменой парадигмы мир ученых меняется тоже. Они ис-пользуют новые инструменты, ищут в других местах, наблюдают другие объекты и постигают даже знакомое в совершенно ином свете. Согласно Куну, этот радикальный сдвиг восприятия можно срав-нить с неожиданным перемещением на другую планету. Научный факт нельзя отделить от парадиг-мы с абсолютной четкостью. Мир ученых изменяется качественно и количественно за счет новых разработок - либо факта, либо теории.

Сторонники революционной парадигмы обычно не интерпретируют концептуальный сдвиг как новое, но относительное, в конечном счете, восприятие реальности. А если это все-таки происхо-дит, возникает тенденция отбросить старое, как неправильное и приветствовать новое, как точную систему описания. Однако, в строгом смысле, ни одна из старых теорий не была действительно пло-хой, пока применялась только к тем явлениям, которые могла адекватно объяснить. Неправильным было обобщение результатов на другие области науки. Таким образом, в соответствии с теорией Ку-на, старые теории можно сохранить и оставить как верные в том случае, когда диапазон их примене-ния ограничен только такими явлениями и такой точностью наблюдения, когда уже можно говорить об экспериментальной очевидности. Это значит, что ученому нельзя говорить научно и авторитет-но о каком-либо явлении, которое еще не наблюдалось. Строго говоря, непозволительно полагаться на парадигму, когда исследование только открывает новую область или ищет такой степени точно-сти, для которой в теории нет прецедента. С этой точки зрения даже для теории флогистона не на-шлось бы опровержения, не будь она обобщена за пределы той области явлений, которые ею объяс-няются.

После сдвига парадигмы старую теорию можно понимать в некотором смысле как частный случай новой, но для этого ее нужно сформулировать иначе и преобразовать. Ревизию следует пред-принять хотя бы для того, чтобы ученый мог использовать преимущества ретроспективного взгляда; ревизия также подразумевает изменение смысла фундаментальных концепций.

Таким образом, ньютоновская механика может толковаться как специальный случай эйн-штейновской теории относительности, и для нее можно предложить разумное объяснение в диапазо-не ее применимости. Однако такие основополагающие концепции, как пространство, время и масса, коренным образом изменились и теперь несоизмеримы. Ньютоновская механика сохраняет свою действенность, пока не претендует на применение в области больших скоростей или на неограничен-ную точность своих описаний и прогнозов. Все исторически значимые теории так или иначе показа-ли свое соответствие наблюдаемым фактам. Правда, ни на одном из уровней развития науки нет ре-шительного ответа на вопрос: согласуется ли какая-то отдельная теория с фактами, и до какой степе-ни согласуется. Тем не менее, полезно сравнить две парадигмы и спросить, какая из них лучше отра-жает наблюдаемые явления. В любом случае парадигмы всегда следует рассматривать только как модели, а не как окончательные описания реальности.

Новая парадигма редко принимается легко, поскольку это зависит от различных факторов эмоционального, политического и административного свойства, а не является просто делом логиче-ского доказательства. В зависимости от природы и горизонта парадигмы, а также от других обстоя-тельств могут потребоваться усилия не одного поколения, прежде чем новый взгляд на мир устано-вится в научном сообществе. Высказывания двух великих ученых показательны в этом отношении. Первое - заключительный пассаж из Происхождения видов Чарльза Дарвина (Darwin, 1859): Хотя я полностью убежден в истинности воззрений, представленных в этом томе,.. я ни в коей мере не на-деюсь убедить опытных натуралистов, в чьих умах запасено множество фактов, которые на протяже-нии долгого времени понимались с точки зрения, абсолютно противоположной моей... Но я смотрю в будущее с надеждой на молодых натуралистов, которые смогут взглянуть на обе стороны вопроса беспристрастно. Еще более убедителен комментарий Макса Планка из его Научной автобиогра-фии (Plank, 1968): ...новая научная истина не убеждает оппонентов, не заставляет их прозреть, по-беждает она потому, что ее оппоненты в конце концов умирают и вырастает новое, знакомое с ней поколение.

Как только новая парадигма принята и ассимилирована, ее основные положения включаются в учебники. Поскольку они становятся источниками авторитета и опорой педагогики, их приходится переписывать после каждой научной революции. По самой своей природе эти положения будут ис-кажать не только специфику, но и саму суть той революции, которая их породила. Наука описывает-ся как серия индивидуальных открытий и изобретений, которые в совокупности представляют со-временное тело знания. И выходит так, что с самого начала ученые пытались достичь цели, предпи-санные самой последней парадигмой. В исторических обзорах авторы склонны раскрывать только те аспекты работы отдельных ученых, в которых можно увидеть вклад в современное мировоззрение. Так, обсуждая ньютоновскую механику, они не упоминали ни той роли, которую Ньютон отводил Богу, ни глубокого интереса к астрологии и алхимии, которые интегрировали всю его философию. Аналогично, нигде не упоминается о том, что декартовский дуализм ума и тела подразумевает суще-ствование Бога. В учебниках не принято упоминать, что многие из основателей современной физики - Эйнштейн, Бом, Гейзенберг, Шредингер, Бор и Оппенгеймер - не только считали свои работы впол-не совместимыми с мистическим мировоззрением, но в каком-то смысле открывали мистические об-ласти своими научными занятиями. Как только учебники переписаны, наука снова оказывается ли-нейным и кумулятивным предприятием, а история науки излагается как постепенное приращение знаний. Доля человеческих ошибок и идиосинкразии всегда умалялась, а циклическая динамика па-радигм с ее периодическими сдвигами затемнялась.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   39




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница