За пределами мозга



страница26/39
Дата23.04.2016
Размер3.33 Mb.
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   39

Глубинная связь между переживанием родов и эмпирическим доступом к перинатальной ди-намике дает только что родившей женщине ценную возможность проделать необычайно глубокую психологическую работу. С другой стороны, если к ситуации подойти без настоящего понимания, эта связь может стать причиной будущих депрессий, неврозов или даже психозов.

Нозофобия, патологическая боязнь заболеть, тесно связана с ипохондрией - беспочвенным, иллюзорным убеждением о якобы уже начавшейся тяжелой болезни. Существуют мягкие переход-ные формы и взаимоналожения нозофобии, ипохондрии и танатофобии. Пациенты, озабоченные возможностью тяжелого телесного недуга, испытывают странные телесные ощущения и, не умея их объяснить, склонны интерпретировать свое состояние в терминах актуальной соматической патоло-гии. Это могут быть боли, давления и судороги в разных частях тела, странные энергетические пото-ки, парестезия и другие формы необычных явлений. Бывают у них и признаки дисфункции различ-ных органов - трудности с дыханием, мышечный тремор, диспепсия, тошнота и рвота, запоры и по-нос, общее недомогание, слабость и утомление. Повторные медицинские обследования не обнаружи-вают в случаях нозофобии и ипохондрии никаких объективных показаний реального заболевания. Пациенты с такой проблематикой часто требуют клинических и лабораторных проверок, так что рано или поздно становятся настоящим бедствием в приемных врачей и госпиталях. Многие заканчивают свой поход по-врачам у психиатра, который быстро размещает их где-то среди симулянтов и истери-ков. Во многих случаях они продолжают состоять под наблюдением у терапевтов, неврологов и дру-гих специалистов. По некоторым статистическим данным и оценкам, пациенты такого рода могут составлять до 30% клиентуры терапевта.

Согласно моей концепции, к жалобам таких пациентов следует относиться очень серьезно, несмотря на отрицательные медицинские заключения. Их жалобы вполне реальны, но отражают они не настоящую медицинскую проблему, а поверхностную память организма о серьезных физиологи-ческих трудностях в прошлом - о болезнях, операциях или повреждениях, особенно о травме рожде-ния.

Три специфические формы нозофобии заслуживают особого внимания: патологический страх ракового заболевания (канцерофобия), страх микроорганизмов и инфекции (бациллофо-бия) и страх грязи (мизофобия). Глубокие корни всех этих проблем - перинатальные, а специфиче-ская форма определяется биографией. При канцерофобии важным элементом является сходство ме-жду раком и беременностью; из психоаналитической литературы хорошо известно, что рост злокаче-ственной опухоли бессознательно отождествляется с эмбриональным развитием. Подобие это не просто воображаемое, его подтверждают анатомические, физиологические и биохимические иссле-дования. Еще одна глубокая связь между раком, беременностью и рождением - соединение всех этих процессов со смертью. При бациллофобии и мизофобии патологический страх сосредоточивается на продуктах жизнедеятельности, запахах тела и нечистотах. Среди биографических детерминант выде-ляются воспоминания времен приучения к туалету, а самые глубокие корни уходят в скатологиче-ский аспект перинатального процесса. Органическое сцепление в БПМ-III смерти, агрессии, сексу-ального возбуждения и биологических отходов является ключом к пониманию этих фобий.

Пациенты, страдающие этими расстройствами, боятся не только биологического загрязнения, часто они озабочены возможностью заразить других. Поэтому их страх перед биологическими веще-ствами тесно связан с агрессией, направленной как внутрь, так и вовне что в точности совпадает с ситуацией финальных стадий рождения. Глубокое переплетение и отождествление с биологическими нечистотами служит также основанием для низкой самооценки, самоуничижения и отвращения к се-бе, о чем обычно говорится как о неустойчивой самооценке. Часто это сопровождается определен-ным поведением, связывающим проблему с неврозами навязчивости. Речь идет о ритуалах, заклю-чающихся в попытках удалить или нейтрализовать ощущение биологического загрязнения.

Самым распространенным из этих ритуалов является компульсивное мытье рук и других час-тей тела, хотя существует много других сложных и изощренных форм. В повторяющемся характере этих маневров отражается их полная неэффективность в устранении бессознательной тревоги, по-скольку они не достигают уровня, на котором она реально возникает, т. е. уровня перинатальных матриц. Не понимая, что имеет дело с памятью о биологических нечистотах, индивид верит, что бо-рется с реальной гигиенической проблемой в настоящем. Подобно этому, страх смерти, представ-ляющий собой память о реальной биологической опасности, ошибочно воспринимается как присут-ствующая в данный момент угроза, якобы связанная с инфекцией. Таким образом, неудача всех сим-волических маневров в конечном итоге основана на том, что индивид пойман в сеть самообмана и страдает из-за отсутствия подлинного самопонимания. Необходимо добавить, что на более поверхно-стном уровне страх инфекции и бактерий бессознательно соотносится со спермой и зачатием, тем самым опять же с беременностью и рождением. Наиболее важные СКО, касающиеся упомянутых выше фобий, включают воспоминания анально-садистской стадии развития либидо и конфликты по поводу приучения к туалету и опрятности. Добавочный биографический материал представлен вос-поминаниями, в которых секс и беременность предстают грязными и потому опасными.

Страх езды на поезде и в метро (сидеродромофобия) основан, судя по всему, на некотором формальном и эмпирическом сходстве между отдельными стадиями перинатального процесса и пу-тешествием в закрытых средствах передвижения. Наиболее важные общие черты этих ситуаций - ощущение закрытости или пойманности, огромные силы и энергии, приведенные в движение, быст-рая смена переживаний, невозможность контроля над процессом и потенциальная опасность разру-шения. Добавочными элементами являются страх перед туннелями и подземными переходами, перед темнотой. Во времена старых паровых двигателей элементы огня, давления пара и громких гудков служили, видимо, сопутствующими факторами. Недостаток контроля является моментом исключи-тельной важности: у пациентов, страдающих фобией поездов, часто не бывает проблем с вождением автомобиля, где они могут по своему усмотрению изменить или прекратить движение.

Близки к этим фобиям страх путешествия в самолете и страх пользования лифтом. Ин-тересно в этой связи, что некоторые случаи морской и воздушной болезней связаны с перинатальной динамикой - они могут исчезать после того, как индивид полностью завершит процесс смерти-возрождения. Существенным элементом здесь по-видимому является умение отказаться от контроля и подчиниться потоку событий, вне зависимости от того, к чему они приведут. Трудности начинают-ся, когда индивид пытается навязать свой порядок процессу, который лежит вне человеческого кон-троля.

Страх высоты и мостов (акрофобия) в чистой форме не встречается; он всегда соединен с побуждениями спрыгнуть или выброситься - с башни, из окна, с обрыва или моста. В ощущении па-дения с одновременным страхом разбиться типично проявляются финальные стадии БПМ-III . Лю-ди, пережившие элементы этой матрицы, часто сообщают об ощущении падения, акробатических прыжков в воду или спуска на парашюте. Компульсивный интерес к тем видам спорта, где есть паде-ния, близко связан с суицидом второго типа - в нем отражается желание растворить во внешнем дей-ствии падения чувство неминуемой беды, а также реакция, направленная против существующего страха, и стремление к контролю, который может предотвратить несчастье (рывок кольца парашюта), и к уверенности, что гибели не произойдет (завершение падения в воде). СКО, ответственные за про-явление этой грани родовой травмы, включают воспоминания об играх, когда взрослые подбрасыва-ли ребенка в воздух, нечаянные падения в детстве и различные формы гимнастики и акробатики.

При фобии улиц и открытых пространств (агорафобии), которая противоположна клауст-рофобии, связь с биологическим рождением проистекает из контраста между субъективным ощуще-нием замкнутости, зажатости и последующим огромным расширением пространства и эмпирической экспансией. Агорафобия, таким образом, относится к самому концу процесса рождения, к моменту появления на свет. ЛСД-испытатели, проживавшие этот момент в своих психоделических сеансах, характерно описывают глубокий страх перед неминуемой катастрофой и гибелью, который связан с этим финальным переходом. Опыт смерти Эго, одно из самых сложных и тяжелых переживаний в трансформативном процессе, психогенетически принадлежит к этой категории. Для уличной фобии также типичны элементы либидозного напряжения, сексуального искушения, амбивалентных чувств относительно возможности промискуитета и озабоченность импульсивными эксгибиционистскими проявлениями. Многие из этих характеристик отражают специфические биографические моменты, связанные с конкретными аспектами родовой травмы самой логикой переживания. Сексуальный компонент рождения уже обсуждался достаточно подробно, а элемент обнажения на виду у всего мира имеет возвышенный смысл как анахроничное напоминание о первом явлении миру обнаженно-го тела. Если на первом месте стоит страх перехода через улицу, то здесь мощные и опасные силы уличного движения бессознательно отождествляются с родовыми силами. На более поверхностном уровне эта ситуация воспроизводит элементы детской зависимости, когда пересекать улицу без по-мощи взрослых было запрещено.

Соотношение боязни различных животных (зоофобии) и родовой травмы подробно обсу-дил и ясно показал О. Ранк в Травме рождения (Rank, 1929). Если объектом фобии является боль-шое животное, то важны темы, связанные с возможностью быть проглоченным и инкорпорирован-ным (волк) или с беременностью (корова). Ранее уже отмечалось, что архетипическое переживание начала процесса смерти-возрождения - это ощущения проглоченности и инкорпорированности. В случае мелких животных важным фактором по-видимому является их способность проникать в ма-ленькие отверстия в земле и снова выходить из них (мыши, змеи).

Вдобавок, некоторые животные имеют особое символическое значение для процесса рожде-ния. Так, образы гигантских тарантулов часто появляются в начальной фазе БПМ-II как символы всепожирающей женской стихии. Это, похоже, отражает тот факт, что пауки ловят свободно летаю-щие жертвы в свою паутину, обездвиживают их, опутывают и сковывают, высасывают из них жизнь. Нетрудно увидеть глубокое сходство между такой последовательностью событий и переживанием ребенка в ходе биологического рождения. Связь эта кажется существенной для развития боязни пау-ков (арахнофобии).

Образы змей, которые на более поверхностном уровне имеют явно фаллическое значение, на перинатальном уровне передают бессознательно обобщенные символы родовой агонии и, следова-тельно, разрушительного и пожирающего женского начала. Ядовитые гадюки обычно представляют угрозу для жизни и страх смерти, а большие удавы символизируют сдавливание и удушение, сопут-ствующие рождению. То, что после усмирения и проглатывания жертвы тело удава поразительно раздувается, делает его также символом беременности. Однако, каким бы важным не был перина-тальный компонент в развитии фобии змей, змеиная символика простирается глубоко в трансперсо-нальные области, где эти животные играют основополагающую роль во многих архетипических формах, мифических темах и космологиях.

Фобия мелких насекомых может быть легко прослежена до динамики перинатальных мат-риц. Так, например, пчелы соотносятся с воспроизводством и беременностью из-за их способности переносить пыльцу и оплодотворять растения, а также прокалывать кожу жалом, вызывая вздутие. Мухи из-за влечения к экскрементам и свойства разносить инфекцию связываются со скатологиче-ским аспектом рождения. Как уже указывалось, это имеет тесное отношение к фобии грязи и микро-организмов, к компульсивному мытью рук.

Поскольку рождение как базовый биологический процесс включает богатый спектр физиоло-гических явлений, не удивительно, что корни многих эмоциональных нарушений с четко выражен-ными соматическими проявлениями и психосоматических заболеваний прослеживаются до перина-тальных матриц. Самые общие и характерные органо-невротические симптомы оказываются про-изводными от физиологических процессов и реакций, составляющих естественную и вполне понят-ную часть процесса рождения. Эта связь совершенно очевидна и не требует дальнейшего разъясне-ния в случае различных форм головной боли, особенно опоясывающей, которую невротики часто описывают как сжатие лба железными обручами.

Легко объяснимы субъективное чувство нехватки кислорода и удушье, обычно переживаемые психиатрическими пациентами при стрессах. Сердцебиение, боль в груди, прилив крови, периферий-ная ишемия и другие формы сердечно-сосудистых расстройств, мышечное напряжение, тремор и су-дороги - все это также не представляет трудностей для интерпретации.

Некоторые другие симптомы, связь которых с процессом рождения не так очевидна, отража-ют, по всей видимости, сложные паттерны активации симпатической и парасимпатической нервной системы на различных стадиях родов. Запоры или спазматические поносы, тошнота и рвота, общее раздражение желудочно-кишечной системы, чрезмерное потение и слюноотделение или сухость во рту и озноб, перемежающийся с жаром, - вот примеры подобного рода симптомов.

Различные наборы вегетативных феноменов появляются во время и после сеансов у людей, уже прошедших фазу смерти-возрождения и столкнувшихся с различными пренатальными пережи-ваниями. Некоторые из этих симптомов сходны с теми, что сопровождают вирусные заболевания (например грипп), - это общая слабость и недомогание, чувство внутреннего холода, чрезмерная нер-возность и легкий тремор отдельных мышц и мышечных групп. Другие напоминают похмелье или пищевое отравление - чувство тошноты и отвращения, диспепсия, чрезмерные кишечные газы, общая вегетативная дистония. При такой симптоматике во время сеансов пациенты ощущают характерный плохой вкус во рту, некую смесь металлического или йодистого вкуса и чего-то органического, вроде прокисшего бульона. Весь синдром имеет странное, неуловимое и трудно описуемое качество - по контрасту с гораздо более отчетливыми телесными проявлениями перинатального происхождения. Многие клиенты независимо друг от друга заявляли, что это состояние имеет химическую подосно-ву. Они связывали его с возмущениями внутриутробного существования, передающимися плоду че-рез химические изменения плацентарной крови. Эти телесные ощущения по-видимому лежат в осно-ве некоторых невротических и пограничных психотических симптомов странной и плохо определяе-мой природы. В крайней форме они составляют известный тип ипохондрии с психотической ин-терпретацией.

Имеются надежные клинические свидетельства в литературе по ЛСД, позволяющие предпо-ложить, что перинатальные матрицы задействованы и в патогенезе серьезных психосоматических заболеваний - бронхиальной астмы, мигрени, головной боли, псориаза, желудочной язвы, язвенного колита и гипертонии. На то же указывают и материалы моих собственных психоделических исследо-ваний, и наблюдения в ходе немедикаментозной эмпирической работы. Первостепенная важность эмоциональных факторов в этих заболеваниях признана всеми и в традиционной медицине. Однако в свете работы с глубинными переживаниями любые психоаналитически ориентированные теории психосоматических заболеваний, объясняющие их только биографическими факторами, безусловно предстают неадекватными и поверхностными. Любой терапевт. применяющий эмпирический подход, не может не обратить внимание на стихийные энергии перинатального происхождения, лежащие в основе психосоматических нарушении.

Вполне обоснованными выглядят сомнения относительно того. что сравнительно легкие био-графические травмы способны подавить гомеостатические механизмы тела и вызвать глубокие функциональные нарушения или даже серьезные анатомические повреждения органов, но вот в слу-чаях прорыва врожденной и действительно стихийной деструктивной энергии из опыта рождения, такая возможность более чем просто вероятна. Нередко приходится видеть временные проявления астматических приступов, мигреней. различных экзем и даже псориазные кожные высыпания в ходе процесса смерти-возрождения при психоделической терапии или какой-то иной проработке опыта. Терапевты, использующие психоделическую терапию и другие эмпирические техники, сообщали о резком и устойчивом излечении большей части психосоматических заболеваний. И всякий раз в фак-тическом описании курса терапии они упоминали повторное проживание родовой травмы как наибо-лее значимое событие терапевтического свойства.

Вполне очевидная связь между психогенной астмой и переживанием рождения уже разби-ралась. Мигрени характерно прослеживаются в той грани родовой травмы, когда плод испытывает непереносимую боль и давление на голову одновременно с тошнотой и другими желудочно-кишечными расстройствами. Частая при мигренях тяга найти среду, сходную с внутриматочным со-стоянием (темное место, тишина, мягкие одеяла и подушки), у пациентов. страдающих мигренями, может рассматриваться как попытка отменить процесс рождения и вернуться в пренатальное состоя-ние Однако, как показывают многие успешные результаты эмпирической терапии, избавление от мигреней достигается прямо противоположной стратегией. В конечном итоге, головная боль должна усилиться до предельной, непереносимой степени сравнимой с болью, фактически пережитой во время рождения. Тогда это принесет внезапное взрывоподобное освобождение от мигрени; как пра-вило за избавлением от нее следует экстатическое переживание трансцендентного характера.

При псориазе важным психогенетическим элементом является прохождение деструктивной перинатальной энергии через области кожи, которые в ходе рождения непосредственно соприкаса-лись со стенками матки или родовыми путями и поэтому представляют собой среду мучительной конфронтации двух организмов. Речь идет о зонах предпочтительного распространения псориаза, а именно о затылочной части головы и лбе, спине, коленях и локтях. Как и в случае мигрени, серьез-ные улучшения тяжелого псориаза наблюдались после повторного проживания биологического рож-дения.

Важной составляющей сил, ответственных за язву желудка и язвенный колит, являются пе-ринатальные энергии с очень четким осевым фокусом; их максимум обычно переживается на про-дольной оси тела. Конфликтная иннервация как верхней части желудочно-кишечной системы (оральная агрессия, боль в желудке. тошнота и рвота), так и ее нижней части (кишечная боль и спаз-мы. понос, спазматический запор), часто сопутствуют процессу рождения. Приведет ли этот аспект родового переживания к патологическим проявлениям в будущем, будет ли это связано с желудком плис кишечником, зависит, надо полагать, больше от цепочки последующих биографических собы-тий, чем от особенностей механики родов. Характерно, что СКО пациентов с этими заболеваниями характерно включают воспоминания о событиях, связывающих пищеварение с тревогой. агрессией или сексуальностью; природа этих травм и их распределение по времени в целом согласуется с пси-хоаналитической теорией.

Артериальная гипертония явно соотносится с историей крайних эмоциональных стрессов. Глубинная основа этого расстройства - запись в организме длительного эмоционального и физиче-ского стресса биологического рождения. Различные стрессы на протяжении жизни добавляются к этому первичному запасу, облегчают доступ перинатальных элементов в сознание, связывают их со специфическими событиями биографии и обеспечивают их конечное развитие и артикуляцию. В ито-ге артериальная гипертония является психосоматической реакцией на все незавершенные гештальты стрессовых ситуаций в жизни индивида, включая его перинатальную историю, а не отражением только ближайших по времени обстоятельств.

Неврастения и эмоционально-травматические неврозы занимают особое место среди психо-патологических синдромов. В некотором смысле их можно считать наиболее нормальной реакцией человека на Тяжелые обстоятельства. Симптомы неврастении будут развиваться у тех, кто на дли-тельное время попал в обязывающие и объективно стрессовые условия - такие, как избыток работы под давлением с разных сторон; нехватка отдыха, сна и средств восстановления сил; одновременное решение нескольких сложных задач; беспорядочный образ жизни. Неврастения характеризуется мы-шечным напряжением, треморами, чрезмерным потением, сердечными расстройствами и сбоями, нефиксированной тревогой, чувством подавленности, сильной головной болью и faiblesse irritable (раздражительная слабость - франц.), чувством общей слабости и потери энергии в сочетании с по-вышенной раздражительностью. Ее как правило сопровождают сексуальные нарушения, в частности импотенция, фригидность, изменения менструального цикла и преждевременная эякуляция.

Эмоционально-травматический невроз бывает у людей, которые оказались вовлеченными в природные катастрофы экстремальных размеров, массовые несчастные случаи и военные ситуации, или у тех, кто пережил какие-то другие события, представляющие потенциальную угрозу для жизни или телесной целостности. Следует отметить, что эти условия не подразумевают каких-либо физиче-ских повреждений организма, а только психологическую травму, связанную с возможностью вреда. И все же вытекающий отсюда травматический невроз типично включает не только интенсивные эмо-циональные симптомы, но и определенные телесные проявления - боль, судороги, резкую дрожь или же паралич.

Неврастения и эмоционально-травматический невроз близко соотносятся психогенетически. И то, и другое - продукт БПМ-III в довольно чистой форме, т. е. не измененной и не окрашенной позднейшими биографическими событиями. Неврастения, являющаяся относительно нормальной реакцией на продолжительный стресс умеренной степени, проявляет существенные черты третьей перинатальной матрицы в несколько смягченной форме. А экстремальные обстоятельства, повер-гающие человека в эмоционально-травматический невроз, настолько близки ситуации рождения, что преодолевают его защитную систему и эмпирически связывают с самым ядром БПМ-III. Даже после того как непосредственная опасность миновала, невротик по-прежнему переполнен перинатальными энергиями, против которых у него уже нет никакой эффективной психологической защиты.

Эта ситуация представляет проблему, но она может стать и ценной возможностью для эмпи-рического столкновения с перинатальной энергетикой. Конечный исход будет зависеть от терапевти-ческого подхода к этому состоянию. Кстати, попытки психологического или фармакологического подавления вырвавшейся на свободу перинатальной энергии будут совершенно бесполезны или же приведут к общему истощению пациента.

Терапевтическая стратегия, освобождающая перинатальную энергетику, может не только разрешить симптомы травматического невроза, но и способствовать процессу глубокого исцеления и трансформации. Лучшие из традиционных подходов в этих условиях - гипноанализ и наркоанализ, которые приводят пациента в соприкосновение с исходной угрожающей жизни ситуацией, позволяя прожить ее повторно. И все же идеальный терапевтический подход должен проводить дальше - к пе-ринатальным матрицам, которые были вскрыты экстремальной ситуацией. Эти наблюдения особенно значимы с точки зрения того факта, что десятки тысяч ветеранов Вьетнама, страдающие от длитель-ных эмоциональных нарушений, вызванных войной, представляют в США серьезную проблему мен-тального здоровья.

Нередко в ситуациях смертельной опасности люди теряют контроль над мочевым пузырем и кишечником. Это характерно для финальной стадии рождения и перехода от БПМ-III к БПМ-IV. Клинические наблюдения подтверждают, что в старых родильных домах, где не применяли клизм и катетеров, матери часто испражнялись и мочились в момент деторождения, и то же самое происхо-дило с ребенком. Невротическая потеря контроля над мочевым пузырем (энурез) и более редкая потеря контроля над кишечником (энкопрес) могут быть прослежены до рефлекторного мочеис-пускания и дефекации в момент рождения. У людей, переживающих элементы БПМ-III и БПМ-IV во время психоделических сеансов, часто возникает беспокойство относительно сфинктеров и их кон-тролирования. Мочеиспускание довольно обычно, когда пациент эмпирической психотерапии дости-гает момента полной сдачи и отпускания себя. Непроизвольная дефекация встречается реже, воз-можно из-за гораздо более сильного культурного табу, но и она имела место в нескольких случаях. Как и при других расстройствах, только последующие биографические события сходной природы способны перевести этот потенциал, существующий на перинатальном уровне, в актуальную клини-ческую проблему. Материал относящихся к этим случаям СКО в основном согласуется с психоана-литической теорией. Однако, это только часть дела, а глубинные корни нарушений следует искать в рефлекторном освобождении сфинктеров при рождении, когда прекращаются боль, страх и удушье, и в восстановлении психологической связи с постнатальным и пренатальным состояниями, в которых нет ограничений необусловленной биологической свободы.




Поделитесь с Вашими друзьями:
1   ...   22   23   24   25   26   27   28   29   ...   39




База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2020
обратиться к администрации

    Главная страница