Значение и история тела: Медицина постмодернизма Дэвид Майкл Левин



Дата01.05.2016
Размер81 Kb.
 

 Значение и история тела: Медицина постмодернизма



Дэвид Майкл Левин

Введение

 

Вот уже почти четыре столетия в основании западной философии и науки лежит  нерушимый постулат картезианского разделения души и тела. Этот раскол оказал значительное влияние на развитие теории и практики западной медицины, положив начало формированию двух различных подходов к врачеванию: лечению физического тела и различным видам психотерапии. Первое направление занимается физиологией человека, второе же пытается взаимодействовать с качеством непосредственного жизненного опыта. На протяжении всего этого времени различные области медицинских знаний основывались на совершенно разных представлениях о человеческом теле. В данной статье философ Дэвид Майкл Левин прослеживает историю представлений о человеческом теле и устанавливает связь между изменением этих представлений и принципами врачевания. Он предполагает, что по мере изменения этого понятия медицина неуклонно движется к пониманию физического тела как обладающего определенным жизненным опытом организма, где эффективное лечение возможно только через проявление этого опыта; где тело и душа - две стороны единого целого.



 

Человеческое тело – это не только биологическая эволюционная единица, но и нечто большее. Кроме всего прочего, оно является результатом процесса непрерывной социализации и аккультурации. Поскольку эти социальные процессы взаимодействуют как друг с другом, так и с самой природой человеческого тела, они формируют и изменяют его. С самого начала человек – существо социальное, то есть наши тела биологически устроены так, чтобы взаимодействовать и поддерживать связь с обществом. Следовательно, невозможно обозначить четкую, однозначную и окончательную границу между биологическим и культурным в сознании человека. На самом деле, по мере накопления медицинских знаний, позволяющих рассматривать человеческое тело как совокупность невероятно хрупких и сложных моделей и процессов, эта граница, особенно в нашем столетии, уже не раз сдвигалась.

 

Иными словами, то, что мы называем человеческим телом – его развитие и процессы – образовано системами связи, располагающимися внутри и снаружи видимого глазу организма и пронизывающие его.



В частности, в этой статье я хочу сделать акцент на том факте, что понимание человеческого тела ограничено контекстными рамками истории медицины. То есть, трактовка сущности человеческого тела и его образ с течением времени менялись, и эти изменения были тесно взаимосвязаны  с историческим развитием самой медицины.  

 

Тело в медицине

 

История медицины неотделима от того обстоятельства, что, как в прежние времена, так и сейчас, существовало и существует множество разнообразных, часто противоречивых представлений о человеческом теле.



 

В наше время – может быть, более чем когда-либо – развитие научной медицины и клинической практики зависит от осознания того, что значение медицинского понятия «тело» всегда исходит из произвольно выбранного определения. Философ Мишель Фуко в своих работах показывал, каким образом цепь различных трактовок сущности человеческого тела повлияла на историю медицины, и заявлял, что если бы мы проследили логику формирования разнообразных концепций тела, то могли бы существенно прояснить историю медицины. Он называл это "хаотичной исторической структурой". Многозначность тела, его жизни и смерти, болезней и изъянов невозможно выявить и постичь до тех пор, пока оно рассматривается как всего лишь самодостаточный материальный объект, упрощенно понимаемый в терминах механической физики, и изучается отдельно, вне связи с окружающим миром.

 

Изменение концепций человеческого тела

 

Интерес к природе организма человека – это одна из главных тем медицины, и следовательно, история медицины требует толкования, которое бы пролило свет на историю организма. В идеале такое толкование организма человека должно выявить основные и необходимые соответствия между развивающимися представлениями о теле и связанными с ними концепциями болезней и исцеления.



В данной статье представлены шесть критериев толкования истории развития человеческого тела, отображенные в том виде, в котором они фигурируют в истории медицинских исследований. Я сосредоточусь на тех преимуществах, которые отличают «классический период» медицины от медицины, появившейся, грубо говоря, в семнадцатом веке, или в «период раннего модернизма», как я его называю. Я обращу особое внимание на ограничения периода позднего модернизма в медицине, а также коснусь и результатов некоторых недавних успехов – новых способов развития мышления, определяющих период развития медицины, который можно назвать «постмодернистским».

 

Следующие критерии представляют собой не столько дихотомию или двойственность природы организма человека, сколько диалектическое, или спиральное, развитие. По мере изменения понятия об организме человека в случае каждой пары параметров наблюдается движение по направлению к интеграции и превосходящему синтезу. В каждом случае появляется новая перспектива, составляющая базу для нового, постмодернистского, дискурса в медицине.



 

(1) От абстрактного к конкретному. Организм человека в Средние века и в период раннего Ренессанса считался абстрактным образом, идеализированной проекцией теоретического разума, природный объект которого был сокращен до логичных и понятных форм. В течение этого периода «классическая медицина» не дает определения понятию «организм человека» как таковому и не рассматривает конкретные, индивидуальные тела. Все, к чему пришли ученые в данный период, это фактически подтверждение или отклонение от классификации болезней, описанных в авторитетных текстах того времени. Это выглядело как изучение человеческого организма медициной «со стороны», лишь с некоторыми случайными взглядами, которые отклонялись от общепринятых норм.

 

Однако, в 17 веке, на заре нового времени, медицина стала называть себя эмпирической наукой, настаивая на необходимости понимания болезни как совокупности конкретных фактов, выявленных в ходе обследования индивидуальных  организмов. Вместе с тем в окончательном анализе конкретные факты являются лишь результатом интерпретации. Сегодня, в 21 веке, медицина постепенно подходит к пониманию того, что «конкретность» механистической парадигмы не является истиной в последней инстанции и что подобно тому, как классическая медицина применяла принципы  абстрактной интерпретации к каждому конкретному живому телу, так и медицина поздней современности использует аналогичные принципы.



 

Таким образом, постмодернистская медицина склоняется к использованию новых, более адекватных приемов конкретизации и исходит из того, что тело пациента может многое о нем рассказать. 

 

(2) От внешнего к внутреннему. Тело в представлении классической медицины было хрупким сочетанием определенного набора склонностей и характера, однако, познание «природы» тела происходило главным образом в рамках и терминах имеющихся классификаций, нежели реально наблюдаемых феноменов. Наоборот, в эпоху ранней современности, когда врачи стали по-настоящему изучать тело, они увидели огромный механизм, плотный и непрозрачный по своей структуре. Медицина ранней современности воспринимала тело как сложно устроенную машину и изучала его с отстраненных внешних позиций. Поэтому вскрытие трупов в исследовательских целях стало знаковым событием, перевернувшим представление медицины о теле. Когда-то священное и окруженное множеством культурных табу, оно вдруг стало земным механизмом, материальной сущностью, грубой плотью, в которую можно заглянуть и которую можно исследовать, словно набор деталей, постепенно поддающихся технологическому пониманию.

 

Однако в последние годы медицина настолько глубоко проникла в невидимый внутренний мир человеческого тела, что представления о границах его внутреннего и внешнего существования начало размываться. Тело и окружающая среда не только нераздельны, но и непрерывно взаимодействуют и зависят друг от друга. Данное исследование в области логики протекания иммунных процессов организма ознаменовало начало постмодернистского дискурса.

 

(3) От качества к причине и следствию. Классическая медицина (находящаяся под влиянием древнегреческих врачей-философов, например, Гиппократа в четвертом веке до н.э) рассматривала тело как совокупность качеств, некую субстанцию, постоянно меняющуюся под воздействием различных состояний. В свою очередь, патологическая анатомия изначально говорила о возможности проникновения в глубины плоти с целью обнаружения «первопричины» всех заболеваний. Однако, строго следуя логике своих объяснительных моделей, медицина в последние годы все в большей степени убеждалась в их несовершенстве. Именно благодаря точности принципа причинно-следственного взаимодействия, мощной разъяснительной работе – и, как следствие, успехам, достигнутым в области понимания и контролирования заболеваний, вызванных бактериальными инфекциями, – появилась возможность продолжения проверки простой концепции взаимодействия. Теперь этот принцип можно отбросить. Медицинское знание достаточно продвинулось вперед, чтобы появилась постмодернистская альтернатива.

 

В конце концов, нашлись лучшие модели. В ответ на вирусную эпидемиологию современная медицина в итоге смогла пересмотреть принцип простейшей деятельности агента в терминах среды носителя паразита, систем коммуникаций, интерактивных полей, местной экономики и планетарной экологии. В конечном итоге инфицированные культуры в биологии и эпидемиологии нельзя изолировать от их более крупных социальных и политических сред, поэтому причинно-следственные обоснования невозможно ограничить деятельностью отдельных агентов. С точки зрения современной медицины, тело существует во времени и в пространстве, оно проходит длинную череду физических состояний, условия которых медицина давно пытается объяснить причинно-следственной связью пространственно-временных приближенностей.



 

Но современная медицина вынуждена отказаться от модели простых причин и выработать модель многофакторного влияния – модель, более точным символом которой будет сеть, а не однонаправленный вектор.

 

(4) От состояний к процессам. Еще  ранняя современная медицина разгромила древнюю Аристотелеву теорию качеств и начала понимать, как в действительности функционирует изучаемое ею тело. На самой ранней стадии она видела только структуры и рассматривала тело как набор этих структур, сосредоточившись на их описании (например, на расположении органов). Структурализм здесь характеризуется все большим вниманием к функциональной сложности и дифференцированности тела со стороны поздней современной медицины. Однако, поздняя современная медицина достигла пределов своей механистической программы исследований и недавно начала подходить к постмодернистскому дискурсу (системе взглядов и мыслей о медицине), способному распознать как состояния, так и системный процесс. Хотя при этом нужно заметить, что такой дискурс еще не отменяет основу механистического мышления, а ведь на самом деле очень мало системно-теоретических учений в медицине руководствовалось логикой исследования, отказавшись от мощных механических ресурсов.

 

Я не предлагаю полностью отказаться от механистического мышления. Однако, (а) мы должны соблюдать осторожность, чтобы не размыть существенную границу между механистическими и немеханистическими моделями, и (b) мы должны признать, что сегодня почти все научные выводы теории систем строятся в рамках механистической парадигмы, господствующей с начала периода модернизма в 17 веке. Более того, (с) мы должны продолжать работать с этой парадигмой, расширяя ее границы, чтобы посмотреть, насколько далеко может привести нас ее свет. Только так мы сможем эти границы преодолеть.



 

Вместе с тем, (d) мы должны быть восприимчивы к альтернативным возможностям, исследуя, в частности, возможности системных моделей, не основанных на механистических принципах.

 

"Психосоматическая медицина, которая начинала с символической интерпретации симптомов и типологии характеров пациентов с конкретными заболеваниями, совершила прыжок от разума к телу, и вышла за рамки категоричного мышления («либо разум, либо тело»). Вместе с тем, она ограничилась узким кругом состояний, принимая во внимание лишь строго определенные связующие  механизмы. (Например, недостаточное количество эмоционального тепла в окружении пациента с язвенной болезнью,  рассматривалось как фактор, ведущий к повышенной секреции желудочного сока, который у здорового человека выделяется только в процессе подготовки к перевариванию пищи). Новое поколение практикующих специалистов в области бихевиоральной медицины пришло к пониманию того, что психика и тело взаимодействуют как единое целое, и все болезни носят психосоматический характер. Развитие психоневроэндокринологии и психоневроиммунологии позволило выявить механизмы, лежащие в основе этого учения.  Чтобы пойти еще дальше и по-настоящему объединить эмпирический и механистический подходы, нам необходимы совершенно новые модели".



- Джордж Ф. Соломон

 

(5) От анализа к холизму.  В то время как классическая медицина склонялась к тому, что организм является единым целым, и строила свое учение исключительно на абстрактных понятиях и в рамках ранее установленной системы категорий, современная медицина (как на ранних, так и на поздних этапах) рассматривает организм с конкретизированной и эмпирической точки зрения, более механизировано и более аналитически – как совокупность отдельно функционирующих частей.


Впрочем, в конце концов получившая возможность принять ограницизм (биологическое направление в социологии; тенденция использовать понятия и принципы биологии для описания и объяснения социальных явлений), укоренившийся в культурном дискурсе в конце девятнадцатого столетия, новейшая медицина старается использовать его аналитические знания в качестве основы для понимания организма, или, говоря языком системных, соматических терминов, единым целым. Можно сказать, что эра постмодернистской медицины началась с приверженности холизму в понимании системных процессов как в теоретической, так и в клинической плоскости.    

 

(6) От механической изоляции к системной интеграции. В то время как классическая медицина рассматривала организм как часть священного целого, элемент космологического порядка, современная медицина на ранних этапах развития начала относиться к организму эмпирически и изучала его исключительно как земной и нисколько не сакральный объект – сводя тело к изолированному от окружающего мира механизму и представляя его как нечто автономное и самодостаточное. Впрочем, недавно современная медицина позднего этапа начала возвращаться к пониманию человеческого тела  как части общего мироустройства. Получая все больше подтверждений данной точки зрения, она пытается рассматривать организм как саморегулирующую систему, чье функционирование зависит и неотделимо от остального мира, и который соответственно может существовать только в постоянном, психологически опосредованном взаимодействии с комплексом культурных особенностей, исторических событий и влияний окружающей среды. Работая с данной моделью организма, современная медицина позднего этапа все больше склоняется к пониманию заболеваний как части важных эпидемиологических процессов, относящихся к отличительным «экономиям» жизненного мира.    

 

Таким образом, программы научных исследований в области эпидемиологии в настоящее время объединяются с программами изучения логики эндокринных и иммунных процессов. Так возникает потребность в постмодернистской медицине, способной к пониманию тела во всех измерениях его системной целостности.  

 

Семь моделей тела

 

Каждый из предыдущих параметров показывает изменения концепций человеческого тела с течением времени. Эти последовательные изменения демонстрируют исторически неоспоримую силу механистического и аналитического мышления. Вместе с тем, развитие механистических моделей и аналитической логики достигло той стадии, когда их внутренние ограничения, наконец, становятся очевидны. Настоящее исследование полагает, что будущее медицины требует иной логики, нового направление мышления, более органичного и комплексного.



 

Исторический прогресс идет в направлении фундаментальной смены парадигмы. Для того, чтобы понять значение этой перемены и почувствовать подразумеваемое ей новое направление, историю медицины полезно будет рассматривать с позиций сменяющих друг друга подходов к определению тела. Если возможно говорить об эволюционной логике и истории, ход которой определялся сменами парадигм моделей тела, то предлагаемые в оставшейся части этой статьи семь моделей тела, вероятно, помогут нам лучше понять историю современной медицины.

 

(i) Рациональное тело. Тело в представлении классической медицины – это, по сути, рациональное тело, согласующееся с эстетической и рациональной мыслью того времени; священное и универсальное тело, часть огромной природы.

 

(ii) Анатомическое тело. Напротив, определение тела, появившееся в клинической и дискурсивной практике медицины периода раннего модернизма, в основе своей было анатомическим телом и рассматривалось в чисто структурных терминах; это тело органов, вместилище телесных жидкостей согласно древней теории.

 

(iii) Физиологическое тело. По мере того, как знание осмелилось проникнуть под кожные покровы и исследовать то, что скрывается под ними, тело в представлении медицинской науки стало физиологическим телом, телом-машиной, структуры которого стали рассматриваться как механизмы, что в свою очередь потребовало механического объяснения его функций.

 

(iv) Биохимическое тело клеток и молекул. Применяя старые и новые технологии, аналитическая медицина начала проникать в невидимую природу плоти, на микроскопическом уровне изучая мельчайшие структуры кожи, мускулатуры и органов, соответственно представляя тело как сложноустроенное сплетение тканей. Взяв на вооружение еще более глубокие, более аналитические и более атомистические методы исследования, медицина обнаружила, что состоящее из тканей тело представляет собой дифференцированное клеточное тело, которое в конечном итоге можно разложить на молекулярные связи. Поскольку медицина позднего модернизма твердо и неотступно следовала логике своего аналитическо-атомистического метода, а новые технологии исследования сделали возможным проведение гораздо более тонких форм анализа, клеточное тело стало представляться грубым образованием, скрывающим в себе тело более тонкой природы: тело биохимических процессов. Прорыв в это измерение,  приводящий нас в современность, стал огромным достижением и открыл последние изыскания аналитической медицины – исследовательской программы, механистическая логика которой доминировала начиная с 17 века.

 

(v) Психосоматическое тело. Однако в начале этого века, благодаря вкладу психоанализа в наше понимание истерических конверсий, психосоматическая медицина впервые в истории представила такую модель тела, которая  попыталась (хотя и с ограниченными концептуальными ресурсами) отказаться от аналитической методологии, выйти за рамки механистических понятий, прорваться сквозь онтологию строго очерченных понятий разума и тела, и взглянуть на  тело совершенно по-новому.

 

Однако психосоматический дискурс столкнулся со следующим препятствием: хотя он и поддерживал идею единства разума и тела, ему не удалось избавиться от двойственности, изолирующей данное единство от окружающей среды -  природы, общества и культуры. Также существует еще одно, более существенное ограничение: начальное интуитивное смелое предположение психосоматики ничем не подкрепилось. Хотя она и ведет речь о психосоматическом целом, но  ограничивает понятие «психосоматики» узким кругом случаев и примеров. Если то, что мы называем «разумом» и «телом», едино, тогда все заболевания без исключения являются «психосоматическим» и должны быть таковыми. Но психосоматическая медицина не была готова поддержать столь радикальный и далеко идущий тезис. Потребовалось новое поколение и новая дискурсивная формация, чтобы осмыслить и продемонстрировать эту точку зрения. Только сейчас с развитием психоневроиммунологии медицинская наука может представить тело как психосоматическое единство в комплексе с окружающей средой и начать плести сети причинных взаимосвязей, вытекающих из данного представления.



 

(vi) Объект психоневроиммунологии. (См. колонку ниже) Сегодня революционное исследование логики иммунологической компетентности встает на точку зрения, которой придерживается психосоматическая медицина, со всей очевидностью демонстрируя существование необычайно тонких телесных функций и процессов. Данное динамичное синергичное тело представляется системой, функционирующей в большей системе, многофакторной сетью причин и следствий, в которой следствие также может стать причиной. Это тело нельзя рассматривать как «материю». Возникла необходимость представлять ее скорее в качестве системы организованных процессов, сообщающихся и действующих на разных уровнях дифференцирования и интеграции.

 

Все более многочисленные данные выступают в поддержку нового толкования болезни и гораздо более широкого понимания эпидемиологии, согласно которому болезнь не возникает в обусловленной лишь силами природы среде, а скорее происходит в области пересечения социальных, культурных и исторических влияний и значений. Таким образом, эпидемиологи и иммунологи начинают приходить к пониманию индивидуального тела как социального и, следовательно, неотделимого от социальной и культурной жизни населения.



 

(vii) Тело переживаемого смысла. Исследования в области психоневроиммунологии продолжают продвигать нас к тому моменту, когда медицина сможет понять, насколько наши болезни, а также телесные процессы выздоровления чувствительны к последствиям телесно переживаемого смысла и как – в более широкой трактовке – процессы заболевания и выздоровления соотносятся с пережитым опытом. Тело в свете этого достижения станет телом психоневроэндокринологии: это тело, которое является объектом исследований в области неврологии, иммунологии и эпидемиологии — первое медицинское тело с довольно тонкой организацией, что позволяет надеяться на возможность установления эмпирически проверяемых корреляций с феноменологическим телом пережитых смыслов.

 

Впервые в истории медицина обладает такой понятийной базой, которая позволяет формулировать очень специфические корреляции между (a) смыслами, переживаемыми пациентом на телесном уровне, и (b) условиями или состояниями медицинского тела – объекта медицинских исследований и клинической практики.



 

Необходимо, однако, отметить, что успех медицины в установлении подобных корреляций зависит не только от прогресса медицинских знаний. Он также зависит от способности пациентов точно настраивать свое телесное сознание, свою чувствительность к процессам телесного переживания и умения четко передавать эти процессы. На протяжении многих веков западная культура не признавала такую возможность, что в свою очередь не способствовало налаживанию контакта человека со своим телом и работе с телесно ощущаемыми смыслами – теми сложными реакциями, которыми наши тела отвечают на определенные ситуации и обстоятельства. Наконец наша культура начала признавать и легитимировать это естественное умение и способствовать его развитию.

 

По мере того, как процессы познания переживаемого смысла становятся более утонченными, сложными и глубокими, можно вполне обоснованно ожидать все большей конвергенции между телом медицины и телом непосредственного опыта. Это в равной степени относится и к укреплению навыка четкого выражения телесно переживаемых смыслов и к достижениям системной постмодернистской медицины.



 

Тело переживаемого опыта

 

Обобщим вышесказанное. Постепенное сближение понятий тела медицины и тела опыта будет в значительной степени обусловлено пониманием человеческого тела как чего-то большего, чем просто биологический организм или физическая субстанция; пониманием его как дискурсивной формации, внутренне организованной взаимосвязанными процессами и формирующейся посредством эволюционирующих исторических интерпретаций, с которыми она взаимодействует. 



 

Понимание тела как «дискурсивной структуры» для медицины означает, во-первых, отказ от эпистемологической уверенности наивного реализма (уверенности в том, что ее идеи являются беспристрастными и соответствуют абсолютно автономной и объективной реальности); во-вторых, примирение ее со своим статусом герменевтической (интерпретационной) науки, и, в-третьих, признание того, что ее отношение к сущности, называемой «тело», опосредовано взаимосвязью исторических допущений и утверждений, которые являются не более чем условными и гипотетическими, и в любой момент легко могут быть пересмотрены.

 

Кроме того, насколько сами пациенты начнут воспринимать свое тело таким образом, настолько они будут свободны от пагубного представления о теле и смогут начать осознавать ту меру, согласно которой тело, которое они предоставляют медицине для диагностики и лечения, — это тело co значительным опытом, тело со знаменательным интеллектом,  по своей природе знающее само о себе, тело, чью сущность саму по себе можно основательно изменить благодаря восприимчивости и внутренней осведомленности каждого пациента и его/ее собственной способности выразить принятое понимание тела.



 

 

 



Источник: www.noetic.org

Перевод: integralportal.ru


Поделитесь с Вашими друзьями:


База данных защищена авторским правом ©zodorov.ru 2017
обратиться к администрации

    Главная страница